Крепкий орешек под нежной скорлупкой

Глава 9

— Позовите врача, кажется, она очнулась.

С трудом разлепив глаза и не соображая, где находилась, я медленно осмотрелась — прямо передо мной оказалась покрытая бежевой краской стена, чуть дальше короткий тюль на большом окне, цветы на подоконнике и рядом напольные.

Где я? Лежала накрытая одеялом на белой постели, но где?

Также медленно приподняла голову и перевернулась на другой бок — просторный холл, освещаемый тремя окнами, ещё цветы, столик посредине, несколько диванчиков напротив и, наконец, сердобольная старушка в пёстром коротком халате и трикотажных бриджах, что и возвестила обо мне.

— Как ты себя чувствуешь, девочка?

— Где я? — первым делом спросила, не узнав свой осипший голос. Во рту всё пересохло. — Пить.

— В больнице, деточка. На, вот, попей компотика, пока не остыл, — пожилая женщина протянула, мне гранёный стакан с напитком из сухофруктов. Хотела привстать и облокотиться, но слабость не позволила этого сделать; подумала попить лёжа, но руки не держали. — Давай, я тебе помогу.

Старушка приподняла мне голову и помогла сделать несколько глотков. Как хорошо! Я устало откинулась на подушку, и тут же сотряслась от глубокого надрывного кашля. Вскоре к нам подошла девушка в медицинском костюме, совсем юная. Её длинные волосы были убраны в два высоких хвоста, что придавало ей некую детскость.

— Здравствуйте, я Ольга Куприянова, Ваш лечащий врач. Ну, то есть не совсем лечащий, но меня к Вам прикрепили. В общем, я прохожу интернатуру здесь, но Вы не переживайте, у меня по всем предметам пятёрки, — девушка говорила быстро и явно волновалась, присаживаясь рядом на стул. — Так вот, Вы поступили к нам три дня назад без сознания. Документов при Вас не было, телефона тоже. Я так рада, что Вы пришли в себя. Вы можете сказать, как Вас зовут? — она открыла папку и щёлкнула ручкой, приготовившись записывать.

— Да, Алёна Игоревна Ярославская.

В голове появились нотки огорчения — я в больнице, и меня будет лечить не специалист. Студентка, значит. Хотелось бы знать: она знает ли, как лечить людей? Становиться подопытным кроликом не хотелось, но выхода другого нет.

— Замечательно. Сколько Вам лет? — девушка явно с энтузиазмом взялась за меня.

— Двадцать один.

Доктор Куприянова старательно делала записи, вероятно, в истории болезни, и то и дело на меня смотрела. Также внесла другие личные данные и поинтересовалась о перенесённых ранее заболеваниях.

— Вы можете назвать номер своего страхового полиса?

— Нет, я не помню, — да и почему я должна его запоминать? Я вообще не люблю больницы, и даже, когда и заболевала — лечилась сама. Но досада на всё случившееся захлестнула меня с новой силой; из глаз невольно потекли слёзы. Я резко отвернулась. — У меня всё украли. Всё было в сумочке, даже паспорт.

— Какая жалость… — сочувственно протянула она. — Бедняжка. Вы не расстраивайтесь, я спрошу у заведующего, и мы пригласим полицейского. Вам обязательно помогут и всё найдут, — в её искренних глазах было столько участия, что даже хотелось верить. — А пока, давайте, я осмотрю Вас. Откройте, пожалуйста, рот…

После осмотра доктор-практикантка ушла, а я, почувствовав невыносимую слабость, снова погрузилась в сон. Не знаю, сколько спала, но очнулась от несильного похлопывания по плечу.

— Алёна, просыпайтесь.

Приоткрыв веки, увидела сидящего на стуле возле меня высокого брюнета в небрежно накинутом на широкие плечи белом халате.

— Здравствуйте. Я, Руслан Севостьянов, офицер полиции. Мне необходимо задать Вам несколько вопросов. Вы меня слышите?

На некоторое время я оцепенела. Мужчина. Совсем рядом. Осознание этого факта заставило меня внутренне содрогнуться, и всё, что я могла сейчас сделать из-за слабости, так только лишь медленно отползать к стене, стараясь слиться с ней. Жаль, сие невозможно.

— Девушка, Вы будете отвечать на мои вопросы? Алёна! — полицейский облокотился на колени и внимательно на меня посмотрел.

— Д-да, здравствуйте.

Слова давались с трудом, и мне усилием воли пришлось отвечать на его вопросы. Здоровый, крепкий, сильный — он непроизвольно наводил страх. Этот человек по комплекции был очень похож на Ветроградова, но… это был не он. Я с ужасом подумала: неужели такая реакция у меня будет на всех мужчин?

— Мне сообщили, что Вас ограбили. Где и когда это произошло? — полицейский блуждал по мне серьёзным взглядом и при этом что-то записывал на планшете.

— Я… я не помню, я не знаю того места, — голос дрожал, а руки, которые я спешно спрятала под одеяло, нервно дрожали, впрочем, как и вся сама.

— Ладно, но Вы можете хотя бы описать преступника: пол, возраст, во что одет?

Волнение так сильно накрыло меня, что с трудом соображала. Голова раскалывалась, хотелось вновь опуститься на подушку, но не могла. Не в его присутствии, а потому немощно прислонилась к стене. Полицейский не сводил с меня изучающего взгляда.

— Молоденький парнишка, возможно, лет шестнадцати-семнадцати, — я потёрла виски и попыталась вспомнить. — Ничего примечательного: коричневая аляпистая куртка с капюшоном, чёрные джинсы, ботинки. Да таких полгорода ходит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ну, а приметы какие-нибудь, например: цвет волос, глаз?

— Я же Вам говорю, он в капюшоне был. Схватил сумку и убежал, — ну чего он ко мне пристал? Я была в таком шоке, что удивительно, что даже это могла запомнить.

— Не густо. Врач сказала, у Вас одежда частично порвана… — полицейский не договорил, отвлекшись на звонок мобильного телефона. — Извините.

«Да, меня изнасиловали! Накажите этого подонка!» — мысленно ответила я и собралась уж было назвать имя негодяя, как услышала:

— … хорошо, Кирилл, я вечером подъеду. Ты как всегда у «Небесных волков»? Ок.

На меня как ушат воды вылили. Неужели это «он»? Он! Ну конечно, у меня даже мыслей иных не было. Так вот почему Ветроградов был так в себе уверен — у него связи в полиции!

— Простите. Так что у Вас с одеждой? — вернулся к опросу полицейский.

— Ничего, просто порвалась, когда я упала, — соврала, а что ещё оставалось делать — в нашем мире справедливости нет!

— Вот как, — скептически произнёс молодой человек. — Как-то неудачно Вы упали: верхняя одежда целая, а внутри порвана, — он тяжко вздохнул. — Не нужно врать, Алёна. Скажите прямо — на Вас напали? — его тон сменился на напористый, казалось, что полицейский видит меня насквозь, отчего тело тут же покрылось холодным потом.

— Н-нет, говорю же Вам, я просто упала.

— И сами себе нанесли синяки по всему телу? — спросил он, кивком указывая на характерные пятна на моих руках и шее, отчего я тут же прикрылась одеялом по самый нос. — Девушка, я — полицейский. Расскажите всю правду, и я помогу Вам.

Не верю. Никому не верю. И мне никто мне не поверит и не поможет!

— Вас изнасиловали? Так ведь? — а он проницателен. — Согласно медицинскому осмотру у Вас был половой контакт, и судя по Вашей реакции явно не добровольный.

Я мотала головой, скрывая свой позор, но потёкшие слёзы выдали меня с головой.

— Вы будете делать заявление? Вы знаете этого человека? Как он выглядит, где и во сколько произошло изнасилование?

— Нет, нет, нет! — вскрикнула я, закрыв лицо руками. Вспоминать вновь этот ад не хотелось. Я забуду всё это, как страшный сон. Всё равно ничего уже не исправить.

— Алёна, Вы должны понимать, что преступник должен быть наказан. Возможно, Вы не единственная жертва. Вы хоть понимаете, что без Ваших показаний мы его не поймаем, а насильник может найти себе новую жертву?

Даже не смогла скрыть ироничный смех. Конечно, Кирилл Ветроградов — серийный насильник. Прямо вижу заголовки газет об этом! Бред. Этот паршивец из другого текста. Это была его месть. Да и зачем насиловать, когда толпы девок на шею вешаются? Ничего я Вам не скажу, господин полицейский.

— Ладно, если что-то вспомните — звоните, — молодой человек оставил номер телефона и, попрощавшись, ушёл.

Господи, за что мне всё это?

Последующие дни проходили монотонно однообразно — уколы, таблетки, физиопроцедуры. Интерн Оля оказалась внимательным и старательным доктором. Более того, мы даже подружились.

Полицейский Руслан Севостьянов пришёл ещё один раз сообщить, где и когда смогу забрать новый паспорт, а заодно поинтересовался — не передумала ли я подать заявление по факту изнасилования? Конечно — нет. По делу ограбления я ничего добавить не могла. Смысла искать сумку не было: наличности не много, телефон не навороченный, а деньги по карточке всё равно снять не смогут — код я помнила наизусть.

Мы стояли в сторонке (к счастью, боязнь мужчин у меня не развилась, а первоначальная реакция была просто нервным перенапряжением) у окна в том самом холле, где я и лежала. Мест в палатах не хватало, и некоторых больных размещали в коридорах.

Мне повезло — в холле не было сквозняков, зато тишина и свежий воздух. А ведь некоторые пациенты жаловались то на спёртый воздух, то на храп соседей, то на излишнюю любознательность и вечные бабские разговоры про сериалы, собачек-кошек, про внучат и мужей-алкоголиков. Ну и конечно, про сами болячки. В коридорах же в основном неспешно прогуливались поодиночке, либо парами, и не шумели, тихо беседуя на диванчиках.

— Алёна, доктор Куприянова просила тебя зайти в ординаторскую, как закончишь.

Низкорослая медсестра Лариса — любимица всего отделения — проходя мимо, передала сообщение, а сама при этом не сводила глаз с высокого полицейского. Я перевела взгляд на него и заметила ответный интерес в сторону девушки. Сдаётся мне, приход ко мне в больницу был скорее предлогом, ведь ту информацию, что он мне сообщил, можно было передать и по телефону.

В принципе, наш разговор был закончен, и я пошла к моему лечащему врачу. Оля сидела за компьютером и что-то перепечатывала.

— О, Алёна, проходи, садись, я сейчас, — девушка ещё некоторое время стучала по клавишам, а потом, довольно хлопнув в ладоши, громко выдохнула и развернулась ко мне. — Тебе необходимо пройти гинеколога. Судя по твоим анализам крови — скорее всего ты беременна. Вот, возьми направление, — Оля протянула мне бланк. — Отделение в соседнем крыле этажом выше.

Некоторое время я ошарашено на неё смотрела, а потом меня поглотила тьма… Резкий запах нашатырного спирта вернул меня в сознание.

— Ну что ты, Алёна, как себя чувствуешь? — Лариса протирала мои виски смоченной ваткой и водила перед носом. — Ты вдруг упала в обморок. Встать можешь? — медсестра помогла принять положение сидя.

— Да, — я привстала, опираясь на кушетку в процедурном кабинете и принимая вертикальное положение. Руслан стоял неподалёку, скорее всего именно он меня и перенёс.

— Лариса, я дала Алёне направление к гинекологу. Как ей станет лучше, проводи её, — Оля протянула бланк медсестре, напоследок проверяя мой пульс. — Я сама бы с ней сходила, но заведующий нагрузил. Ладно?

— Всё хорошо, я сама дойду, — не хотелось сейчас никого видеть, но Оля настояла на своём: — Обязательно проводи, Лариса, не слушай её. Не хватало ещё, чтобы она грохнулась где-нибудь по дороге. Руслан, спасибо Вам за помощь.

Полицейский ничего не ответил, лишь кивнул головой и вышел, а мы с Ларисой медленно пошли в другое отделение. Каждый шаг давался с трудом. Новость меня подкосила нехило. Я очень сильно надеялась, что «диагноз» не подтвердится. Но как же меня лихорадило!