Мажор. Право на ошибку

Глава 16

Агата

— И чего ты ревешь? — слышу рядом голос Аделаиды и поворачиваю голову в ее сторону.

Да уж, картина, что называется, “приплыли” — разрисованная девка сидит на ступеньках, босая, и размазывает три килограмма косметики по физиономии. Дожилась, Агата.

Скоро такими темпами и побираться пойдешь!

— Туфли в кабинете забыла, — всхлипываю и тут же снова начинаю реветь, так как нервное напряжение последнего часа дает о себе знать.

— На свои туфли, — женщина ставит обувь возле моих ног. — Мои девочки ведут себя культурно, а не…

— Аделаида Ростиславовна! — влезает Славик, разводя руками в разные стороны. — Ну, как маленькая, ей-богу!

— Ай! — машет начальница рукой, смотрит на меня, мотая головой из стороны в сторону, а после усмехается. — Пойдем, горе ты мое луковое! — теребит рукой мою макушку. — Будем из тебя человека делать.

— Не плачь, крошка, — Славик присаживается на корточки, берет мою правую ногу и надевает на нее обувь. — Все мы, мужчины, сволочи, — усмехается, а после и левую ногу аккуратно берет пальцами. — Сильно обидел?

— Королевский подарок сделал! — фыркаю в ответ, и снова слезы катятся градом по щекам. — Извини, это я перенервничала.

— Не переживай, — Славик встает, протягивает мне руку и помогает мне подняться со ступенек. — Он еще пожалеет!

Ага, еще как пожалеет. Особенно когда по шее ему папа настучит. Я-то слышала громкий голос в трубке, а Платон мужчину называл отцом. Вряд ли обрадуется Терехов-старший, что сын… вроде как благородство проявил, но я с трудом в это верю.

Скорее поверю, что решил получить желаемое любой ценой.

Вот не пойму, чего он так рьяно и нагло меня добивается? Что во мне такого, чего нет в других?

— Ты особенная, — тихонечко шепчет Славик и открывает мне заднюю дверь автомобиля, а у меня в ответ вырывается негромкий стон.

— Спасибо, — наверное, даже краснею, прекрасно понимая, что последний вопрос произнесла вслух.

А может, и остальные мысли тоже, и теперь Славик знает о моих секретах. Хотя парень он вроде неплохой. Вон, как бросился заступаться за меня перед Аделаидой. Как же не вовремя я расклеилась!

Но дальше держать все в себе не смогла…

— А теперь слушаем и запоминаем основные пять правил, — начинает Аделаида после своего коронного “поехали”, адресованного водителю. — Это, конечно же, если ты хочешь стать звездой, — поворачивает голову в мою сторону и кривится. — Мать честная, моя нервная система такую “красоту” не выдерживает. Еще раз такое учудишь…

— Больше не буду, — мотаю головой из стороны в сторону. — Честное слово. Это я так, — печально вздыхаю. — На эмоциях.

— Эмоции должны остаться в твоей прошлой жизни — это правило номер один, — вещает Аделаида тоном учительницы младших классов, объясняя новую тему нерадивой ученице.

Так, без эмоций. Только трезвый расчет. Сложно, конечно, но можно попробовать, просто сегодня уж слишком насыщенный день. Обычно я себе такого не позволяла, но сейчас не сдержалась. Слезы сами по себе как-то полились. Особенно когда босой ногой на камень наступила, а вернуться за туфлями гордость не позволила. И так впросак попала я с этим “хочу двойной гонорар” — возвращение в логово врага станет перебором.

— Попробую, — киваю в подтверждение своих слов, так как Аделаида ждет моего ответа.

— Не попробую, а сделаю! — выдает довольно резко, но тут с переднего сиденья Славик подает голос:

— Аделаида Ростиславовна, я же просил. Не давите на девочку, и так расстроена наша крошка.

— Умеешь ты убеждать! — кривится начальница своему помощнику и снова переключается на меня. — Правило второе — никогда не мешай работу с личным. Научись разделять эти два понятия. Посмотри на себя, — кивает в мою сторону и мажет взглядом по голым ногам. — Сегодня ты смешала все до кучи, и вот итог! — женщина разводит руками в разные стороны, а я снова хочу разреветься.

Она права, черт возьми. Тысячу раз права. А я еще к ней претензии какие-то предъявляла. Такой глупой себя сейчас чувствую, что готова в очередной раз зареветь.

— Не смей! — Аделаида выпаливает резко, как будто чувствует мой настрой. — Я на истерики не ведусь.

— Не буду, — горько усмехаюсь, поднимая взгляд на женщину. — А третье правило?

— Уже и румянец появился, — смеется моя начальница, слегка прищурившись. — Боже, не могу на тебя смотреть! Так и быть, сегодняшнюю твою выходку спишем на неопытность и твой юный возраст. Но еще раз…

— Я же сказала, больше не буду, — повторяюсь, а женщина поднимает указательный палец вверх.

— Правильно, потому что третье правило гласит, — запинается, поднимает немного голову, а Славик заканчивает:

— В любой ситуации надо оставаться королевой!

И где они раньше были со своими правилами?

— Вот! — тычет начальница в меня указательным пальцем. — Королевой! А не нищенкой с Задрюпинска. Это ты должна смеяться всем в лицо, а не наоборот. Упала в лужу, свалилась в бассейн в вечернем платье, да мало ли какие бывают казусы. Выпрямилась, подняла голову и с видом царственной особы прошла мимо, пусть завидуют. Учись, крошка, пока я жива!

Офигеть, как у нее все просто, хотя я в очередной раз признаю — Аделаида и тут права. Возможно, я действительно еще слишком неопытна, но буду учиться, как советует начальница. Стараться не подвести ни свою строгую наставницу, ни тем более имидж ее агентства.

Действительно, и чего это я расклеилась?

Тоже мне, принц выискался. Нашла, из-за чего рыдать, еще и сидя на ступеньках офиса. Не дождется! Больше ни одной слезинки не увидит!

К тому же, я его люто ненавижу. Ни единого шанса не дам, хотя какие тут могут быть шансы? На лбу у Платона написано большими буквами — Мажор! У таких, как он, и ему подобных одни развлечения на уме. Никаких обязательств и обещаний. Никакой ответственности.

Они просто не умеют любить…

— Девочка смышленая, — подает голос Славик с переднего сиденья, прерывая затянувшуюся молчаливую паузу. — Однозначно справится. Особенно под вашим чутким руководством, Аделаида Ростиславовна.

— Подхалим, — усмехается женщина и тут же обращается ко мне: — Смотрю, советы-то действуют. Уже и голову задрала, рыдать передумала, того и гляди олигархи штабелями начнут падать к твоим ногам.

— Скажете тоже, — ухмыляюсь, вытирая тыльной стороной ладони остаток слез с лица. — Олигархи! Откуда им взяться? Да и кто на меня позарится?

— Если будешь одеваться, как пугало, то даже дворники в твою сторону не посмотрят, — Аделаида пожимает плечами. — Правило номер четыре — всегда надо держать лицо! Даже мусор выносить, — снова смеется, заставляя и меня улыбнуться в ответ, — ты должна в полной боевой готовности. А вдруг на лестничной клетке столкнешься с олигархом? Кстати, в жизни четвертое правило помогает даже круче, чем в работе. Запомни это, детка, — женщина легонько дотрагивается кончиком указательного пальца до моего носа, а я лишь печально вздыхаю в ответ.

Нарушила сразу все правила, а теперь сопли по физиономии размазываю. А еще обижаюсь, когда дурой деревенской за спиной называют.

Только вот не было в моей жизни человека, кто бы по полочкам разложил простые истины. Как, например, сейчас это демонстрирует Аделаида Ростиславовна.

Матери не до меня было, еще двоих младшеньких прокормить надо. А в нашем провинциальном городишке с работой напряженка, да и где ее найти, эту высокооплачиваемую работу, если сразу после школы мама замуж выскочила. Сначала я, через восемь лет еще ребенок, правда, уже от другого мужа. Потом третий, и все хотят кушать. Для нашей периферии — это норма.

По крайней мере, другой жизни тогда я не видела…

— Ну а пятое? — интересуюсь, уже немного расслабившись и воодушевившись оптимизмом начальницы.

Вот, с кого надо брать пример для подражания! И никаких тебе соплей, истерик, причитаний и тому подобного. Все четко, по делу и без эмоций.

Настоящий руководитель и наставник!

— И пятое правило, — женщина кивает в подтверждение своих слов и машет рукой, как будто дирижирует, предоставляя возможность Славику закончить.

— Всегда и во всем доверяй Аделаиде Мягчинской! — выдает парень бодро, а я в очередной раз печально вздыхаю.

И это правило я тоже нарушила. Капец, одним словом — облажалась по полной программе.

— Есть, конечно, и нюансы, — женщина слегка прищуривается, продолжая меня разглядывать. — Но это все в индивидуальном, так сказать, порядке. Так что делай выводы, крошка! И завязывай с соплями, — кривится, но больше, слава Богу, не делает замечаний по поводу моего внешнего вида.

— Уже сделала, — мне хочется и плакать, и смеяться одновременно, причем даже не знаю, что в данный момент пересиливает чашу весов.

— Все пять правил ты нарушила, но, как ни странно, выиграла в этой битве, — Аделаида Ростиславовна демонстративно медленно хлопает в ладоши. — Иногда случаются исключения, но это, скорее, подтверждает мои правила, чем их опровергает. Поэтому, милая моя, с сегодняшнего дня никакой самодеятельности, поняла?

— Ага, — киваю с покаянным видом. — Это все эмоции.

— Правило номер один… — влезает Славик, но я его резко перебиваю:

— Да помню я, помню!

— А раз помнишь, то сейчас мы приведем тебя в божеский вид, — кривится начальница, а автомобиль уже паркуется возле центрального входа в наше агентство. — Напоим валерьяночкой, чтобы не нервничала, и начнем с правила номер пять.

Терехов! И тут без него никуда. Прямо как пиявка впился, не желая меня выпускать из своего захвата. И надо же было нам с ним снова встретиться. Видимо, судьба у меня такая — то бросает меня Платон, то теперь делает царские подарки.

Только какую мне цену придется заплатить за этот самый “подарок”?

Не получилось у Платона соблазнить, значит, взял контрактом, о котором я давно мечтала. Понятно, что руки распускать ему никто не позволит, только вот выдержит ли моя нервная система такой накал? Ведь обязательно начнет маячить перед глазами, раздражая меня еще сильнее. Одни его намеки и шуточки чего стоят! Так и хочется иногда подбить ему глаз! Или сразу оба!

Это же Платон! Непробиваемая скала, черт бы его побрал! Если вбил себе что-то в голову, его никакие силы не остановят.

Он обязательно добьется своего. Начнет мне диктовать свои условия, выводить из себя, заставляя нарушать правило номер один, а так же портить жизнь с завидной регулярностью. И рано или поздно сломает. Окончательно. И бесповоротно.

Просто уничтожит меня, даже глазом не моргнув.

И есть только один выход, как его остановить. Правда, я пока не готова к столь решительным и резким переменам в своей жизни.

И я очень надеюсь, что до отчаянного шага Платон меня не доведет…