Любовь-онлайн. Пилот для лучшей подруги

Глава 27

КАРИНА

Зал прилёта аэропорта Сочи гудит, как растревоженный улей. Голоса, стук колёс чемоданов по плитке, объявления на трёх языках. Всё сливается в один монотонный шум, на фоне которого моя жизнь рассыпается на осколки.

Сижу на пластиковом стуле, сжимая в руках билет в Саратов. Самолёт улетает через два часа. У тёти Люси большой дом, тихий сад и никаких вопросов. Там я смогу забыться, залечить раны, прежде чем возвращаться к реальности.

Если вообще захочу возвращаться.

Телефон вибрирует в кармане. Полина звонила уже пять раз за последний час, но я не отвечаю. Что скажу ей? Что наконец-то получила по заслугам? Что Артём прав, и я действительно лгунья, которая разрушила всё хорошее, что между нами было?

На экране загорается шестой звонок. Полина настойчива. Качество, за которое я её обожаю и одновременно проклинаю. Принимаю вызов, прижимаю трубку к уху.

— Где ты? — Её голос звучит встревоженно, почти панически.

— В аэропорту.

— В каком аэропорту? Кар, ты меня пугаешь.

— В Сочи. — Сглатываю комок в горле. — Улетаю к тёте Люсе.

Пауза. Слышу, как Полина глубоко вдыхает, собираясь с мыслями.

— Ты совсем рехнулась? — наконец произносит она, и в её голосе нет привычной мягкости. — Бросить всё и сбежать — это твой план?

— Какой ещё план? — Смеюсь, но звук получается надломленный. — Он меня ненавидит, Поль. И правильно делает.

— Откуда ты это взяла?

— Видела его лицо, когда узнал правду. Видела, как он смотрел на меня. Как на… предательницу.

— Карина, остынь. — Голос Полины становится тверже. — Да, он зол. Но злость проходит. А вот если ты сейчас сбежишь, то точно ничего исправить не сможешь.

Мимо проходит семья с детьми. Малыш лет пяти тянет за собой игрушечный самолётик на верёвочке, издавая звуки мотора. Его родители улыбаются, счастливые от простого момента совместной поездки.

Когда-то я мечтала о таком. О простом, честном счастье. Без масок, без лжи, без постоянного страха потерять всё в один момент.

— Поль, я не могу. — Голос срывается. — Не могу больше притворяться, что у меня получается строить отношения. Каждый раз одно и то же. Начинаю любить, пытаюсь защитить то, что дорого, и разрушаю всё собственными руками.

— Ты не врала ему, дура. — В голосе Полины звучит едва сдерживаемая ярость. — Ты пыталась сохранить то, что начало зарождаться между вами. Пыталась не разрушить единственное хорошее, что случилось в твоей жизни за последние годы.

— И что в итоге? — Слёзы подступают к глазам, но я их сдерживаю. Не здесь. Не при всех. — Разрушила ещё сильнее.

— Ещё ничего не разрушено! — Полина повышает голос. — Боже мой, Кар, ты же сама говорила, что он особенный. Что с ним по-другому. Дай ему время переварить. Дай шанс понять, что происходило у тебя в голове.

— Какой шанс? Он даже смотреть на меня не хочет.

— А ты пробовала объяснить? Нормально объяснить, не через эти свои закодированные послания?

Думаю о фотографиях, которые отправила ему сегодня утром. О каждом месте, где думала о нём. О каждом моменте, когда боролась сама с собой.

— Пробовала.

— Как?

Рассказываю про фотографии. Про каждое сообщение, которое далось мне как маленькая смерть. Полина слушает молча, изредка цокая языком.

— И что он ответил? — спрашивает она, когда я заканчиваю.

— Ничего.

— Вообще ничего?

— Тишина.

Полина вздыхает так громко, что это слышно даже через телефонную связь и шум аэропорта.

— Карина, милая моя, умная моя, абсолютно безнадёжная в отношениях подруга. — Её голос становится мягче, почти материнским. — Мужчины не понимают наши художественные послания. Им нужны простые, прямые слова. «Прости меня. Я боялась тебя потерять. Давай попробуем ещё раз.» Вот и всё.

— Слишком поздно.

— Дерьмо собачье. — Полина ругается редко, поэтому её слова действуют как пощёчина. — Слишком поздно будет тогда, когда один из вас умрёт. Пока вы оба живы и находитесь в одном городе, ничего не поздно.

Объявляют посадку на мой рейс. Пассажиры начинают подтягиваться к выходу на посадку.

— Мне пора, — говорю я.

— Стой! — Полина почти кричит. — Не садись в этот самолёт. Пожалуйста. Ради нашей дружбы, ради всего святого. Не сбегай.

— А что мне делать? Ждать, пока он соблаговолит простить? Унижаться?

— Бороться! — В голосе Полины звучит такая убеждённость, что я невольно выпрямляюсь. — Когда тебе что-то действительно нужно, ты же не сдаёшься с первой попытки. Помнишь, как добивалась контракта с отелем «Ривьера»? Полгода ходила, предлагала, меняла условия, пока не согласились.

— Это бизнес.

— А это жизнь. Твоя жизнь, твоё счастье. Разве оно стоит меньше, чем очередной контракт?

Сажусь глубже в кресло. Мимо проходят люди с чемоданами, направляясь к выходу на посадку. Ещё несколько минут, и я буду среди них.

— Что если он действительно больше не хочет меня видеть?

— Тогда хотя бы будешь знать наверняка. — Голос Полины смягчается. — Но, Кар, поверь мне. Мужчина не станет злиться так сильно, если ему всё равно. Равнодушие — вот что страшно. А он не равнодушен. Он ранен, обижен, может быть, даже в ярости. Но не равнодушен.

Последний вызов на посадку. Стюардесса у выхода начинает нетерпеливо поглядывать на часы.

— Поль…

— Приезжай домой. — В её голосе слышится мольба. — Приезжай, будем пить, есть мороженое и придумывать план, как вернуть твоего пилота. А если не получится — хотя бы попытаемся. Но не беги. Пожалуйста.

Смотрю на билет в руках. Саратов. Тётя Люся. Покой и забвение.

А потом представляю Артёма. Его руки на моей талии. Его смех, его взгляд в тот момент, когда он понял, кто я на самом деле.

Да, там была боль. И разочарование. Но было и что-то ещё. Что-то, что я слишком поспешила интерпретировать как ненависть.

Может быть, Полина права. Может быть, я действительно сдаюсь слишком легко.