Крепкий орешек под нежной скорлупкой - 2

Глава 24

Мы с улыбкой заметили, как внимание переключилось на новый объект. Софья ёрзала ножками и пыталась приподняться на руках повыше.

— Ты глянь, какая настырная, — умилялся дед Андрей. — Того гляди, скоро поползёт.

— Ага, — согласился Ветроградов, отправляя веточку укропа в рот. — Не успеешь оглянуться, как лишишься своих усов.

— Да размечтался! — отмахнулся дед Андрей. — Мои усы не одного ребёнка выдержали. А уж родную внучку сам Бог велел потерпеть. Да, моя сладенькая?

Софийка ничего не ответила и только начала попискивать. Правильно — столько внимания, а помогать никто не торопился. И как в знак «благодарности» раздался обиженный громкий плач.

— Ишь ты, не понравилось, что бросили одну? Ну, иди ко мне, иди к дедушке.

Софья, однако, разошлась и прекращать плакать не собиралась даже на руках дедули. Оно и понятно — время спать, а мы всё не укладывали ребёнка.

— Я пойду, уложу её, — дед Андрей, ласково похлопывая по попке, понёс правнучку наверх. — Чай попозже буду.

— Хорошо, — согласилась я. — Я как раз свеженький заварю.

— Я сам, — перехватил мою инициативу Ветроградов. — У меня вкуснее получается.

Возражать не стала — мне всё равно было. Гурманкой в чайном деле я не была — не вода, и ладно. Тем более молоко в нём перебивало всякий вкус. Но я привыкла. Поначалу гадостью казался, а сейчас даже вкусно.

Вымыв посуду, я стала готовить бутерброды. Ветроградов встал полубоком слишком близко и стащил один бутерброд. Специально что ли? Но я осталась на месте «держать оборону».

— Что такая серьёзная? — спросил он, упираясь одной рукой о столешницу и откусывая второй кусок.

«Так, началось. Явно провоцирует. Ничего, я промолчу».

На самом деле хотелось немедленно отодвинуться, но я обещала себе быть безразличной. А если… Я вдруг решилась на неожиданный ход и, отрезав аккуратный кусочек, положила его в рот Ветроградову. Реакция мне понравилась — это было изумление.

«Не ожидал, да?»

Ветроградов медленно прожевал и игриво посмотрел на меня. Но я не отступала и повторила действие. Потом ещё, и ещё. А дальше, как ни в чём не бывало, продолжила готовить бутерброды и расставлять чашки для чая.

— И что это было? — удивился Ветроградов, но я сохраняла полное непонимание.

По настрою было видно, что он готов был продолжить «игру», но в это самое время вернулся дед Андрей.

— Быстро уснула, — сообщил он, присаживаясь за стол. — Ну что застыли? Чай наливать будете?

Я демонстративно медленно обошла стол и уселась рядом с дедом Андреем, подперев щёку рукой. Ветроградов усмехнулся уголком рта и разлил заварку по чашкам. Удивила я его, ничего не скажешь. Вот пусть теперь мучается о смысле моего поведения. А смысла на самом деле никакого не было. Просто взяла и сделала так.

— Кстати, где собираетесь отмечать Новый год? — поинтересовался дед Андрей.

Этот вопрос застал меня врасплох. Лично я вообще не думала на эту тему — всё время занимала дочка. Какой тут Новый год? Поэтому неопределённо пожала плечами и посмотрела на Ветроградова. А вот у него мыслей видимо рой в голове. Ну как же — погулять в шумной компании, известно где, для него явно на первом месте.

— Дома посидим, — ответил он, как ни странно, потупив взгляд.

— Правда? — удивился дед Андрей. — Ты не шутишь? — и так как предположение не подтвердилось, губы под усами плавно расползлись в улыбке. — Я рад, Кирилл. Давно мы вместе не отмечали Новый год.

Я сейчас тихо-мирно сидела «в уголочке», не мешая разговору деда и внука. Маленькие капли счастливых слёз в уголках глаз пожилого мужчины говорили о неимоверной грусти и одновременно радости.

— Последний раз помнится, когда ты среднюю школу закончил, — голова деда Андрея закачалась от нахлынувших воспоминаний. — Давно… — без продолжения подтвердил он сам себе.

— Ты ещё слезу пусти, дед, — усмехнулся Ветроградов, откидываясь на спинку стула. — Но, если хочешь, я могу куда-нибудь смотаться.

— Я тебе смотаюсь! — негромко и несерьёзно прикрикнул дед Андрей. — Ишь, что удумал! Смотается он. Нет, если, конечно, захотите с Алёной где-нибудь отметить, то я не против.

На эти слова я активно замотала головой. Во-первых, у меня грудной ребёнок, а во-вторых, даже не представляла себе показаться с Ветроградовым «на людях» вместе. И, вообще, в-третьих — а на кого мы деда Андрея оставим? Как же без него? Одного оставить? Нет, ни за что и ни за какие коврижки! Если хочет, пусть развлекается, где хочет, а я деда Андрея не брошу! Собственно это я и озвучила.

— Деда, ну куда ж без тебя! — и с этими словами обняла его крепко-крепко. — Ты же знаешь, как мы с Софийкой тебя любим!

— Знаю, знаю, Алёнушка, но дело молодое, — с сожалением усмехнулся он.

Ветроградов вальяжно развалился на стуле и, скривившись, изобразил недовольную гримасу.

— Фу, если не перестанете со своими нежностями, меня вырвет, — в довершение образа он прикрыл рот рукой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Иди к нам, внучочек, — дед Андрей распахнул объятия, но «малыш» поспешил «унести ноги» от столь явного проявления любви и, помахав ручкой, покинул столовую.

— Ты не представляешь, как я рад, — ещё раз признался дед Андрей. — Семейные праздники у нас дело редкое. Чтобы именно семьёй. Кирилл ещё со школы отмечал Новый год с друзьями. А мне корпоративы домашнего семейного праздника никогда не заменят, — вздохнул он и внезапно переключился на меня. — А ты как отмечала Новый год?

— По-разному, — уклончиво ответила я. — Когда мама была жива, отец всегда покупал большую ель. Мы украшали её все вместе. Папа сажал меня на плечи, и я закрепляла на макушке звезду. Дома пахло апельсинами, мандаринами и печеньями. Мама на этот праздник пекла особенные, только раз в год, и укладывала в красивые коробочки. Мы обязательно хлопали хлопушки, зажигали бенгальские огни и запускали во дворе фейерверки. А на следующий день мы по традиции все вместе ходили на каток. Мама не очень хорошо стояла на коньках, и папа над ней подтрунивал — он как раз отлично катался и меня научил, — я замолчала, с горечью вспоминая далёкие воспоминания. — А потом… Потом мне Новый год не приносил радости. В первые годы у нас продолжали ставить ёлку, но в доме было холодно и пусто. Иногда меня приглашали друзья, но чаще всего я старалась никуда не ходить — Новый год для меня стал праздником грусти.

Я кисло улыбнулась. Похоже, у нас с дедом Андреем были одинаково невесёлые воспоминания о празднике.

— А знаешь, — вдруг оживился дед Андрей. — Мы просто обязаны сделать самый лучший Новый год — ведь это будет самый первый праздник нашей маленькой Софьюшки!

— Пожалуй, я соглашусь с тобой, — улыбнулась я и поцеловала его в щёку. — Да, мы просто обязаны это сделать!

— Может, хотя бы на Рождество к нам приедете? — уговаривала я Ларису уже в который раз.

— С удовольствием, Алёна, но мы с Русланом уезжаем к его родителям на все праздники. Так что не получится, — извинялась подруга, ласково поглаживая меня по руке. — Ну не дуйся, пожалуйста. Как приедем, обязательно посидим все вместе, обещаю.

— Ну да, конечно, — скептически фыркнула я. — Кажется, это я уже слышала. Если бы мы с Софьей к тебе сами не приехали — неизвестно, когда бы ещё увиделись.

— Но ведь увиделись, правда, маленькая? Тётя Лариса тебе очень-очень рада, — подруга держала мою дочку под мышками и слегка касалась её ножками о свои колени, словно пружиня. — Ты посмотри, как радуется!

— Знаю, — улыбнулась я, допивая чай. — А почему именно зимой? — поинтересовалась я на счёт времени года их с Русланом свадьбы. То, что они поженятся, я ничуть не сомневалась, поэтому даже не удивилась этой «новости».

— Ну, не знаю. Руслан так захотел, а я не против. Говорят: зимние свадьбы — счастливые судьбы.

— Точно, — согласилась я с выражением, — тоже слышала такое. Но почему не в эту зиму?

— Ну-у. Пока мы считаем, что рано. Нужно узнать друг друга получше.

— А-а-а, так вот как это называется! — немного ёрничала я. — А то, что вы живёте вместе и спите друг с другом — не в счёт?

— Ой, да перестань! — отмахнулась Лариса, ничуть не обижаясь на мою реплику. — Сейчас все так живут. И ничего…

«И ничего хорошего», — продолжила я про себя и тут же добавила. — «Как будто у нас с Ветроградовым всё хорошо. У них хоть всё по обоюдному согласию…»

— Ой, что это?! — взвизгнула Лариса, поднимая мою дочку на руках. Я тихо захохотала, закрыв рот ладошкой.

— Поздравляю, подруга, Софийка тебя «пометила»! — я забрала свою малышку и пошла мыть попку в туалет, а Лариса следовала за нами, причитая.

— Я так «счастлива»! Всю жизнь мечтала быть описанной, — смеялась она, снимая домашние шорты и бросая их с корзину для грязного белья.

— Да не расстраивайся так сильно, — успокаивала я её. При этом меня ничуть не мучили угрызения совести за поведение дочурки. — Софья обязательно на всех писает рано или поздно. Ещё никто не избегал этой «традиции». Считай, тебя приняли за свою!

— Правда? — Лариса быстро переоделась, но брать зассыху на руки больше не рисковала.

— Правда, — я надела на дочку чистые подгузники и стала собирать вещи. — Это как территорию метить. Ветроградову вообще «повезло»! В один день, она его три раза «пометила». Ты бы видела выражение его лица: два костюма с утра и домашние штаны вечером обсикала! — рассмеялась я, вспоминая непередаваемую игру эмоций мужа. — Но нам, к слову, пора. Режим, — пояснила я, виновато пожимая плечами и набирая номер такси.

— А может, она тут поспит? — теперь в голосе Ларисы слышались обиженные нотки.

— Нет, — мягко, но уверенно ответила я. — Да и дома дела кое-какие есть.

Я выглянула в окно — такси вскоре подъехало. Быстро обувшись, взяла Софьюшку на руки и, поцеловавшись на прощание, покинула квартиру Ларисы.