Лекарь из другого мира

ГЛАВА 16

АЛЕКСАНДР

Элоди влетела в кабинет без стука, что было на неё совсем не похоже, и выпалила одним духом: «Там эти... с востока... с десяток всадников во дворе!» Я выглянул в окно и увидел их. Целый отряд — человек пятнадцать, не меньше. Все на прекрасных конях, в дорогих одеждах… И с оружием.

Я вышел к ним, чтобы встретить и тем самым успокоить поднявшуюся суматоху от необычных визитеров.

Отец Джаади всё же приехал. И не один.

Мое внимание сразу привлек другой человек. Он нес себя будто это его лечебница и все в ней принадлежит ему.

На нём были дорогие, роскошные одежды, расшитые золотом и серебром, переливающиеся на солнце. Тяжёлые шёлковые ткани, которые стоили больше, чем я зарабатывал за месяц. Украшения — массивные перстни на пальцах, толстая золотая цепь на шее, странные браслеты на запястьях. Всё кричало о богатстве, власти, положении.

Высокий, плечистый брюнет. Он был выше меня, шире в плечах, мощнее — настоящий воин, привыкший к седлу и мечу. Тёмно-карие глаза смотрели цепко, оценивающе, с холодным превосходством.

Чёрные, густые, блестящие волосы были убраны в тугую косу, перевитую кожаными шнурками и золотыми нитями. Серёжки в ушах — крупные, с тёмными камнями, покачивались при каждом движении. А на крепкой шее на толстой цепи красовался яркий голубой кулон, как огромная слеза.

Брутальный, восточной внешности. Резкие черты лица, орлиный нос, губы, сжатые в тонкую линию. Тёмный загар покрывал его грудь, выглядывающую из-под распахнутой рубахи. Кожа блестела на солнце, подчёркивая каждый мускул.

Я отчего-то сразу понял, кто он. Не нужно было объяснений. Эта манера, этот взгляд, эта самоуверенность — так мог выглядеть только тот, кто привык брать то, что хочет. Тот, ради кого Джаади пыталась сбежать в горы. Тот, кого она боялась до паралича.

Тот самый нурджан.

Карьян. Так называла его Джаади. Её жених.

Он тоже смотрел на меня. Изучал. Оценивал.

— Это и есть ваш знаменитый лекарь? — спросил он по-видимому отца Джаади, не отводя от меня глаз. Голос у него был низкий, опасный. — Что-то он не похож на чудотворца.

Мы с отцом Джаади не были представлены, и он не мог с точностью подтвердить кто я, поэтому я взял инициативу в свои руки.

— Я Александр Грач и действительно тот самый лекарь, но никак не чудотворец, — — проговорил я серьёзно, глядя прямо в глаза Карьяну. Ни тени подобострастия, ни намёка на страх. Только ровный, профессиональный тон человека, который знает себе цену. — А вы будто приехали не в лечебницу, а в стан врага? — перевел взгляд на их сопровождение.

— Никогда не знаешь где встретишь своего врага, — ответил нурджан.

— Ваша слава опережает вас, — начал отец Джаади, — Говорят вы лечите как никто другой.

Карьян на его слова усмехнулся.

— Посмотрим, — сказал он, до конца не веря.

И в этом «посмотрим» было столько угрозы, что у меня похолодело внутри. Не за себя. За неё. За Джаади, которая сейчас, наверное, сидит в своей палате и уже знает, что они приехали.

— Пройдёмте в мой кабинет. Там и поговорим.

Карьян не двинулся с места. Его глаза сузились, изучая меня с новым интересом — смесью удивления и лёгкого раздражения. Он не привык, чтобы ему указывали.

— Она там?

Не «где моя невеста», не «как она». Просто «она там». Вещь. Предмет. Товар, который нужно проверить.

— Нет. Пациенты находятся в своих палатах.

— Она одна?

— Торан всегда присматривает за ней, — тут же вступился отец Джади. Он был внешне похож на своего сына — те же грубые черты, та же массивная фигура, тот же тяжёлый взгляд. Но в нём чувствовались опыт и властность. — Днём и ночью. Я велел.

Карьян удовлетворенно кивнул.

Мы все же проследовали в кабинет, привлекая взгляды персонала и посетителей.

— Вы помогли ей? — продолжил расспрос нурджан, когда мы оказались одни.

— Три дня — это слишком маленький срок для серьёзных изменений, — ответил я, сохраняя спокойствие, — Для лечения требуется как минимум две недели. Если не больше.

— У нас свадьба через неделю.

— Значит, стоит перенести.

Нурджан прищурился. Он явно не ожидал, что я спокойно предложу такое. Что какой-то чужак, лекарь будет диктовать ему, главе могущественного клана, когда играть свадьбу.

— Я заплачу за срочность, — произнёс он медленно, будто пробуя слова на вкус. — Назови цену. Любую.

— Дело не в деньгах, — покачал я головой, — Я не могу ускорить то, что требует времени.

Он усмехнулся. Холодно, без тени веселья.

— Всё имеет цену, лекарь.

В его голосе зазвучала сталь.

— Не здесь, — ответил я твёрдо. — Я не лечу то, что нельзя вылечить. И не ускоряю естественные процессы, которым требуется больше времени. Если вы хотите получить здоровую невесту — нужно две недели. Иначе потом не жалуйтесь, что она не сможет ходить.

Карьян долго молчал. Его тёмные глаза буравили меня, пытаясь найти слабое место, брешь, за которую можно уцепиться. Я выдержал этот взгляд, не отводя глаз. В конце концов, я смотрел в глаза смерти, когда Олеся угасала. Смотрел в глаза отчаяния, когда пытался вернуться домой. Смотрел в глаза здешних бандитов, когда открывал лечебницу. Этот взгляд меня не сломает.

Я позволил себе лёгкую, едва заметную улыбку.

— Я делаю свою работу. Лечу. Не творю чудо, не торгую временем. Просто лечу. И если вы дадите мне две недели — ваша невеста, возможно, сможет встретить вас на ногах. Если нет — решайте сами.

Карьян обернулся к отцу Джаади.

— Решать тебе. Ты нурджан, — ответил тот, — Но этот лекарь лучший.

— У меня самого имеется лучший лекарь, — ответил он отцу, — Отведи меня к моей нурджи, — вновь обратился ко мне, — Хочу посмотреть на нее.

— Хорошо. Но предупреждаю: ей нужен покой.

Карьян усмехнулся.

— Не учи меня обращаться с женщинами, лекарь. Я лучше других знаю, что нужно моей нурджи.

Мы пошли к комнате Джаади. Карьян шагал широко и уверенно.

В лифте он оглядывался с любопытством, но молчал. Третий этаж. Коридор. Дверь в палату.

Я открыл её и отступил, пропуская их внутрь.

Карьян вошёл первым.

Джаади не спала. Она сидела, привалившись спиной к подушкам, и смотрела на вошедших широко раскрытыми глазами. Она сжалась, будто пытаясь стать меньше, незаметнее, раствориться в воздухе.

Торан, сидевший на стуле у окна, поднялся. Поприветствовал сначала отца, затем нурджана.

И тут все взгляды устремились на Джаади.

Губы нурджана растянулись в улыбке. Я сжал кулаки. В груди неприятно заныло. Я же ждал их приезд, но все равно оказался не готов. Да что со мной происходит?!

Карьян подошёл к кровати. Медленно. Осторожно, как хищник к добыче. Опустился на корточки, вглядываясь в её лицо. Протянул руку — и я замер, готовый вмешаться, если...

Хотя понимал, что не имею права.

Его пальцы, унизанные перстнями, коснулись её щеки. Невесомо, почти нежно. Он провёл по скуле, очертил линию подбородка, остановился на подбородке, чуть приподнимая её лицо, заставляя смотреть на себя.

Джаади замерла. Не дышала. В её глазах плескалась такая бездна ужаса, что у меня сердце сжалось.

Карьян смотрел на неё долго. Очень долго. Потом, не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Выйдите все.

Отец Джаади и Торан молча вышли, а я остался стоять на месте.

Карьян повернул голову. В его тёмных глазах блеснуло раздражение.

— Тебе сказано выйти, лекарь.

Джаади на секунду бросила испуганный взгляд на меня, но тут же отвела.

Хотелось ответить, что в моей лечебнице мне никто не указ, но я сдержался. Не нужно его провоцировать, если не хочу конфликта.

Я все же вышел.

В коридоре стояли отец Джаади и Торан. Они негромко переговаривались. При мне разговор прервался.

— Мистер Фар, — обратился я к отцу, — Ваша дочь и без того напугана. Это мешает лечению.

— Нурджан ей не навредит.

— Я бы хотел, чтобы вы поняли, как важно время для эффективного результата. Это не попытка обогатиться с моей стороны.

— Я услышал вас, мистер Грач. Но решения относительно Джаади будет принимать ее жених.

Отец Джаади на контакт не шел, всем своим видом показывая, что стоит ждать этого Карьяна, который возомнил себя вершителем судеб.

Я прислонился к стене рядом с дверью и замер, прислушиваясь. Тишина. Ни звука. Только море шумело за окном, равнодушное к человеческим трагедиям.

Минута. Две. Пять.

Дверь открылась.

— Я забираю её.