Крепкий орешек под нежной скорлупкой

Глава 22

Похоже, дед Андрей решил посвятить меня в их отношения.

— Я тебе немного рассказывал про Николая. Если бы точно не знал, что он мой сын, подумал бы, что чужой. Но… как раз про таких говорят — «в семье не без урода». У него с детства амбиции зашкаливали. Возможно, это и моя вина — ведь в то время я мало им занимался, часто отсутствовал, а когда, наконец, закончились командировки, то полностью ушёл с головой в бизнес. Фирма развивалась стремительно, было много конкурентов, и чтобы выплыть в этом океане денег, я отдавал всего себя.

Я его понимала. Пусть и не таких масштабов, но моё место под солнцем тоже нелегко давалось. А учитывая время, когда бушевали бандитские разборки в стране, когда перестрелки на улицах были «нормой», то могу лишь попытаться себе представить, какого ему было тогда.

— В один «прекрасный» день я оказался перед фактом, что у меня сын — преступник. Николай связался с плохой компанией. Не буду скрывать, что мой сын сидел в тюрьме. За что — говорить не буду. Это тебя не касается, да и просто тема неприятная.

Дед Андрей на некоторое время замолчал. Я тоже ничего не спрашивала. Это больно иметь таких родственников, и мой отец — тоже не пример для подражания. Я невольно подумала о нём. Как он? Где?

Любящий когда-то отец превратился в совершенно постороннего человека, напрочь забывший о своей дочери. Я после тех событий пробовала несколько раз позвонить ему, но телефон был либо вне доступа сети, либо отец сбрасывал мои звонки. В нашем бывшем доме жили уже совсем другие люди, которые даже разговаривать со мной не стали. Вот случись с ним что-нибудь, я даже знать не буду. Я не понимала его.

Какие бы плохие отношения ни были бы в семье, но хоть какую-нибудь весточку можно же о себе сообщить? Как, вот как так можно разрубить отношения с собственной дочерью? Я не понимала, и от этого было ещё больнее. Я даже простила его слабость и… трусость, когда он сдал меня бандитам. Это всё равно мой отец, какой бы ни был. Но… Бог ему судья. Пусть его совесть судит, если ещё осталась.

Совесть — это судья праведный, которого Бог поместил внутри нас. Она — глас Божий в человеке и постоянно укоряет его, когда он грешит: «Человек, зачем ты сделал это?» *

— К тому моменту, как я «очнулся», — продолжал дед Андрей, — перед моими глазами оказался маленький внук, которого часто бил отец, лишив матери. Если заметила, у Кирилла шрам над бровью.

Я кивнула, эту отличительную черту, хоть и совершенно его не портящую, невозможно забыть. Глубокий когда-то, он затянулся в широкий рубец.

— Так вот это следствие «воспитания» моего сына… Я понял, что исправить Николая не смогу — поздно уже, но спасти внука в моих силах. И я забрал Кирилла к себе… Он рос хорошим мальчиком, я уделял ему то самое драгоценное время, которое недодал сыну. Но… Не знаю, что я сделал не то, но однажды Кирилл заявил мне, что будет жить самостоятельно. Представляешь… — на этот раз мужчина надолго замолчал. — Я не смог его переубедить, да и смысл? Кирилл тогда уже был практически взрослым парнем… Мне было очень больно, сердце кровоточило непрестанно, — дед Андрей встал и облокотился на перила веранды. — Как же я обрадовался, когда он вернулся… Я старался дать ему всё, что он хочет, лишь бы он больше не уходил: образование, деньги, квартиру купил. Даже отдал позже филиал фирмы. Кирилл оказался очень смышлёным, и первое время поражал своей активностью. Но потом… Видимо, я всё же избаловал его, раз он превратился в такое чудовище. Но ничего, теперь он упадёт с небес на землю.

— Что Вы сделали? — его тон заставил меня насторожиться, уж больно холодом повеяло от последней фразы.

— Ничего особенного. Просто заблокировал его счета. Я давно заметил, что он перестал работать, переложив свои обязанности на подчинённых, появлялся в филиале изредка, лишь забирая мзду. Теперь пусть вертится, как хочет.

— Деда Андрей, — у меня аж в горле пересохло, — а не озлобится ли он?

— Вполне возможно. Но, в конце концов, пусть раскроет глаза и посмотрит на мир, как взрослый, а не ребёнок. Сколько ещё можно вести себя как… — дед Андрей явно пытался подобрать приличное слово, но так и не нашёл его, махнув рукой сгоряча. — Пусть, наконец, уже повзрослеет, — он повернулся ко мне с мрачным лицом. А вот от следующей фразы плохо сделалось мне: — Ты будешь заявлять на него?

— Что?!

Признаться, не ожидала такого вопроса. Засадить в тюрьму этого поддонка было моим самым заветным желанием. А теперь, учитывая всю правду и сложившиеся обстоятельства… Я не считала это правильным. Ему тоже Бог судья. Как бы то ни было, но в результате наших с Кириллом Ветроградовым «отношений», я обрела семью.

— Нет, — ответила я.

— Спасибо, — тихо поблагодарил меня дедушка. — Я бы не перенёс этого. Чтобы ещё и внука посадить за решётку.

Да уж, такого и врагу не пожелаешь. Пусть катится ко всем… А мы с дедом Андреем проживём и без него, и без его отца, и без моего.

— Давайте-ка ещё чаю попьём? — предложила я, видя, как тяжело далось пожилому человеку это откровение. — Или может что посущественнее? У нас осталось тесто для пиццы. Я могу быстро приготовить. Хотите?

— Пиццу? Серьёзно?

— Да. А почему бы и нет? Жизнь продолжается, — пусть и искусственно, но я хотела подбодрить нас обоих оптимизмом. — Почему бы нам не радоваться ей? Ну, так что?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А давай, — согласился дед Андрей. — Только покушаем в доме, а то прохладно стало, ещё заболеешь ненароком.

— Конечно, — улыбнулась я.

Мы прошли на кухню: дед Андрей уселся на стул и наблюдал, как я готовила начинку и ловко перекидывала круглый пласт теста (хорошее дело, чтобы дурные мысли не лезли в голову — занять руки). Мне этот приём показала Вика, которому в свою очередь, она научилась, работая в пиццерии.

— Алёна, — дед Андрей обратился ко мне, вдыхая аромат, исходящий от крупного горячего куска, — обращайся ко мне на «ты». Мы теперь с тобой настоящие родственники, так что официальное обращение на «Вы» как-то холодно звучит.

— Но я…

— Мне будет приятно. Порадуй старика.

— Ну, раз уж так хочется… — ответила я, внутренне соглашаясь. — То скушай ещё один кусочек, дедушка.

После того разговора я заглянула в ту самую комнату, что предлагал дед Андрей. Она оказалась весьма просторной, что хватит даже не для одного, а для двоих детей.

«Не слишком ли большая для младенца?» — подумала я.

Хотя, примерно именно такая по размеру была у меня в детстве. Я чувствовала себя в ней принцессой, у меня даже балдахин был над кроватью. Сказочная комната для принцессы, отнюдь не в розовых, а молочно-кремовых тонах, мне нравилась, пока я была маленькой. А сколько игрушек было!

Здесь же мебель практически отсутствовала: так, пара стеллажей, небольшой диванчик, спортивные снаряды, теннисный стол и… пианино. Хм, странное сочетание. Чисто внешне эта комната казалась холодной, нежилой и словно забытой, но действительно светлой благодаря двум окнам с достаточно низким подоконником.

Я сразу мысленно положила на него подушку и села — всегда так любила делать, вот только мама ругала, боясь, что я упаду. Вот было бы здорово, если дед Андрей разрешил немного опустить подоконник, чтобы переделать его под небольшой диванчик. Но куда всё это деть?

— Осматриваешься? — дед Андрей заглянул в приоткрытую дверь. — Ну как, нравится?

— Да, но как-то неловко, — неуверенно ответила я. — Быть может, мы будем жить в моей комнате? В ней вполне хватит места на нас двоих.

— Ничего подобного: у каждого должно быть личное пространство.

С этим не поспоришь. Мама хоть и частенько сидела у меня, но не постоянно. Мне нравилось, как она усаживала меня рядом с собой на диванчик и читала книжки. С её уст истории воспринимались очень живо, и я ясно представляла себе персонажей.

Я оглянулась, вспоминая примерное расположение мебели в своём детстве и прикидывая, как она смотрелась бы в этой комнате. Что-то я увлеклась не в тему. В любом случае, голову придётся поломать.

— А куда же девать всё это? — показала я рукой по дуге.

— Это как раз не проблема. Я итак давно хотел переоборудовать подвал — там даже лучше будет.

— Но твой внук, — я не сомневалась, что эти тренажёры принадлежат ему, — что он на это скажет?

— Ну, во-первых, если заявится, а во-вторых, я тоже занимаюсь, — игриво заявил дед, отчего прямо чувствую, как мои брови поползли вверх. — Да-да, не удивляйся — старик Андрей ещё ого-го, — и для наглядности он ударил грушу.

Вот честно не ожидала такого. Я, конечно, не раз видела тренировки своих друзей, да и других парней, пока ходила на курсы самообороны, но силу удара оценила.

— А ты думала я целыми днями за столом сижу? — хохотнул он, поднимая рукав и показывая напрягшийся бицепс. — Нет, моя дорогая, если за собой не следить — сразу форму потеряю.

Я не удержалась от искренней улыбки — прямо, как ребёнок хвастался. Но, к его чести, и, правда, дед Андрей в отличной форме.

— Хорошо, я подумаю над интерьером.

Пришлось согласиться, давая понять, что это дело не стоит решать на скорую руку. Я привыкла взвешивать все «за и против», а для этого нужно будет изучить много всего, а пока меня ждёт учёба, и мы разошлись по своим комнатам.

Я настолько сильно погрузилась в учебный материал, что не сразу обратила внимание, как стемнело. От долгого сидения ноги немного затекли, и пришлось их помассировать. Взглянув на часы, ахнула — время довольно позднее, а мы с дедом ещё не ужинали. Пока сидела в конспектах, голод не ощущался, а вот теперь дал о себе знать. Обув ноги в пушистые тапочки, я заглянула в кабинет:

— Деда, кушать не хочешь? — нелегко было такое обращение, но я постепенно привыкала.

— Да, Алёна, есть немного. Приготовь что-нибудь на скорую руку, — дед Андрей взглянул на меня поверх очков и вновь погрузился в работу.

— Эм, а Вика разве не сегодня должна была придти? — удивилась я, что та сама ещё не позвала нас.

— А, совсем забыл — она позвонила и сказала, что Анечка заболела, а я вот увлёкся и не предупредил тебя. Или… — он тоже взглянул на часы, — может, разогреешь, что осталось, чтобы не стоять у плиты?

— О, нет, мне в радость, — улыбнулась я.

Мысленно стукнула себя по лбу — ему же давно лекарство принимать нужно. Заварив свежий чай, я приготовила бутерброды с куриной пастромой и тут же принесла перекус в кабинет:

— Пока покушай, а я сейчас быстренько что-нибудь придумаю посущественнее.

— Хорошо. Спасибо.

Я вновь вернулась на кухню и включила диск с любимой музыкальной группой «Yanni»**. Над сотейником вскоре стали летать дразнящие ароматы, что у самой аж слюнки потекли. Осталось дело за малым — позвать деда Андрея на поздний ужин.

Выключив плиту, я приготовила тарелки и собиралась уже накладывать еду, как вдруг послышался громкий звук хлопнувшей входной двери. Я не поняла, что случилось, и поспешила посмотреть, даже забыв поставить кастрюльку на подставку. В прихожей никого не было, зато в кабинете послышалась громкая ругань, причём голос принадлежал не деду Андрею.

Примечание к части * Старец архимандрит Клеопа (Илие, 1912–1998) ** Янни Хрисомаллис — греческий композитор, дирижёр, пианист и аранжировщик. Основатель музыкальной группы «Yanni», исполняющей инструментальную музыку.