Любовь до гроба и после

Глава 18

Зейн копал. Не сказать, чтобы с энтузиазмом, скорее с таким видом, будто земля ему лично чем-то навредила. Каждый ком, летевший через его плечо, сопровождался стоном или коротким выразительным ругательством. Иногда он останавливался, опирался на лопату и смотрел на меня полными немого укора глазами. Я делала вид, что не замечаю. Моя задача была куда важнее и требовала концентрации. Пока соучастник преступления боролся с глиной, я орудовала мелом.

По доске для записей — обычной, дубовой, небольшой. Не сакральный артефакт, но сойдет. Я выводила пентаграмму, стараясь не сбиться. Совесть — гадкое чувство — начинала скрестись где-то под ребрами. Раскапывать свежую могилу, тревожить духа… Кощунство? Несомненно. Но мы делаем это во имя справедливости! Чтобы убийца несчастной Мэгги не щеголяла в кружевных рюшах безнаказанно, хотя, как по мне, за кружевные рюши уже надо наказывать.

Тринадцать черных свечей — специальных, для вызова духов, а не для романтических ужинов — я расставила по кругу, в отдалении от раскапываемой ямы. Зажигала их по очереди, шепча стандартное заклинание. Пламя заколебалось, едва не потушенное порывами ночного ветра, но устояло, отбрасывая пляшущие тени на деревья и утомленное лицо сокурсника. Глухой удар по крышке гроба прозвучал громче выстрела в ночной тишине. Зейн выпрямился, вытирая пот со лба рукавом, с ненавистью посмотрел на лопату и воткнул ее в кучу земли рядом.

— Всё, Темнори, — заявил он хрипло. — Я докопал до крышки гроба. Но вытаскивать его не буду. Это уже за гранью даже для моего цинизма. А еще для моей спины.

— И не надо, — отмахнулась я, откладывая мел и с трепетом беря в руки блокнот с записанным заклинанием. — Просто открой крышку. И просунь эту доску под тело. Аккуратно! Чтобы пентаграмма оказалась под спиной и не смазалась.

— А так можно? — засомневался Зейн, но, к его чести, удовлетворился моим кивком.

Он спрыгнул в яму. Раздался скрежет гвоздей и стук откинутой крышки гроба. Затем — шорох.

— Готово, — отчитался сокурсник. — Теперь твой ход, великая вызывательница мертвецов. Только предупреждаю: если она взмоет ввысь и скажет: «Привет, детишки, чего надо?» — я тут же свалю.

Я не ответила. Все мое внимание было приковано к раскрытой странице блокнота. Заклинание для допроса усопшего… Версия для повторного вызова, довольно высокой сложности. Текст был витиеватым и чертовски длинным. Я начала шепотом повторять первые строки, чувствуя, как слова путаются на языке. Тьма, почему я не выпила зелье для улучшения памяти? Или хотя бы для храбрости? Надо будет вшить флакончики в подкладку пальто. На экстренный случай.

Отдельно удручало, что покойник после первого призыва обычно становится вреднее. Капризнее. Надо будет искать подход. Грозный тон? Вряд ли. Лесть? Возможно.

— Ну что, колдунья? — Зейн вылез из ямы, отряхиваясь от земли. — Или передумала? Я-то не против.

— Замолчи, — процедила я, отгоняя навязчивую мысль о том, что дух Мэгги сейчас может быть не в духе, — и не мешай.

Я встала у края могилы, не глядя вниз, и глубоко вдохнула, унимая дрожь в руках. Вокруг свечей мерцал магический ореол, энергия густела. Пора начинать… Да, пора.

— Ты справишься, — неожиданно подбодрил Зейн. — Ты же видела, как это делается.

— Дважды… — выдохнула я и, копируя интонацию Виларда, приказала ледяным тоном: — Не издавай ни звука.

Он провел пальцами по губам запечатывающим жестом, я отложила блокнот в сторону. Читать с листа нельзя, надо полагаться на память и силу воли. Я вправду видела, как это делает мой легендарный наставник. Как он стоял, непоколебимый, как его голос, низкий и властный, наполнял пространство, заставляя подчиняться тьму. Расправив плечи, я принялась произносить заклинание.

Сила ритуальных слов вызывала во мне ни с чем не сравнимый трепет. Я чувствовала, как нарастают эманации, как звенит воздух. Почти осязаемые вибрации! Свечи вспыхнули ярче, их огонь вытянулся тонкими синими язычками. Темная энергия заклубилась над открытым гробом, становясь плотной, переливчатой.

И тут… ой! Следующая строчка заклинания вылетела из головы. Я уставилась в темноту над гробом, понимая, что мощный поток энергии буксует, грозя обрушиться прямиком на меня. Паника сжала горло. Дура! Где зелье памяти?! Где мои мозги?..

Уловив движение сбоку, я заметила, что Зейн, бледный как полотно, решительно поднял блокнот с земли. Он не проронил ни звука, просто жестами изображал слова, которые я подзабыла. Ах, ну да… Точно! Именно эти! Я почти скороговоркой выплюнула всю строчку разом, направляемая его подсказкой. И понеслась дальше, уже без запинки. Мои интонации становились точь-в-точь как у Виларда. Я выкрикнула последнюю повелительную фразу, вкладывая в нее всю свою волю.

Повисла тишина. Абсолютная, оглушительная тишина. Даже ветерок стих. Пламя тринадцати свечей ослепило меня на долю секунды, а затем сжалось до крошечных голубых точек. Из открытого гроба медленно всплыла Мэгги. Она замерла в полуметре над могилой, окутанная мерцающими тенями. На ней были белое пышное свадебное платье и фата, скрывающая лицо. От тела веяло холодом и запахом сырой земли.

Зейн отшатнулся, споткнулся о лопату и едва удержался на ногах. Я стояла как вкопанная, по спине бежали мурашки. Жуткий вибрирующий голос прозвучал так, будто доносился из глубин колодца, и разорвал тишину:

— Кто ты и зачем меня снова беспокоят?

Правила допроса мертвых, написанные кровью, гласят: не давать покойникам никакой информации о себе! Надо было ответить стандартное: «Я та, кто пришла задать тебе вопросы». Но адреналин, смятение и жгучее желание раскрыть правду заставили выпалить:

— Я та, кто хочет призвать к ответу твоего убийцу! И мне нужны твои ответы. Чтобы справедливость восторжествовала!

Что-то изменилось… Свечи заискрили, энергия задрожала. Тело Мэгги, до этого парившее горизонтально, как ему и было положено, вдруг плавно перевернулось в воздухе. Ее фата колыхалась, приоткрывая… кхм, лицо. С которого смотрели холодные белые глаза. Зейн выругался одними губами и схватился за голову.

Взгляд Мэгги не был настоящим, но ощущался физически — холодным оценивающим прикосновением потустороннего. Вибрирующий голос заговорил снова, но сейчас в нем было меньше гулкости и больше… одобрения?

— Спрашивай!

Я перевела дыхание. Ритуал сработал! Пусть и не совсем по правилам… Теперь главное — не облажаться с вопросами. Формулировать четко, не болтать лишнего и помнить: этих вопросов у меня в запасе всего ничего.

— Та подружка, которую ты встретила, когда гуляла в королевстве… Это ведь была Анора? Она тогда еще от тебя шарахнулась…

Вот вроде бы и стараешься сформулировать вопрос четко, лаконично и правильно — как это обычно делает наставник. А получается все равно несколько сумбурно. С другой стороны, вопрос вполне понятный, а главное — ответ на него будет однозначным: либо «да», либо «нет». Так что можно сказать, с задачей я справилась. Пусть даже на троечку. Ну ладно — на троечку с плюсом. Вряд ли Вилард бы мною гордился, но и бездарью бы точно не обозвал…

Угу, не обозвал бы — пришиб бы сразу, как только выяснил, что я без разрешения разрыла могилу и подняла покойника для повторного допроса. Вдобавок без документов из мэрии и согласия родственников…

— Анора, — голос Мэгги прозвучал ровно и спокойно. И с той же мертвой интонацией добавила: — Было обидно… Все-таки не чужие…

Я усмехнулась про себя: потому и шарахнулась, что не чужие. Впрочем, причину такого поведения Мэгги уже знает. Узнала сразу, как только встретила Анору на приеме и услышала душераздирающую историю о том, что наша красавица три года провела в потустороннем измерении на болотах. Могу себе представить, как Мэгги удивилась. Хорошенькие же у нас болота — с возможностью выбираться в соседнее королевство, как только приспичит!

Что ж, вина Аноры в подлом обмане подтверждена. Осталось подтвердить причастность к убийству.

А значит, еще один вопрос:

— О чем вы говорили с Анорой, когда уединились на приеме? Не просила же ты ее действительно дать интервью Брайсу…

Очень я сомневаюсь, что интервью с девицей, которая развлекается в соседнем королевстве и занимается преимущественно своими персями, может продвинуть чью-то журналистскую карьеру.

— Нет, — холодно и отстраненно произнесла Мэгги. — Мы говорили… о той встрече… на чужбине. Анора просила ни о чем не рассказывать… Никому.

— Ну а ты что? — ляпнула я и тут же поняла, какую ошибку совершила. Каждый вопрос надо было обдумывать долго и усиленно!

— Сказала, что так и быть — никому не расскажу.

Из меня будто разом выпустили весь воздух. Мотив для убийства в одну секунду рассыпался прахом. Нет, ну правда, зачем Аноре убивать подругу, если та пообещала молчать?

Сказать, что я была в отчаянии, — ничего не сказать.

Нет, мне, конечно, не впервые идти по ложному следу, такое со всеми сыщиками бывало, даже с легендарным Блэком. Но вот раскопать могилу ради ложного следа… Такого со мной еще не случалось. Да уверена: и с Блэком тоже.

Провал, полный провал!

— Хотела дать ей возможность самой… во всем признаться, — проскрежетала покойная, уже не обращая на меня внимания. — Жениху… Бесчестно это — обманывать человека, который тебя три года искал… места себе не находил… отказался от карьеры…

Я замерла, боясь пошевелиться. Задавать вопросы уже было бесполезно, она меня не услышит. А вот внимательно слушать — крайне полезно. Лишь бы Мэгги продолжала говорить!

А она продолжала:

— Я дала ей время до завтра…

Вот тут бы мне спросить: «Ну а она что?»

Но, увы, попыток больше не осталось. Вот же гадство!

Однако голос Мэгги снова зазвучал в кладбищенской тишине:

— Она пообещала, что признается… Предложила выпить для храбрости, а вино у нас как раз закончилось…

Сказав это, Мэгги закрыла глаза и опустилась в гроб. Тринадцать свечей в последний раз вспыхнули и погасли окончательно. Какое-то время кругом царствовали темнота и тишина, но с последней я разобралась быстро.

— Нет, ну ты это слышал?! — восторженно воскликнула я. — Все сходится!

Зейн зачем-то подпрыгнул на месте.

— Незачем так орать, — буркнул он.

— А как мне еще орать? — искренне удивилась я.

— Вообще никак не орать! — раздраженно бросил сокурсник. — А еще лучше — не ходить ночами по кладбищам, не раскапывать могилы. И не начинать читать заклинание, если толком не знаешь его! Особенно если оно некромантское.

Зейн говорил очень сердито и поучительно… Что-то в его интонациях казалось смутно знакомым… Что же?

Да какая разница! Зато я все расследовала и определила убийцу. Ай да я, ай да молодец!

— Такие заклинания должны от зубов отскакивать, прежде чем подумаешь их применить в ритуале. Ты хоть понимаешь, чем это могло закончиться?!

— Надо же, какой ранимый, заклинания испугался, — насмешливо фыркнула я.

— Не заклинания, а того, что тебя, дуреху бестолковую, размажет тонким слоем по поверхности кладбища! И даже в могилку нечего будет положить!

Точно! В голосе Зейна сейчас отчетливо слышались интонации нашего наставника. На мгновение мне показалось, что Вилард стоит где-то рядом. Вот сейчас выйдет из-за куста и продолжит эту пламенную речь, как будто она и не прерывалась.

Пришлось тряхнуть головой, чтобы избавиться от наваждения.

Ну уж нет, ну уж спасибо! Мне и одного наставника более чем достаточно. Выслушивать критику и нравоучения от Зейна? На такое я не подписывалась.

— Ничего, Вилард бы собрал, и могилка как-нибудь заполнилась бы. А вот если вовремя не вернемся — он сам размажет нас обоих ровным слоем! И после него нас никто не соберет, так и останемся перемешанные. Давай скорее тут заканчивать!

У Зейна явно нашлось бы что сказать на это, но он не стал. Пробормотал себе под нос что-то явно нецензурное и взялся за лопату.

Долго на кладбище мы не задержались. Закопать гроб, привести в порядок могилку, вернуть лопату на место и аккуратно расколдовать сторожа — все это заняло не больше часа. Мы успели выбраться до того, как первые лучи солнца окрасили кромешную тьму.

Обратная дорога была невыносимо долгой. Зейн тащил сумку, а моя радость понемногу меркла. Только сейчас мне пришло в голову, что показания незаконно допрошенного покойника не используешь в качестве доказательств. Если я расскажу о содеянном, то в тюрьму посадят вовсе не Анору! А меня за самоуправство и сокурсника за пособничество. Вот же незадача… А кроме слов Мэгги, предъявить мне толком и нечего. Или есть? Следы на персях есть, шмугундер в комнате негодяйки в наличии, истинные подробности их разговора на приеме у мэра мне известны. Уж как-нибудь сумею вывести Анору на чистую воду. Главное — уверенность и обвинительный тон. Сама сознается под моим напором как миленькая. У Дариуса Блэка это отлично получалось чуть ли не в каждой книге, значит, и у меня получится.

Решено: отрепетирую хорошенько речь за ночь, а утром как разоблачу болотную невесту! Правда — грозное оружие. Рыжая притворщица не выдержит и сдастся под весом неумолимых фактов, а если не сдастся, то я предъявлю всем модный журнал и ее глубокое декольте… Ой, нет, лучше обойтись без этого предъявления. Просто привру, что у меня имеются свидетели из соседнего королевства, которые ее видели. Уверена, они там найдутся, когда полиция ею заинтересуется. Вилард прозреет и ужаснется тому, насколько был слеп. И не сможет не признать, какая я талантливая и замечательная. Снова его спасла. Зря он на меня кричал. Ну и не кричал, когда надо было бы покричать.

— Ты чего с таким мечтательным лицом идешь и под ноги не смотришь? — пропыхтел Зейн. — Того гляди споткнешься да упадешь.

— Готовишься ловить? — хмыкнула я.

— Вот еще… — Он поудобнее перехватил сумку. — Мои силы исчерпаны на выкапывание-закапывание, и вообще я устал, сама тащи свое добро.

Сокурсник галантно сгрузил на меня мою же поклажу, что было совершенно возмутительно. Однако возмущаться я не стала: впереди уже маячил некромантский особняк, а мы как раз проходили мимо мусорных контейнеров. Я положила туда оплавленные свечи, мелки и тщательно протертую доску, пропитавшуюся ритуальными эманациями. Сумка мгновенно потеряла в весе, а Зейн чуть не задохнулся от злости. Подумав, я выдрала из блокнота лист с заклинанием, изорвала в мелкие клочки и их тоже выбросила. Всё — нет улик, никто не заподозрит, что кто-то был на кладбище и допрашивал Мэгги!

Мы ответственно вытерли ноги о траву и пробрались в дом тихими мышками. Зейн отправился к себе в комнату, бормоча что-то про душ и мою ужасную подлость. Я пошла к себе, затолкала опустевшую сумку в шкаф, привела себя и свою одежду в порядок. Взяла блокнот и принялась записывать завтрашнюю обвинительную речь, стараясь уложить все факты в самые что ни на есть весомые фразочки. Получалось, честно говоря, посредственно, буквы расплывались перед глазами, я зевала и клевала носом. К тому же меня очень отвлекала Бэллочка, вздумавшая раскачиваться на занавеске. Нет, работать в таких условиях категорически невозможно! Пожалуй, встану пораньше и соображу, что такого сказать Аноре. В конце концов, не припоминаю, чтобы сыщик Блэк куда-то записывал свои финальные изобличения и уж тем более читал их по бумажке. Сымпровизирую! Прямо за завтраком. С этой светлой мыслью я уткнулась лицом в подушку и с чистой совестью уснула.

Проснулась действительно рано. Попробуй тут не проснись, когда снизу доносятся чьи-то гневные вопли, а им вторит тонкий испуганный визг. О тьма, что происходит?!