Любовь-онлайн. Пилот для лучшей подруги

Глава 20

АРТЁМ

Просыпаюсь от собственного стона, и первое, что бьёт в сознание… не боль в висках от вчерашнего алкоголя, а нечто гораздо хуже. Сердце колотится так яростно, будто я только что катапультировался из падающего самолёта. Солнечные лучи пробиваются сквозь незашторенные панорамные окна лофта, превращая утро в пытку раскалёнными иглами.

Переворачиваюсь на бок, и мышцы протестуют против каждого движения. Не похмелье. Это что-то более ядовитое, разъедающее изнутри.

Память возвращается фрагментами, каждый из которых болезненнее предыдущего. Полина. Наша переписка. То, что я делал, читая её сообщения. О ком я думал в те моменты близости…

Резко сажусь на кровати, и голову пронзает острая боль. Простыни скомканы, влажные от пота. На полу валяется телефон. Я швырнул его туда в приступе самоотвращения, когда до меня дошло, что я наделал.

Я использовал её. Как инструмент. Как проводник для своих запретных фантазий о другой женщине.

Ноги становятся ватными, когда поднимаюсь. Квартира встречает меня гробовой тишиной и запахом остывшего кофе из вчерашней чашки. Дорогая мебель, идеальный порядок, панорамный вид на город. Всё это кажется декорацией к спектаклю, в котором я играю роль последнего подонка.

Подбираю телефон с холодного мраморного пола. Устройство нагревается в руках, пока загружается, и я чувствую, как ладони становятся липкими от нервного пота.

Одно непрочитанное сообщение. От Полины. Отправлено в 07:23. Четыре часа назад.

Палец замирает над экраном. Каждая секунда промедления кажется вечностью, но страх прочитать то, что она написала, парализует сильнее физической боли.

Открываю чат.

«Доброе утро. Проснулась рано и не могу заснуть — в голове такой невероятный хаос из мыслей и ощущений. Вышла на балкон, смотрю, как солнце пробивается сквозь облака над морем. И вспомнила наш разговор о полётах. О том, как ты рассказывал про свободу на высоте. Наверное, это невероятно красиво — видеть мир сверху, понимать, что ты выше всех проблем и суеты. Спасибо за вчерашний вечер. За то, что показал мне: можно быть открытой. Что есть люди, с которыми можно говорить обо всём, даже о самом сокровенном. Ты заставил меня поверить — где-то есть родственная душа. Это дорогого стоит.»

Читаю сообщение ещё раз. И ещё. Каждое слово превращается в удар под дых, каждая фраза, как плевок в собственное лицо.

Родственная душа. Доверие. Открытость.

А я растоптал всё это ради нескольких минут удовольствия, думая о другой.

Медленно опускаюсь на край кровати, телефон дрожит в руках. Горло сжимается так туго, что становится трудно дышать. Хочется снова швырнуть устройство, разбить его вдребезги, стереть эту переписку из реальности. Но сообщение уже прочитано. Слова уже сказаны.

А я уже стал тем, кого презираю больше всего на свете.

Что я могу ей ответить? «Извини, Полина, но когда мы делились самым интимным, я представлял твою лучшую подругу»? Или: «Спасибо за доверие, которое я растоптал ради собственного эгоизма»?

Пальцы зависают над клавиатурой. Начинаю печатать ответ. Стираю. Снова начинаю. Снова стираю. Каждое слово кажется либо ложью, либо предательством.

В конце концов просто блокирую экран.

Не могу. Не сейчас. Не когда её слова о родственной душе жгут кожу, как раскалённое железо.

Бреду в ванную комнату, ноги подкашиваются от слабости. Включаю душ на максимальную температуру, какую только можно вынести. Горячая вода обжигает кожу, оставляя красные пятна на плечах и груди, но никакой жар не способен смыть этот липкий, въевшийся стыд.

Упираюсь ладонями в мраморную стену душевой кабины и опускаю голову. Вода стекает по лицу, смешиваясь с чем-то солёным в уголках глаз.

Я достиг дна. Того самого дна, о котором предупреждала Маша. Сломался окончательно. И сломал кого-то ещё в процессе.

Но самое отвратительное: даже сейчас, когда меня разрывает от стыда и самоненависти, часть разума всё ещё возвращается к вчерашнему вечеру. К Карине. К её губам, к запаху её кожи, к тому, как она оказалась так близко, не колеблясь ни секунды.

Выхожу из душа, и отражение в запотевшем зеркале выглядит как призрак. Обветренное лицо, тёмные круги под глазами, челюсть, сжатая до боли.

Я чудовище.

И самое ужасающее, что мне кажется, это меня устраивает. По крайней мере, чудовищем быть легче, чем признавать правду: я влюбился в женщину, которая никогда не будет моей, и готов разрушить жизнь невинным людям ради призрачного шанса быть рядом с ней.

Мне нужно. Отвлечься. Переключиться. Перестать думать о том, какой я мерзавец.

Быстро натягиваю джинсы и футболку, хватаю ключи от мотоцикла. Движение, скорость, ветер. Единственные вещи, которые способны заглушить голоса в голове.

По крайней мере, на время.