Лекарь из другого мира

ГЛАВА 20

АЛЕКСАНДР

В голове гудит. Каждый полученный удар отзывается пульсирующей болью, но сейчас это неважно. Боль, заслонённая чем-то гораздо более важным, отходит на второй план. Я смотрю на Джаади. Она сидит там, на возвышении в свадебном жёлтом платье, с лицом, скрытым вуалью, но я знаю — она тоже смотрит на меня.

Я с таким трудом победил Карьяна. Если это вообще можно назвать победой. Я даже не уверен, что слово «победил» здесь уместно. Скорее — выжил. Чудом.

В своих фантазиях я думал, это будет проще. Сидя в лаборатории, собирая свой электрошокер, прокручивая в голове сценарий, я представлял себе нечто иное. Ловкое движение, точный удар током, и нурджан падает, как подкошенный. Красиво. Эффектно. Почти по-голливудски.

Реальность оказалась куда более жестокой.

Я не дрался очень давно. Последний раз — в те мрачные времена, когда запил и лез в драки в портовых кабаках. С тех пор мои руки позабыли, что участвовали в подобном, и привыкли настраивать аппараты и писать рецепты. Да и признаться, я совсем не занимался своей физической формой.

Карьян чуть не разделался со мной в два счёта. Первые секунды боя и я уже на полу. Второй удар — и мир плывёт перед глазами. Третий — и я чувствую, как кровь заливает лицо. Я не успел ничего предпринять. Он просто налетел на меня, как ураган, и я перестал существовать как боевая единица.

И только вскрик Джаади пробудил что-то во мне.

Этот звук пробился сквозь пелену боли, сквозь гул в ушах, сквозь накатывающую тьму. Я услышал её. Понял, что если сейчас не встану, если не сделаю что-то — она останется здесь навсегда. С ним.

Реакция включилась. Тело сработало быстрее мысли.

Пальцы нащупали знакомые кнопки. И в тот момент, когда Карьян схватил меня за горло и прижал к колонне, когда его лицо оказалось в опасной близости от моего — я нажал.

Электричество сделало своё дело.

Собрать его не составило труда после моего аппарата. Те же принципы, те же схемы, только компактнее. Несколько часов в лаборатории, старые наработки, пара удачных решений — и вот он, мой маленький козырь в рукаве.

Как только я прочёл в книге про свадебные обряды их народа, то не смог выкинуть из головы. Описание ритуала, выбор оружия, право вызвавшего определять, чем сражаться. Это было идеально. Это был шанс. Единственный.

Я понимал, что мне не победить Карьяна в обычном бою. Никак. Ни при каких обстоятельствах.

И тогда я придумал иное. Не побеждать его силой. Победить хитростью. Использовать его же правила. Заставить его играть по моим условиям. И когда старейшины одобрили мой выбор оружия, когда Карьян самоуверенно усмехнулся, думая, что это неважно — я уже знал, что у меня есть шанс.

Один. Единственный.

И я им воспользовался.

Сейчас я стою посреди зала, тяжело дыша, вытирая кровь с разбитого лица.

Старейшина объявляет мою победу. Зал гудит, как растревоженный улей. Кто-то кричит, кто-то проклинает, кто-то требует продолжения. Но мне плевать.

Я смотрю на Джаади. На её фиолетовые глаза, которые сейчас, кажется, сияют ярче всех звёзд.

— Джаади, — говорю я громко, перекрывая шум. — Ты выйдешь за меня?

— Да, — отвечает она.

И встаёт.

Моё сердце пропускает удар.

Она встаёт. Сама. Без чьей-либо помощи. Ноги, которые были неподвижны столько дней, вдруг слушаются. Она делает шаг вперёд. Потом другой. Медленно, неуверенно, как ребёнок, который учится ходить заново. Но она идёт. Ко мне.

Бегу ей навстречу, ловлю в свои руки с возвышения. Ставлю вновь на ноги, но прижимаю к себе.

Я смотрю на это и не верю своим глазам. Психосоматика. Страх, который держал её в клетке собственного тела, исчез в тот момент, когда она приняла решение. Когда выбрала свободу. Когда выбрала меня.

И весь зал снова взрывается криками, а я уже не слышу ничего, кроме этого одного слова. «Да». Оно звучит в моей голове снова и снова, заглушая всё остальное.

Слёзы текут по её щекам. По моим тоже. Я не стыжусь их.

Я протягиваю руку, приподнимаю вуаль и касаюсь её лица. Осторожно, будто боясь, что она исчезнет. Она прижимается щекой к моей ладони и закрывает глаза.

— Чтобы забрать невесту, вы должны оплатить сумму того же выкупа, что и Карьян, — доносится от кого-то.

— Без проблем, — отвечаю, а сам смотрю только на нее.

— Это очень большая сумма, — шепчет Джаади.

— Нет… — раздается сбоку, Карьян начинает приходить в себя, — Я убью его… — пытается он встать.

Но воины Карьяна — те, кто ещё минуту назад готов был разорвать меня на части — вдруг действуют. Несколько мужчин подхватывают своего господина под руки, не давая ему подняться. Один из них, самый старый, качает головой:

— Ты проиграл, Карьян. По закону предков. Не позорь себя ещё больше.

Карьяна уводят мужчины. Он сопротивляется, вырывается, сыплет проклятиями, но его выводят прочь из зала. Джаади провожает его взглядом, полным ужаса и облегчения одновременно.

Я выдыхаю. Слава богам, что они верны обычаям, которые оказались сильнее даже власти нурджана. Хоть здесь они сыграли мне на руку. Не представляю, если бы они воспротивились, несмотря на мою победу.

— Я оплачу всё, что требуется, — говорю я громко, обращаясь к старейшинам. — Назовите сумму.

Старейшины переглядываются. Тот, что объявлял бой, поднимается с места. В руках у него какой-то свиток.

— Сумма выкупа, уплаченная Карьяном, — он зачитывает цифру. Это действительно очень много. Но я киваю.

— Будет выплачено. Полностью.

Главный старейшина кивает. Поворачивается к отцу Джаади.

Отец стоит, как каменное изваяние. Лицо его ничего не выражает, но я вижу, как ходят желваки. Он проиграл. Его план рухнул. Но он слишком умён, чтобы спорить с древним законом.

— Тогда Джаади теперь твоя жена… — смотрит на меня, не помня моего имени. Голос его глух, лишён эмоций. Он недоволен, но не противится. Боится сделать хуже. И так уже эту свадьбу будут обсуждать все. Уверен, что историю о том, как чужак победил нурджана и увёл его невесту, будут передавать из уст в уста десятилетиями.

— Александр Грач, — называю я своё имя громко, чтобы слышали все.

Главный старейшина поднимает руку, призывая к тишине. Зал затихает.

— По древнему обычаю наших предков, — говорит он торжественно, — победитель в поединке за невесту получает все права жениха. Выкуп переходит к нему. Договор с прежним женихом расторгается.

Он делает паузу. Смотрит на меня, на Джаади, на её отца.

— Подойдите.

Я беру Джаади за руку. Мы делаем несколько шагов вперёд, к возвышению, где сидят старейшины. Она идёт сама. Тихо, неуверенно, но сама. Я чувствую, как дрожит её ладонь в моей, и сжимаю крепче.

Старейшина берёт длинную шёлковую ленту — алую, расшитую золотом. Обматывает ею наши соединённые руки, туго, в несколько оборотов.

— Кровь к крови, — произносит он. — Плоть к плоти. Душа к душе.

Он достаёт небольшой нож — ритуальный, с изогнутым лезвием. Быстро касается моего запястья, потом её. Выступает кровь. Он соединяет наши порезы, смешивая её с моей.

— Отныне вы — одно целое. Перед богами, перед предками, перед всеми, кто здесь собрался. Никто не властен разлучить вас, кроме смерти.

Он поднимает наши связанные руки вверх. Зал взрывается криками — на этот раз одобрительными. Традиция есть традиция. Даже если жених — чужак, обряд совершён.

Я смотрю на Джаади. На её заплаканное, счастливое лицо.

— Ну что, жена, — шепчу я. — Пойдём отсюда?

Она улыбается сквозь слёзы. Кивает.

Я развязываю ленту и подхватываю ее на руки, унося прочь из храма.

К свободе. К новой жизни. Друг к другу.

— Это точно не сон? — спрашивает она тихо, когда мы оказываемся вдали от всех, укрываясь в тени какого-то дерева. Ее голос дрожит. Пальцы касаются моего лица, будто проверяя, настоящий ли я.

— Я столько раз видела тебя во сне после того, как меня увезли... Я боюсь проснуться и снова оказаться там.

Я беру её руку, подношу к губам, целую каждый палец.

— Не знаю. Возможно. Но тогда нам снится одно и то же. Я улыбаюсь. — И если это сон — я не хочу просыпаться.

Я наклоняюсь к ней. Ужасно хочу почувствовать ее вкус снова.

— Почему вы приехали?

— Потому что не смог иначе… — накрываю ее губы и целую. Сам.

Я никого не целовал после Олеси. И сейчас я не сравниваю. Я не забыл. Но разрешаю себе эту новую любовь.

Отрываюсь от Джаади на несколько секунд, чтобы перевести дыхание. Она смотрит на меня затуманенным взглядом, губы припухли, щёки горят румянцем. Такая искренняя и прекрасная.

— Потому что влюбился в тебя с первого взгляда, — шепчу ей.

И снова вбираю в себя её вкус. Вкус спелых ягод, сладкий, пьянящий, такой живой. Будто целую солнце, горячее и ласкающее одновременно, обжигающее и дарящее жизнь. Я не могу насытиться, не могу оторваться, не могу поверить, что это реальность.

Сам ещё не веря, что можно полюбить за такой короткий срок.

Один взгляд — и всё перевернулось.

Я столько лет был один.

Я привык к одиночеству, сроднился с ним, сделал его своим панцирем. Работа, пациенты, лечебница — вот и вся моя жизнь. Я не позволял себе даже думать о женщинах, о тепле, о близости. Слишком больно. Слишком страшно. Слишком похоже на предательство памяти.

А теперь...

Я смотрю на неё. На эту удивительную девушку, которая за несколько дней разрушила все мои стены, все запреты, все страхи. Которая заставила меня бросить всё и мчаться, чтобы спасти её.

— Ты даже не представляешь, как долго я ждал тебя, — касаясь губами её виска, — Сам не знал, что жду. А ты пришла.

Она прижимается ко мне ещё крепче.

Я закрываю глаза и просто держу её в объятиях. Чувствую, как бьётся её сердце — быстро, сильно, в унисон с моим. Вдыхаю запах её волос.

— Я никогда не думал, что смогу снова... — голос срывается, — полюбить…

— Я не боюсь твоей прошлой любви, Александр. Я знаю, она всегда будет с тобой. И это правильно. Ты бы не был собой без неё. Но я хочу быть твоим настоящим. И будущим.

Я целую её снова. В этот раз нежно, благодарно, обещая всё, что только можно обещать. И чувствую, как оттаивает последний лёд в груди. Как оживает то, что я считал мёртвым навсегда.