Любовь-онлайн. Пилот для лучшей подруги

Глава 5

АРТЁМ

Пятница наступает слишком быстро.

Весь день прохожу в каком-то странном возбуждении — то проверяю время, то снова перечитываю переписку с Полиной. Она прислала ещё несколько сообщений: рассказала, как сегодня сгорела партия круассанов, потому что заговорилась с поставщиком, и как пришлось извиняться перед клиентами домашним печеньем.

«А ты как день провёл?» — спрашивает она.

«Летал над облаками и думал о земле», — отвечаю, удивляясь собственной честности.

В шесть вечера принимаю душ, выбираю чёрную рубашку, как и обещал. Смотрю на себя в зеркало — серые глаза отражают смесь любопытства и тревоги. Когда в последний раз волновался перед свиданием? С Полиной переписка сложилась так естественно, что забыл — мы всё ещё незнакомцы.

В половине восьмого выхожу из дома. Сочи встречает тёплым вечером и запахом моря, который доносится даже в центр города. По дороге к отелю звонит телефон.

Лера.

— Ну что, Казанова, готов к решающей битве? — Её голос сочится сарказмом.

— Это свидание, а не битва.

— Для тебя — одно и то же. Помнишь, что через три недели свадьба Стеши? И что у тебя есть ровно столько времени, чтобы найти спутницу на это мероприятие?

Сжимаю челюсти. Стеша. Опять это имя в самый неподходящий момент.

— Лера, может, не сегодня?

— Сегодня самое время. Слушай, я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. Ты способен испортить хорошие отношения, если начнёшь слишком много думать. Так что расслабься и просто проведи приятный вечер.

— Спасибо за совет.

— Не за что. И Артём?

— Что?

— Если она тебе понравится, не дай гордости всё испортить.

Отключается, оставляя меня наедине с собственными мыслями.

Бар «Облака» встречает знакомой атмосферой приглушённого света и панорамных окон. Сегодня здесь больше народу — пятничный вечер, люди расслабляются после рабочей недели. Оглядываю зал в поисках девушки в красном платье.

И замираю.

Красных платьев здесь как минимум пять.

Одна девушка в алом мини-платье танцует у барной стойки с компанией друзей. Другая в бордовом макси сидит за столиком у окна и листает телефон. Третья в ярко-красном коктейльном платье что-то оживлённо рассказывает спутнику.

Поворачиваю голову направо. Вижу девушку в тёмно-красном платье, которая смотрит в телефон. Тёмные волосы собраны в небрежный пучок, открывая изящную шею. Она поднимает голову, оглядывается по сторонам.

Наши взгляды встречаются.

Голубые глаза, точно как она описывала. Мягкие черты лица, естественная красота без вызова. Она улыбается — тепло, немного застенчиво, и что-то сжимается в груди.

Иду к ней, чувствуя, как волнение сменяется любопытством. Она встаёт, когда я подхожу ближе, и я вижу, что она ниже, чем представлял. Платье подчёркивает её фигуру, не крича о ней.

— Полина? — говорю, хотя уже знаю ответ.

— Артём. — Её голос мягкий.

Протягиваю руку для приветствия, но она обнимает меня — быстро, дружески. Запах её волос — что-то цветочное и сладкое, как её пирожные.

— Садись, — говорю, отодвигая для неё стул.

— Спасибо. — Она опускается в кресло, и я сажусь напротив. — Ты выглядишь именно так, как я представляла.

— А как ты представляла?

— Серьёзно, но не мрачно. С глазами, которые видели многое. — Она наклоняет голову, изучая меня. — И точно.

Её простота подкупает. Никаких игр, никакого кокетства — просто искренность.

— А ты… — начинаю и понимаю, что не знаю, как закончить фразу. Полина красивая, приятная. Но почему-то в голове всплывает образ другой девушки — зелёные глаза, серебристое платье, холодная улыбка.

— Я что? — подсказывает Полина, заметив мою заминку.

— Ты именно такая, как я думал. Добрая.

Она смеётся, и звук получается мелодичный, успокаивающий.

— Добрая — это хорошо или скучно?

— Хорошо, — отвечаю быстро, чувствуя укол вины за мысли о Карине. — Определённо хорошо.

Заказываем напитки — она выбирает белое вино, я виски. Разговор течёт легко, продолжая нашу переписку. Она рассказывает о своей кондитерской, о планах открыть филиал, о том, как научилась делать макаруны у французского кондитера.

— А ты? — спрашивает она. — Расскажи о полётах. Это правда так романтично, как кажется?

— Романтично? — Качаю головой. — Скорее медитативно. Там, наверху, всё проще. Никого, кроме тебя, неба и машины.

— Звучит как побег.

Поднимаю глаза. В её голосе нет осуждения, только понимание.

— Может, и так.

— От чего бежишь?

Вопрос прямой, но заданный мягко. Полина смотрит на меня спокойно, без напора, и я понимаю, что могу ответить честно или уклониться — она не обидится.

— От себя, наверное.

— И получается?

— Пока нет.

Она кивает, как будто это объясняет что-то важное.

— Я тоже иногда убегаю. Только не в небо, а в работу. Замешиваю тесто, украшаю торты — и мир становится управляемым.

Мы понимаем друг друга. Это странное ощущение — встретить человека, который говорит на твоём языке эмоциональных ран.

Полина расслабляется. Рассказывает смешную историю о том, как вчера пыталась испечь торт в форме собаки, а получился странный гибрид таксы и жирафа.

— Клиент был в ужасе, — смеётся она. — Но его дочка сказала, что это самая красивая собачка в мире. Иногда дети спасают ситуацию лучше взрослых.

Её смех заразителен. Чувствую, как что-то тёплое разливается в груди — давно забытое ощущение простого человеческого общения без подтекстов и игр.

— Хочешь потанцевать? — спрашиваю, когда музыка становится немного громче.

Полина удивляет меня — снова.

— А знаешь что? — говорит она, кусая нижнюю губу. — Я ужасно проголодалась. За всеми этими приготовлениями забыла поесть.

— Хочешь заказать что-нибудь здесь?

— Нет. — Она встаёт, и в её движении есть решительность, которую я не ожидал. — Там, за углом, есть бургерная. Самые честные бургеры в городе. Пойдём?

Смотрю на неё — на красное платье, на лёгкий макияж, на каблуки.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Мне надоело притворяться изысканной. Хочу огромный бургер и картошку.

Её спонтанность обезоруживает. Оставляю деньги на столе и встаю.

— Тогда пошли есть бургеры.

Улица встречает нас тёплым вечерним воздухом и шумом курортного города. Полина идёт рядом, и я замечаю, как она слегка пружинит на каблуках, явно довольная своим решением.

— Ты всегда так? — спрашиваю.

— Как?

— Меняешь планы на ходу.

— Только когда планы скучные. — Она оглядывается на меня. — А ты не любишь сюрпризы?

— Зависит от сюрприза.

Бургерная оказывается крошечным заведением с пластиковыми стульями, граффити на стенах и запахом жареного мяса, который чувствуется за квартал. Полина заказывает самый большой бургер в меню и двойную порцию картошки.

— Серьёзно? — переспрашиваю.

— Серьёзно. Я же кондитер. Постоянно пробую сладкое, а нормальной еды не хватает.

Мы садимся за столик у окна. Полина стягивает туфли и подтягивает ноги на стул.

— Так лучше, — вздыхает она. — Красота требует жертв, но не во время еды.

Когда приносят заказ, она накидывается на бургер с таким аппетитом, что я невольно улыбаюсь.

— Что? — спрашивает она с набитым ртом.

— Ничего. Просто… это неожиданно.

— Плохо неожиданно?

— Хорошо.

И это правда. Рядом с Полиной легко. Она не пытается произвести впечатление, не играет роль. Просто ест бургер, рассказывает о работе, смеётся над моими едкими замечаниями о клиентах.

— У тебя есть любимый рейс? — спрашивает она, вытирая руки салфеткой.

— Любой, где пассажиры молчат.

— Ну серьёзно.

Задумываюсь.

— Рейсы на закате. Когда солнце садится, а облака становятся розовыми. Там, наверху, видишь край земли — и понимаешь, насколько всё внизу мелко.

— Звучит как философия.

— Может быть.

Она кивает, как будто это объясняет что-то важное.

— А ты? Любимый торт?

— Наполеон. Классический, с заварным кремом. — Полина облизывает палец, на который попал кетчуп. — Все думают, что кондитеры любят сложные десерты. А я люблю простые, но идеально сделанные.

Время летит незаметно. Полина рассказывает о своих планах, о поездке в Париж, которую откладывает уже третий год, о коте, которого подкармливает у дома. Я слушаю и понимаю, что впервые за месяцы не думаю о Стеше.

Когда выходим на улицу, уже почти одиннадцать.

— Подвезти? — предлагаю.

— Не откажусь.

Дорога до её дома занимает минут десять. Полина сидит рядом, смотрит в окно на ночной город. Включаю тихую музыку — что-то медленное и мелодичное.

— Спасибо за вечер, — говорит она, когда я паркуюсь у её дома. — Было… хорошо.

— Мне тоже понравилось.

Она поворачивается ко мне. В полумраке машины её лицо мягкое, открытое. Её губы слегка приоткрыты, и я понимаю — это тот самый момент. Момент первого поцелуя, который запомнится навсегда.

И тут происходит что-то странное.

Ничего не происходит.

То есть совсем ничего. Никакого учащённого сердцебиения, никакого желания, никакого предвкушения. Смотрю на её губы и чувствую… пустоту. Как будто кто-то выключил внутри меня рубильник, отвечающий за влечение.

Полина красивая. Мне нравится с ней общаться. Но когда дело дошло до поцелуя, я понимаю, что не чувствую абсолютно ничего.

Замираю.

— Артём? Увидимся? — спрашивает она, выходя из машины.

— Конечно. Обязательно.

— Хорошо. — Она наклоняется к окну. — Спокойной ночи, Артём.

— Спокойной ночи.

Она идёт к дому, и я наблюдаю, как её силуэт растворяется в тени. Завожу машину и еду домой, пытаясь понять, что со мной не так.

Полина идеальна. Добрая, смешная, искренняя. Именно такая девушка, с которой хочется строить отношения. Но почему тогда я чувствую себя как будто прикасался к неработающему проводу?

Дома принимаю душ, ложусь в кровать и пялюсь в потолок. В голове крутится вопрос: что со мной не так?

Телефон вибрирует.

Сообщение от Полины: «Спасибо за вечер. Было здорово. Завтра на стадионе матч „Сочи“ — „Зенит“. Хочешь пойти?»

Смотрю на экран и понимаю, что хочу её увидеть. Хочу продолжить общение, узнать её лучше.

Но поцеловать не хочу.

И это пугает больше всего.

Суббота начинается с сообщения от Полины: «Встречаемся у входа в 19:00? Надеюсь, ты готов к эмоциям!»

Отвечаю коротко: «Буду», — но весь день не могу избавиться от странного чувства после вчерашнего вечера. Полина мне нравится, с ней легко, но то, что произошло в машине… или, точнее, что не произошло, до сих пор сбивает с толку.

Может, я просто не готов? Может, восемь месяцев после Стеши — это всё ещё слишком мало?

К стадиону добираюсь за пятнадцать минут до встречи. «Фишт» возвышается белой чашей на фоне вечернего неба, и людской поток уже течёт к входам. Болельщики в сине-белых шарфах «Сочи» смешиваются с фанатами «Зенита» в голубом.

Оглядываюсь в поисках знакомого силуэта и замираю.

Полина идёт по аллее в джинсах и футболке ФК «Сочи». Волосы собраны в хвост, на лице практически нет косметики, а в руках — шарф с символикой команды.

Это совсем другая девушка. Не та, что вчера сидела в красном платье в баре, а какая-то более живая, настоящая версия.

— Привет! — машет она рукой, подбегая ко мне. — Готов болеть?

— Ты серьёзно настроена, — говорю, кивая на её экипировку.

— А ты думал, я просто так позвала тебя на футбол? — Полина берёт меня под руку так естественно, будто мы знакомы годами. — Я болею за «Сочи» с детства. Папа водил меня на матчи, когда команда ещё во втором дивизионе играла.

Мы идём к входу, и я замечаю, как её глаза светятся предвкушением. Вчера она была мягкой и спокойной, а сегодня в ней чувствуется какая-то сдерживаемая энергия.

— Кстати, — говорит она, когда мы проходим через турникеты, — я предупреждаю: я немного меняюсь во время матчей.

— В каком смысле?

— Увидишь.

Наши места оказываются в середине трибуны, среди самых горячих болельщиков. Полина устраивается на сиденье, достаёт из сумки термос с чаем и предлагает мне.

— Спасибо. — Глоток горячего чая согревает после прохладного вечернего воздуха.

— Ну как, нравится атмосфера?

Оглядываюсь вокруг. Стадион наполняется людьми, звучат барабаны, где-то начинают петь кричалки. Энергия толпы почти осязаема.

— Давно не был на футболе, — признаюсь.

— А зря. Это как полёт, только наоборот. Вместо тишины и одиночества — шум и единство с тысячами людей.

Команды выходят на поле под рёв трибун. «Сочи» в домашней синей форме, «Зенит» в голубой гостевой. И тут начинается то, чего я совершенно не ожидал.

Полина преображается.

Буквально через минуту после стартового свистка она вскакивает с места и кричит:

— Давай, Мамаев! Пас точнее!

Её голос перекрывает соседние крики. Девушка, которая вчера застенчиво улыбалась и аккуратно ела бургер, превратилась в настоящую фанатку.

— Судья, ты что, слепой⁈ — орёт она, когда арбитр не назначает очевидный фол. — Это же грубая игра!

Я сижу рядом и не могу поверить в происходящее. Полина машет руками, подпрыгивает, выкрикивает команды игрокам так, будто они её слышат. Её щёки покраснели, глаза горят азартом.

На двадцатой минуте «Зенит» проводит атаку, и их нападающий остаётся один на один с вратарём.

— Только не гол! — шепчет Полина, сжимая мою руку. — Только не…

Мяч влетает в сетку.

— Да что ж такое⁈ — Полина резко встаёт и начинает возмущённо жестикулировать. — Где была оборона? Где⁈

Смотрю на неё и вдруг понимаю, кого она мне напоминает.

Лера.

Та же яростная эмоциональность, тот же темперамент, те же резкие движения рук. Полина сейчас точь-в-точь как моя сестра, когда та что-то доказывает или за что-то борется.

Это открытие одновременно забавляет и удивляет меня.

К перерыву «Сочи» проигрывает 0:1, и Полина выглядит как командир проигрывающей армии.

— Что они делают? — бурчит она, плюхаясь на сиденье. — У них же есть все возможности! Просто нужно больше двигаться в атаке и…

— Ты тренер? — перебиваю её.

— Нет, но я болею за них уже пятнадцать лет! Думаешь, за это время ничего не поняла в тактике?

Её страсть заразительна. Я ловлю себя на том, что начинаю следить за игрой внимательнее, подмечать моменты, на которые она указывает.

Во втором тайме «Сочи» удваивает усилия, и Полина практически не сидит на месте. Она комментирует каждый пас, каждую замену, каждое решение арбитра. В какой-то момент она так активно жестикулирует, что случайно задевает меня локтем.

— Извини! — быстро говорит она, не отрывая глаз от поля. — Я увлеклась.

— Ничего страшного.

На семьдесят пятой минуте наш нападающий проходит по флангу и подаёт в штрафную. Мяч отскакивает от защитника прямо на полузащитника «Сочи».

— Бей! — кричит Полина. — Сейчас или никогда!

Удар. Мяч летит в верхний угол, но вратарь «Зенита» в прыжке достаёт его кончиками пальцев.

— Нет! — Полина хватается за голову. — Ну как можно было не забить⁈

Матч заканчивается со счётом 0:2 в пользу гостей. Полина сидит, обхватив голову руками, как будто её лично предали.

— Я не могу поверить, — говорит она, когда мы выходим со стадиона в общем потоке разочарованных болельщиков. — У них было столько моментов!

— Это просто игра, — пытаюсь её утешить.

— Просто игра? — Она оборачивается ко мне с таким возмущением, будто я сказал что-то кощунственное. — Артём, это не просто игра. Это… это эмоции, это история, это…

Она замолкает, видя мою улыбку.

— Что? — спрашивает она, заметив мою усмешку.

— Ты другая.

— Какая другая?

— Настоящая.

Полина останавливается посреди людского потока, изучая моё лицо. Вокруг нас проходят расстроенные болельщики, гудят машины, но она смотрит только на меня.

Её тело прижимается ко мне, тёплое и мягкое. Запах её волос окутывает, и я обнимаю её в ответ, чувствуя, как она расслабляется в моих объятиях.

Мы стоим так несколько секунд, и я понимаю, что мне приятно её держать. Приятно чувствовать её доверие, её тепло.

— Как прошёл день? — спрашиваю, когда мы отстраняемся, но моя рука остаётся на её плече.

— Хорошо, — улыбается она. — А у тебя?

— Тоже. А что делала до матча? Работала?

— Нет, сегодня выходной. Ходила по магазинам с подругой. — Полина закатывает глаза. — Три часа потратили на поиски ей платья. Три! А в итоге она ничего не купила.

— Зато ты купила что-нибудь?

— Купила. — Полина смотрит на меня с лукавой улыбкой. — Кое-что красивое.

— Что именно?

Она кусает нижнюю губу, и в её взгляде появляется что-то игривое, дерзкое.

— Бельё, — говорит она тихо, но достаточно громко, чтобы я расслышал. — Очень красивое бельё.

Пауза.

— Может быть, когда-нибудь покажу, — добавляет она и подмигивает.

Это прямой намёк. Откровенный, недвусмысленный сигнал.

И снова происходит то же самое, что и вчера в машине.

Ничего.

Открываю ей дверь машины, стараясь не встречаться взглядом.

— Поехали, подвезу тебя домой.

Дорога проходит в относительном молчании. Полина смотрит в окно, иногда комментирует что-то из увиденного, но прежней лёгкости между нами больше нет. Атмосфера стала напряжённой, неловкой.

Когда останавливаюсь у её дома, в голове крутится один вопрос: что я буду делать, если она пригласит меня подняться?