Крепкий орешек под нежной скорлупкой

Глава 29

В доме послышался звук окончания стирки, и я встала, забрать бельё, но дед Андрей сказал, что сам принесёт. Можно было бы сразу в ней и высушить, нажав на определённую программу, но уж больно мне нравился свежий запах белья, развешенного на улице.

Приятный тёплый ветерок ласкал кожу, когда я прилегла на веранде. Поспать после обеда стало уже правилом, однако мою дрёму прервал телефонный звонок.

— Алёна! — несколько недовольный голос раздался в трубке.

— Привет, Милана, — ответила я, позёвывая. — Что-то случилось?

— Конечно, случилось, — её тон не изменился.

— Что? — удивилась я, приподнимаясь на локти.

— То, — голос Миланы приобрёл обиженный тон. — Ты на время смотрела?

— Нет, — недоумевала я, проверяя, который час. — О, ё!

— Вот и «ё»! Мы, значит, её ждём, а она и ухом не шевелит. Только не говори, что забыла, что обещалась к нам сегодня в гости.

— Прости… — протянула я, извиняясь.

— Ничего не знаю. Пулей ко мне, иначе не прощу.

О, да. Милана очень милая девушка, но всегда злилась, когда люди не выполняли своих обещаний, а я как раз уже давно его не исполняла.

— Не сердись. Скоро приеду.

— Вот это другой разговор.

Подруга моя — любительница поболтать, вот только не по телефону. Она всегда предпочитала личное общение, и за годы нашего знакомства я частично переняла её привычку, отчего телефонные разговоры сводились по большей части к деловому общению.

Вызвав такси, я заехала в магазин за подарками и примерно через час была у дверей дома четы Данилевских.

— Здравствуйте, мои дорогие! — прямо на пороге я чмокнула Милану в щёку, получив ответное «привет», и погладила маленькие стопочки её сынишки. — Это же надо, как подрос! — воскликнула я, протягивая игрушку в упаковке малышу и показывая торт, но это уже не для него. — И сколько вам уже?

— Девять месяцев и три недели, — подруга провела меня внутрь. — Ты прямо вовремя. Я как знала, не стала заранее готовить, так что запекла овощи после звонка. Иди мой руки и за стол.

К моменту моего возвращения подруга уже накрыла на стол. Маленький Федюшка сидел за детским столиком для кормления, хаотично размахивая пластмассовой ложкой.

— Он что, уже умеет сам кушать? — удивилась я, присаживаясь.

— Нет, пока рано. Но пусть привыкает. Мы совсем недавно научились пить из ложечки — спасибо свекрови.

— М-м-м, — протянула я. — Слушай, всё хотела спросить: а чего это вы так сына назвали — Феодор. Это же не по-русски как-то.

— А ты у Антона спроси — захотел, видите ли именно так. Мы же в том году в Грецию ездили — наверное, поэтому. По-гречески имя означает — «дарованный Богом». А там этих богов — целый пантеон, — рассмеялась она. — Но мы зовём его по-нашему, да Феденька?

— Теперь понятно, — кивнула я в ответ, закрывая тему.

Я наблюдала, как Милана кормила сына, как он послушно открывал ротик, хоть и вертелся, как юла. В результате его пухлые щёчки измазались в еде.

— Милан, а рожать больно? — задала я давно интересующий вопрос.

— Ну как сказать — всё же не зуб вырываешь. Больно, конечно, но когда родишь, всё тут же забывается. В конце концов, если бы это было не так — никто бы не рожал, — улыбнулась подруга. — Знаешь, что я сказала Антону, когда он пришёл на сына посмотреть?

— Нет.

— Я сказала ему: хочу ещё! Представляешь — на следующий день после родов.

— Да ты мировая женщина!

— А то!

Покушав, мы прошли в детскую Феди. В последний мой визит она ещё не была готова, да и не до того мне было, а сейчас интересно. По размеру детская была примерно, как и у моего ребёнка будет, только более квадратная. Цветовая гамма была из бело-голубых тонов, разбавленных яркими игрушками, подушками и ковриком. В общем — красочно.

Пока Федюшка играл в манеже, Милана достала целую кипу журналов для беременных и молодых мам. Я с интересом их рассматривала, но столько интересных статей сразу не осилить, и я попросила дать их мне почитать. Можно, конечно, и в интернете полистать, но перелистывать глянцевые страницы мне приятнее.

Мы бы долго ещё болтали, но Феде захотелось внимания, и Милана перенесла его на ковёр. Словно маленькая черепашка, малыш стал ползать по полу и иногда вставать, держась за кроватку.

— Да вот уже пару месяцев, как научился, — хвасталась подруга. — Я сама не ожидала. Просто смотрю в один момент и вижу, как Федюша встаёт. Пришлось срочно кроватку опускать.

— В смысле, — не поняла я. — Как это опускать?

— Ну, вот смотри, — она подошла к кроватке, — видишь отверстия? Сначала Федюша спал на такой высоте, — Милана показала рукой, — а теперь ниже.

— Точно, припоминаю свою кроватку, — закивала я. — Помнится, у меня на подобие была. Только на колёсиках.

— А вот тот вариант намного лучше, кстати, — подметила подруга. — У нас, как видишь, кроватка-качалка. Внешне красивая, но передвигать неудобно, когда нужно. Так что если ещё не купила, то выбирай на колёсиках.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Любопытному мальчику захотелось на окошко, и мы подняли его на подоконник. А там за стеклом столько всего интересного: и листики, и мухи, и кошечка, и птички. Вскоре окно было заляпано слюнявыми ладошками. Я с осторожностью поддерживала его под мышки, но дети в его возрасте быстро устают, и ребёнок закапризничал. Милана покормила его грудью и, когда он уснул, переложила в кроватку.

Теперь наше внимание не было пристально приковано к ребёнку, и подруга вернулась к моей теме. Она давно узнала, что я живу в доме Андрея Владимировича Ветроградова, и сложить два плюс два ей никогда не составляло труда. Вот только я всегда уходила от темы наших «отношений» с Кириллом. Однако, Милана была бы не Миланой, если бы не вытащила из меня правду.

Долго мучаясь, я ещё до встречи в доме деда Андрея призналась ей в том, при каких обстоятельствах был зачат мой ребёнок. Но это осталось нашим секретом. Я об этом попросила, зная, что Милана не разболтает. Да и что бы это дало? Антон с «моим» мажором друзья, а сам её супруг в личное не лез. Теперь же подруга знала и остальное.

— Ну, так что Кирилл, — поинтересовалась она, — не объявлялся?

— Заглядывает временами. Но, по правде говоря, желания его видеть — никакого нет. А что он, ничего сам не говорил?

— Пф, скажешь тоже. Мужики на такие темы только между собой разговаривают. Антон упомянул как-то, что Кирилл бесится из-за какой-то бабы и всё.

— А ты Антону не сказала, что это я? — со страхом уточнила.

— Пока нет, но и сама понимаешь… Теперь шило в мешке не утаишь.

— Как всё тяжело, — вздохнула я, поднимаясь, и подруга кивнула в ответ. — Только без тех самых подробностей. Ладно, мне домой пора.

Вызвав такси, я позвонила деду Андрею, что возвращаюсь, и вышла на улицу. Автомобиль подъехал через несколько минут, вот только номера были не как в смс, а из него вышли Антон и… Кирилл.

Взгляд его был весьма удивлённым. Неужели он не знал, что я знакома с Данилевскими? А вот тут уже интересно становится. Если перед дедом он мог врать и изворачиваться, то друзья знали всю его подноготную. Воздух немедленно накалился.

— Алёна, — Антон быстро оценил ситуацию и первым подошёл ко мне, галантно целуя руку. Вот что мне нравится в муже подруги, так это манеры.

— Здравствуй Антон, — натянуто улыбнулась я, сверля взглядом Ветроградова. Вот надо было ему здесь появиться!

— Ты только что приехала? Заходи в дом, — он решительно взял меня под руку и повёл в дом. — Давно с тобой не виделся. Ты всё как-то без меня приезжаешь.

Его мягкий, но всегда уверенный голос не терпел никаких возражений. Антону, вообще, сложно отказать. И я бы с удовольствием с ним поболтала, если бы не Ветроградов. Добровольно провести время в его обществе было для меня сущей пыткой. Однако сегодня мои желания напрочь проигнорированы.

— «Дорогая», — Ветроградов подошёл ко мне и обнял за талию. — Почему ты не сказала, что будешь у Миланы?

Мы что, должны играть на публику и перед друзьями, как получилось, общими? Он совсем дурак? А что мне делать: закатить сцену, чтобы себя опозорить перед всеми, вот так в открытую выпалить всё, что он со мной сделал? Ну уж нет, я ему выскажу всё, но потом и не здесь, а сейчас... Со взглядом, в котором читалось единственное — это придушить его, я лелейным голоском буквально пропела:

— Да, «любимый», — отплатила той же монетой. — Я звонила тебе много раз, но ты трубку не брал, — на самом деле у меня даже не было его телефона, да и зачем он мне?

— Правда? Наверное, телефон стоял на беззвучке, — выкрутился Ветроградов.

«Ага, значит, не сел, а на беззвучном режиме. Ну да, ему нужно всегда быть на связи со своими девками», — злилась я, словно ревнивая жёнушка. Я вдруг осознала это сравнение и разозлилась ещё больше. Но с другой стороны, зачем комедию перед друзьями устраивать?

— Убери от меня свои грязные лапы, — с милой улыбкой на устах, но с шипением гадюки прошептала ему.

— Заткнись и продолжай игру, — с таким же недовольством ответил мне Ветроградов.

— А я так волновалась, — уже более громко заявила я, вонзая ногти в его ладонь. К чести Ветроградова ни один мускул не дёрнулся на его лице. Или мои ногти недостаточно острые? Надо будет изменить форму. — Но, знаешь, я уже собиралась уходить и даже вызвала такси.

В подтверждение моих слов раздался звонок. Но не успела я нажать на кнопку приёма, как за меня это сделал Ветроградов, отменяя вызов.

«Это что: в роду Ветроградовых такое поведение?» — мелькнула мысль, вспомнив, когда дед Андрей точно также поступил в доме Ларисы.

— Это совершенно не нужно, — «промурлыкал» он. — Я сам отвезу свою невесту домой.

Слова застряли в горле. Что он сказал? Что такое эта сволочь только что сказал? И этот, этот… всё продолжал говорить ахинею нашим друзьям.

— Вообще-то, хотелось несколько в другой обстановке, но раз уж так получилось, — обратился Ветроградов к Данилевским, с нескрываемым удовольствием подмечая мою реакцию-ступор, — то позвольте сообщить радостную новость: Алёна, наконец-то, согласилась выйти за меня замуж.

Его слова стали для меня контрольным выстрелом в упор. Нет, только не это, пожалуйста…

Конец 1 книги.

Конец.