Крепкий орешек под нежной скорлупкой

Глава 2

Вернувшись понурой обратно к себе, я уже не радовалась мелодичности дверного колокольчика, и потому с горечью сняла. Он больше не зазвенит вновь, оповещая о приходе посетителей. Я перевернула табличку на стеклянной двери, надпись на которой снаружи гласила «Закрыто», и закрыла дверь на щеколду.

Только теперь, оставшись совершенно одна, я безвыходно опустилась на колени, закрыв лицо руками.

Почему, почему всё так? Сколько отец ещё будет меня мучить? Я ведь ничего у него не просила, ушла из его разгульной жизни, исчезла, словно никогда и не было. За что?

В сердцах я схватила одну из чаш, что с такой трепетностью выбирала, и швырнула её в стену. Множество осколков разлетелись и по итак уже разгромленному помещению. Да пропади всё пропадом!

Словно в прострации я легла на чудом оставшимся чистый диванчик. Сейчас главное успокоиться и всё тщательно взвесить. Мысли взрывали голову так сильно, что пришлось сжать виски руками. Хотелось рвать и метать, но что толку? Положение было крайне удручающим. Не плакать — только не плакать. Я Ярославская, а Ярославские никогда не пасуют перед жизнью.

Лежала, впрочем, не долго. Бездействие — удел слабых, а я привыкла бороться в любой ситуации. Я окинула взором учинённый погром и, перешагивая через испорченные вещи, прошла на кухню. Выпив чая с мелиссой и немного успокоившись, с горем пополам разыскала части своего телефона и набрала номер школьной подруги.

— Милана, выручай. Мне срочно нужна работа! — голос едва сдерживался от отчаяния, но при этом настойчиво взывал о помощи.

— И тебе не хворать, — прозвучал приятный голос на том конце провода и мгновением позже переспросил: — Что ты мне сказала? Алён, погоди, какая работа? У тебя же свой магазин! — бывшая Шпицбергер как всегда была рассудительна.

— Уже нет, — я с горечью выдохнула. — Папенька походу конкретно встрял и, по всей видимости, скрылся, — в этом я почти не сомневалась, так как отец боялся даже уколов, что уж говорить о физическом насилии. — А сегодня с утра завалили какие-то амбалы, перевернули всё вверх дном — типа теперь это их собственность, — мне пришлось вкратце пересказать минувшие события.

— Алёна, ну ты же юридически грамотная — проверь, что да как. В конце концов, ментов вызови.

Зашибись, умная какая, а то я сама не сообразила бы! Ладно, хоть вслух не высказалась. Не люблю язвить, но сейчас нервы сдают.

— В том-то и дело, что с документами всё в порядке. Мне и так дали срок — три дня, чтобы я нашла себе жильё.

— Погоди, погоди, ты же с отцом в большом доме живёшь! — Милане передалось моё волнение, но даже своей близкой подруге я рассказывала не всё — гордая, блин.

— Милан, я не хотела тебе говорить, но я ещё в школе съехала от него. Я живу, вернее, пока ещё живу, в этом магазине, — всё, пришлось спалиться — стыдно-то как!

— Ну и…

— Вот и «и». Хоть побирушкой иди.

— Алёна, я не понимаю, зачем тебе так срочно понадобилась работа — ты же не бедная девочка, да и на счетах должно быть что-то.

— Сейчас — бедная. Я большую часть своих сбережений вложила в последние приобретения.

— А остальные? Ты же практичная девушка — у тебя же мамина карточка была, сама же говорила.

— С неё папенька сто пудов всё обналичил и забрал — наверняка код подобрал, — сколько раз говорила себе, что надо пин-код ещё раз изменить, потому как карточек было изначально две, — а мой эти козлы обчистили подчистую. Короче, мне нужна работа, чтобы я могла снимать жильё! Ты меня знаешь, я не люблю просить, но сейчас особый случай.

— М-да. Дай-ка подумать…

Милана опять замолчала, а я нервно перестукивала пальцами по столу и кусала губы — ну, не томи, подруга!

— Кажется, мой супруг говорил, что у его друга своё заведение. Кто знает, может для тебя что-нибудь найдётся. Я сейчас переговорю с Антоном, а затем тебе перезвоню, хорошо?

— Спасибо, дорогая. Даже, если не получится — всё равно спасибо.

— Не благодари заранее. Но присмотри себе пока квартирку. И… держись.

— Ладно. Спасибо.

Я отключила сотовый телефон и засела за компьютером в поисках новой жилплощади. Чем дальше изучала рынок недвижимости, тем мрачнее становилось моё лицо — вот прям чувствую это! Предложений много, но либо цена аховая, либо приемлемая, но очень далеко, либо опасный район. Я выбрала несколько адресов и созвонилась. Благодаря переговорам некоторые предложения могли бы устроить, но, как говорится, лучше на всё посмотреть своими глазами.

Схватив со стола сумку, я выскочила на улицу и понеслась к станции метро. Бесконечная вереница людей, сквозняк от скоростных составов, потные пассажиры, опять беготня, и вот, наконец, солнечный свет.

Я примерно рассчитала свой маршрут — если идти напрямую, то довольно быстро можно добраться до нужного адреса, а второй как раз в паре остановок от первого. Я страдала метрофобией, но в случае крайней необходимости всё же пользовалась подземным транспортом.

Несмотря на приличные районы и доступность транспорта первые адреса пришлось отмести. Не то чтобы я была привередой, но… В одном подъезде стоял смрадный запах, и даже настежь открытые окна не помогали выветрить эту вонь. В другой квартире хозяевами были тараканы — эти противные насекомые нагло бегали везде. Если приложить усилия, то, конечно, можно было бы попытаться их выкурить с насиженного места, и я к месту вспомнила отличное отравляющее средство, вот только одна рыжая тварь свалилась прямо на кофточку. О, такого визга, видимо, никто ещё не слышал. Несостоявшейся квартиранткой я пулей выскочила на улицу, попутно стряхивая возможных «путешественников».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вновь транспорт, новые квартиры и полнейший ужас. К концу дня я была выжата как лимон, но так ничего себе и не нашла. И почему Милана не звонит? Я достала из сумки мобильник и к своему разочарованию обнаружила севшую батарейку.

Уставшая, голодная, злая, как не знаю кто, я, наконец-то, добралась до дома. Зарядное устройство обнаружилось не сразу — ещё бы, после «порядка», который устроили новые хозяева. Наконец забегали заветные полоски. Шестнадцать пропущенных — от друзей Олега и Тимура, пара от сокурсниц, один неизвестный и, конечно же, одиннадцать от Миланы.

— Милан, прости, телефон слишком быстро разрядился.

— Всего-то? — недовольный голос едва сдерживался. Знаю, что это тебя всегда раздражает.

— Я не сразу заметила, пока бегала по адресам.

— Алён, как можно быть такой безответственной — ходить неизвестно где и без связи! — Милана всегда за всех переживала, но, видимо, услышав мой нормальный голос, немного успокоилась. — Ну, хоть что-нибудь нашла?

— Нет, но у меня ещё остались адреса — завтра пробегусь, — я устало выдохнула и вновь уселась на диване, вытянув ноги — как же они зудели!

— А у меня, возможно, хорошие новости! — в голосе подруги появились интригующие нотки.

— Не томи.

— Антон созвонился с другом, и у того есть вакансия, правда официанткой. Пойдёшь?

— А у меня есть выбор?

— Выбор всегда есть.

— Ну, разумеется. Только в моём случае решать надо быстро. А зарплата как?

— Всё при личном собеседовании. Я тебе скину адрес Валентина.

— А это кто? — не хотелось, что бы близкие знакомые были в курсе, хотя это имя я слышала впервые.

— Если ты ему понравишься, то это твой будущий работодатель.

— Спасибо, подруга.

Вот за что люблю Милану — так это за оперативность. Ещё в школе она предотвращала все конфликты, мигом разрешала непредвиденные обстоятельства и конфузы. Одним словом — палочка-выручалочка!

— Не за что. А для чего ещё нужны друзья? Давай: выше нос!

— Я люблю тебя.

— Я тоже, пока.

— Пока.

Я довольно улыбнулась, глядя на адрес в смс-ке — почти в центре, а стало быть, место должно пользоваться популярностью со всеми вытекающими. Я не любила загадывать наперёд, а потому прекратила поток радужных мыслей, переключившись на свой, точнее уже не свой, дом.

Вся моя прежняя жизнерадостность погасла несколько лет назад с тяжёлой болезнью мамы, как раз в тот самый момент, когда состояние ухудшилось, и врачи положили её в больницу. Прежняя домработница — тётя Клава, как могла, заботилась обо мне и утешала. Она корила себя, что не смогла оградить меня от случайно услышанного разговора о страшном диагнозе моей мамы — они обе меня очень любили и ограждали от всяких переживаний. Так что резкое ухудшение здоровья мамы выбило из-под меня почву. На некоторое время я тогда даже забросила учёбу, благо хорошая успеваемость позволяла, и не отходила ни на шаг от мамы, держа её за руку до последнего вздоха.

После похорон отец впал в депрессию и никого не хотел видеть, а затем стал подолгу пропадать вне дома. Я на тот момент ничего не понимала — мне так не хватало поддержки любящего отца, но он, казалось, не замечал дочь. Щадя мои чувства, тётя Клава молчала, но «добрые» соседки не преминули рассказать во всей красе, какой мой отец оказался бабник! Можно было подумать, я тогда понимала значение этого слова!

«Папочка не может быть плохим, он ведь меня не бросит?» — думала наивная я. Как сейчас помню, как несколько дней провыла под дверью, когда отец в очередной раз ушёл из дома с какой-то незнакомой тётей в обнимку.

Жестокосердие отца на этом не закончилось, он выгнал всю прежнюю прислугу, а мы в то время могли себе это позволить, заменив на фривольных девиц, которые даже часть своих обязанностей не выполняли, зато очень хорошо знали, где спальная хозяина.

Я тогда росла никому ненужной. От матери мне достался сильный характер — спасибо, мама, тебе за это! Наверное, благодаря нему я не склонилась перед вставшими трудностями.

Что пришлось пережить в школьные годы, и вспоминать не хочу. Как говорится, только сердце надрывать. Друзья, как оказалось, дружили со мной только из-за статуса и положения в обществе. Было противно. Потом я самостоятельно перевелась в другую, не менее престижную школу, подделав подпись отца.