Крепкий орешек под нежной скорлупкой

Глава 15

Целый день мы провели в столь прекрасном месте — обилие многочисленных растений не могло надоесть, глаз наслаждался приятной зеленью и теми яркими красками, коими природа-матушка украшала своих чад.

Я невольно подумала, как повезло тем людям, которые здесь работают — каждый день проводить в таком великолепии. В основном-то люди работают в бетонных клетках, именуемых помещениями, трудятся, не поднимая головы и не замечая, что творится за окном. Да и в целом в городах не так уж и много мест, где не «прошлась» цивилизация. Одна отрада — парк и лес, но в последний редко кто попадает, потому как находится довольно далеко от города, а сам парк редкий. Старые деревья в нём почти все порубили, засадив изредка молоденькими саженцами. Да, не тот он, что был в моём детстве.

Уходить совершенно не хотелось. Мы с Андреем Владимировичем не торопились, степенно обходя всю обширную территорию, переходя из одного помещения в другое, словно в другой мир: то нас приветствовали тропические растения, то субтропические, то открывались бассейны с водными растениями, то с высокоствольными деревьями со свисающими чуть ли не из-под купола лианами; разного рода и отделки лавочки и скамеечки приглашали насладиться видом, дав покой уставшим ногам, а затейливые мостики и вертлявые дорожки манили продолжить путь. Несколько раз мы проходили мимо главной площадки, на которой был размещён небольшой буфет, и где можно было купить чашку травяного чая.

Я устала, но эта усталость приятная. Впрочем, как бы мой спутник не бодрился, но и он притомился, да и проголодались мы, если честно. Покинув оазис городской пустыни, мы отправились в ресторан. Я предлагала Андрею Владимировичу перекусить в дороге, но он наотрез отказался, аргументируя, что хочет накормить моего ребёнка. Ну да, ну да. Верю.

Милый небольшой ресторан в альпийском стиле встретил нас мягкими креслами с подушками, над столиками с массивных деревянных балок спускались подобия уличных фонарей, а на стенах местами отделанных камнем висели маленькие картины с природными мотивами.

Я постаралась выбрать максимально дешёвое (если так можно выразиться) блюдо, но при этом сытное, ибо желудок требовал чего-то существенного и одним лёгким салатиком явно не ограничился бы. Очень хотелось заказать пасту, так как очень её люблю, но выбрала всё же горячий суп и салат с сыром — организм требовал в первую очередь жидкой пищи.

День незаметно обернулся вечером, и нам предстоял обратный путь, который показался не таким уж и долгим, быть может потому, что домой дорога всегда кажется короче? Я не могла передать словами Андрею Владимировичу всю благодарность за проведённое вместе время — это было для меня настоящим праздником.

— Алёна, просыпайся.

Голос звучал приглушённо настойчиво, что я не сразу поняла, в чём дело, лишь понимая, что автомобиль не движется. Открыв глаза, я увидела освещённый фонарями двор Ларисы, а затем перевела взгляд на Андрея Владимировича. Он снисходительно улыбался из-под усов, постукивая пальцами по рулю, но в этом жесте не было нетерпения, скорее отбивал некий мотив.

— Я что уснула? — сконфуженно произнесла я, не помня, когда глаза начали закрываться.

— Да, девочка, ты проспала большую часть пути, — мужчина неотрывно смотрел на меня, расслабленно облокотившись на спинку кресла.

— О, Боже, как стыдно, — я зарылась лицом в шарф, смущаясь.

— Тут нечего стыдиться. Ты устала, и это нормальная реакция, — знаю, что Андрей Владимирович пытался меня успокоить, и всё же…

— А как же Вы? — если я, молодая, вырубилась, как же сильно должен был устать всё же пожилой человек, просидев полдня за рулём, а другие полдня провести на ногах.

— А я мужчина. Да и в твоём положении нужно больше отдыхать. Так что давай, не разгуливайся, иди домой и сразу ложись. Хорошо?

— Хорошо, — согласилась я. — Ещё раз спасибо за приятно проведённый день.

— Надеюсь — не последний, — подмигнул мне мужчина, когда я покинула салон. — Мне тоже было приятно. До свидания.

— Всего доброго, — простилась я, но задержалась, мучаясь не заданным вопросом. — Андрей Владимирович, я не поняла: так в чём заключалась моя помощь? По-моему, это Вы мне всё время помогаете.

— Твоё общество. Мне не хватает душевного человека. Этот ответ тебя устраивает? Считай этот день моей маленькой прихотью.

Андрей Владимирович уехал, оставив меня смотреть ему вслед. Я не считала себя кем-то особенной, но… неужели ему настолько одиноко? Мне было сомнительно, чтобы у человека его уровня не было с кем провести время. Ладно супруга умерла, ладно внук непутёвый, но ведь должны быть сын и невестка, да и другие родственники, друзья в конце концов!

Странно всё это, странно. И всё же — день прошёл замечательно!

Дождь непостоянно низвергался увесистыми каплями под сильными порывами ветра. Тот дул то в спину, то сбоку, норовя вырвать зонт — не самая лучшая погода для прогулок, однако мне хотелось побыть одной, и потому я бесцельно бродила по улицам родного города.

А ведь причина для подобной вылазки у меня была — я не понимала себя, других людей, их поступки и причины. Не понимала ничего, абсолютно запутавшись.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Извечный вопрос: что делать? А, правда, что? О чём вообще можно думать беременной девушке, которую позвал жить вместе пожилой человек?

Это произошло совершенно неожиданно, всего лишь позавчера. И все эти два дня я ходила совершенно разбитая. Да что говорить, я и сейчас пребывала в таком состоянии.

Что же это? Влюблённость с его стороны? Да нет, смешно просто. На какой такой праздник ему сдалась такая, как я? Ладно бы какая-нибудь модель с ногами от ушей, которая всем своим видом изображала бы неземную любовь к старику, уверяя при этом, что любит только его, а не его деньги.

Но я?!

Зная всю мою историю, зная моё отношение к мужчинам после случившегося, зная, что я отношусь к нему как к родному деду и никак иначе. И вдруг такое…

Зачем? Зачем Андрей Владимирович предложил нам жить вместе?

А ведь мы так хорошо общались. После той поездки в оранжерею мы стали часто созваниваться и встречаться. Мне было так приятно его общество, его тёплое участие, забота.

Неужели я была настолько слепа, что не замечала очевидное? А тут и Лариса масла в огонь подлила, когда я с ней поделилась. Конечно, я верю ей, что она хочет счастья мне, но сватать меня с Андреем Владимировичем — это слишком!

Весело ей. Лариса всё подшучивала — дескать, у него любовь на старости лет! И вот как её разубедить, что отношения у нас только платонические (точнее, как оказалось, только у меня), я не знала — полёт фантазий подруги порой зашкаливал. Вся эта ситуация меня сильно напрягала. Мало мне бед, так теперь и новая проблема возникла, от которой просто так не отмахнёшься.

Да, «повезло» мне.

Вот так, пребывая в эмоциональном шоке, я и гуляла, стараясь выветрить из головы все дурные мысли на эту тему. Что-то плохо получалось.

С каким же большим удивлением я обнаружила себя перед длинным металлическим ограждением. В округе слышался перезвон колоколов, который… грел душу. Да, я бы так сказала. Я только сейчас обратила внимание, что ноги меня привели к церковной ограде. Из центральных ворот степенно расходились люди — видно после службы.

Эко меня занесло.

Я долгое время просто стояла, глядя на внутренний двор, на неспешное передвижение людей внутри и на какое-то спокойствие, что исходило оттуда.

Бом!

Одинокий удар колокола заставил меня поднять глаза вверх — над воротами я увидела икону Богородицы и, перекрестившись, вошла.

Верующая ли я? Нет, не сказала бы, просто знаю, что Бог есть, и всё на этом. Пришла ли я молиться? Хах, с горьким смешком ответила себе — конечно же, нет.

Я вообще не знаю, как это делается. Не моё это. Может быть, когда-нибудь потом, когда стану старой, дряхлой бабушкой, я и задумаюсь о Боге, но не сейчас. Успею. Наверное…

Я зашла в храм, взяла свечку и прошла внутрь, где на высоких сводах и стенах увидела многочисленную роспись на библейские мотивы. В самом храме почти никого не было. Так, несколько женщин убирались, видимо работницы, и всё.

Встав у подсвечника, я немного растерялась. Надо же что-то говорить? А что? Как правильно? К кому обращаться? Знаю же, что есть всякие святые… Наверное им? Я огляделась: на иконостасе и вокруг было много икон, но к кому конкретно?

— Попроси Самого Господа, Иисуса Христа, — одна из женщин кисточкой убрала накапавший воск и огарки с подсвечника. — Зажигай от свечи и ставь вот сюда.

Я даже не успела агакнуть, как она ушла. Может не хотела мешать, а может, дела какие. В любом случае я ей благодарна, за то, что осталась одна. Немного помявшись, я посмотрела на икону…

— Не знаю, Боже, что Тебе говорить… Не умею… Даже не знаю, что просить… — я шептала отрывисто, каждое слово давалось волнительно. — Просто — помоги. Как Сам знаешь.

Я зажгла свечку и постояла ещё немного. Уходить совершенно не хотелось. Я ведь никому не помешаю, если чуть-чуть здесь побуду?

Если честно, то стоять сил не было, а потому села на лавочку и долго смотрела на образ Иисуса Христа. Мыслей никаких не возникало — просто смотрела на Его Лик.

Я не заметила, как стала плакать — слёзы горячими дорожками просто скатывались вниз. Наверное, я устала. Устала быть сильной. Я всегда хотела, чтобы кто-нибудь решал за меня проблемы, мне претило вести себя порой жёсткой леди.

Всё это неправильно, не так должно быть. Я хотела лишь спокойной жизни, заниматься любимым делом. Ни того, ни другого у меня теперь нет.

А может плюнуть на всё и согласиться? Андрей Владимирович богат, я ему нравлюсь — так какие проблемы? Витать в облаках и надеяться, что однажды встречу прекрасного принца на белом мерседесе?

Да кому я нужна, да ещё и с ребёнком? Мужики безо всякого зазрения совести своих детей бросают. Кому же нужен чужой?

«Вот скажи мне, Господи Иисусе, — согласиться?» — я понимала, что спрашивала глупые вещи. Эх, и дура! — «Нет, не слушай меня, Господи, Боже мой, сама не знаю, что несу. Я так, сама с собой поговорю, Ты не обращай на меня внимание».

А с другой стороны ведь рожать не за горами. Лариса, конечно, мне помогает, но кому нужен маленький кричащий малыш?

Нет, это не дело. Мои проблемы — только мои, и решать их только мне. Я перекрестилась напоследок и вышла из храма с настойчивой мыслью о переезде.