Мажор. Право на ошибку

Эпилог

Четыре месяца спустя…

Агата

— Ай! — кривлюсь, так как Аделаида Ростиславовна в очередной раз дергает меня.

— Да кто ж придумал эту шнуровку! — ворчит женщина, возясь с моим свадебным платьем.

До сих пор не пойму, как я согласилась на эту авантюру. Ну, Платон! Хитрец еще тот! Девчонки не могут мужиков в загс затащить, а у нас с любимым все в точности до наоборот.

Это не я, а он меня затащил под венец. Еле уговорил, а глаза-то какие несчастные делал. И, главное, все правильно рассчитал в моем плотном графике.

Чтобы точно дошла я до загса!

— Я задохнусь! — закатываю глаза, слыша сзади очередное ворчание женщины:

— Терпи! Красота требует жертв!

Моя любимая добрая фея! Что бы я без нее делала! Это она полгода назад не позволила мне свалиться в пропасть. Наоборот, вытащила, заставила расправить крылья, поднять выше голову и осуществить свою мечту.

А сейчас вот пресекает все мои капризы.

— Чего ты выпендриваешься? — отчитывала меня строгая наставница, как нашкодившего подростка. — Красавец, олигарх, любит тебя, — перечисляла Аделаида, а я лишь бухтела в ответ:

— Тиран, собственник, ревнивец! — подняла указательный палец вверх. — Но больше всего он любит командовать, — печально вздохнула, делая очередной глоток чая.

— А я разве не так сказала? — удивилась женщина, взывая у меня смех.

Да уж, командир в Платоне засел крепко. И никакие доводы он не хочет принимать. Даже слушать не хочет мои аргументы. Я сказал — и точка! Все, разговор окончен!

Тяжело мне с ним придется — раньше я как-то не замечала за любимым мужчиной подобных командных замашек. Но после нашего примирения на выставке у Кима моего ненаглядного как будто подменили.

— Объясни, зачем тебе продлевать контракт, — Платон делал руки в боки, когда я аккуратненько заикнулась о своей работе.

Мне предложили…поработать еще полгода, так как первоначальный срок подошел к концу. Я даже не стала говорить любимому, что изначально компания планировала заключить со мной новый договор на год. Терехова точно инфаркт бы хватил.

А воплей сколько было бы…

— Мне нравится, — попыталась улыбнуться, но под злобным взглядом Платона как-то резко поникла.

— Что нравится? Перед камерой крутиться? Или нравится, что куча дегенератов потом на тебя пялится и слюни пускает?

— Умеешь ты настроение испортить, — я встала с дивана, но тут же услышала грозный рык:

— Сидеть! — и уже чуть спокойней добавил: — Я еще не закончил. Вот скажи, тебе денег мало, что ты так рьяно себя загоняешь этими бесконечными съемками?

— Да при чем здесь деньги, — махнула в ответ рукой. — Мне просто нравится. Это моя мечта.

— А моя мечта — семья, дом, дети. Кстати, замуж за меня выйдешь?

Это была первая попытка предложения руки и сердца от моего любимого, от чего я обалдела. Даже вставать с дивана перехотела.

И на время лишилась дара речи.

— Так неожиданно, — попыталась увести разговор в другое русло, на что снова услышала категоричное:

— Да или нет?

— Если позволишь продлить контракт.

— А-аа! — застонал Платон, закатил глаза, но по итогу согласился.

Я уж думала, забыл совсем о моем обещании, раз больше к теме нашей предстоящей свадьбы мы больше не возвращались. Конечно же, тяжело нам на расстоянии, но я старалась почаще видеться с любимым. Да и он прилетал ко мне на съемки, чтобы пару дней провести вместе.

И вот теперь его мечта сбылась. Я стою перед зеркалом, в шикарном свадебном платье (подарок Аделаиды Ростиславовны) и…безумно счастлива. Хотя еще две недели назад я готова была послать Платона со своим предложением куда подальше.

Вот же баран упрямый мне достался!

— Медовый месяц… — начал было парень, но я его перебила:

— У меня съемки!

— Агата, у нас свадьба!

— После свадьбы…

— Нет!

Разругались вдрызг. Надули губы. Он кидал на меня злостные взгляды, а я делала вид, что его игнорировала. Даже по разным комнатам разошлись. И часа два не разговаривали.

Я остыла первой — надо же хоть кому-то в нашей семье проявляться лояльность. От этого упрямца не дождешься, придется самой идти на компромисс.

— В чем проблема перенести наш медовый месяц на Бали? — я зашла в спальню и остановилась возле кровати, наблюдая, как Платон переключает каналы один за другим.

И, главное, даже не косится в мою сторону!

— Ты определись, дорогая, — он намерено сделала паузу, продолжая свое “веселое” занятие. — У нас медовый месяц? Или твоя съемка? Реши уж, наконец, что для тебя важнее.

— Да там всего пара дней! — выпалила я, на что Платон перевел на меня взгляд. — Ну, может три, — кривилась, мысленно давая себе по башке. — Или четыре.

— Все понятно с тобой, — фыркнул Терехов, но я тут же его перебила:

— Зато потом я вся твоя! Целую неделю! — даже подняла указательный палец вверх. — Платон, миленький, ну там будет съемка новой коллекции купальников от…

— Да хоть от самого президента! — мой любимый выключил телевизор и откинул пульт в сторону. — Десять дней! Иначе свадьба отменяется!

— Я постараюсь, — кивнула, прикидывая, как договориться о переносе очередных съемок.

— Десять, Агата! Даже не думай потом отмазаться!

Даже не думала, так как он для меня теперь — самое главное в жизни. А действительно, почему бы этим съемкам не подождать? И так работаю практически без выходных.

А если уж совсем честно, то не готова я променять Платона на свою работу…

— Где моя невеста? — мой будущий муж заходит в комнату, когда я уже минут двадцать как нервничаю, желая, чтобы поскорее эта дурацкая церемония закончилась.

— Забирай, — ухмыляется Аделаида, а мои подружки смеются, наблюдая, как Терехов к месту прирос.

Если он и дальше будет тормозить, до загса мы не доедем. Опоздаем, а потом все сначала начнется. Нет уж, второго раза я не выдержу. Точно сбегу из-под венца, ищи меня потом в жарких странах.

— Боже, какая красавица! — родители Платона заходят в комнату, а у мамы даже слезы на глазах.

— Сынок, берем! — улыбается отец, а после мне подмигивает.

Я не ожидала, что отношение с родителями моего любимого так быстро наладятся. Нервничала очень, когда Платон потащил меня с ними знакомиться официально.

— Твой отец…

— Мой отец все осознал и хочет перед тобой извиниться, — тараторил парень, управляя автомобилем.

— А мама? — я пыталась до победного нащупать хоть одно слабое место, лишь бы перенести эту встречу, но Платон только улыбался в ответ.

— А мама ждет тебя с нетерпением, — дотронулся кончиком пальца до моего носа и снова перевел взгляд на дорогу. — Кстати, если ты не приедешь, она обвинит отца во всех смертных греха, разведется с ним и потребует раздел имущества.

— Да ладно!

— Честное слово, — Терехов закатил глаза, но легче от этого мне не стало.

Наоборот, я начала нервничать так, как никогда раньше. Даже в первый раз с Платоном такого не было, как сейчас.

“Ой, мамочки!” — чуть ли не закрывала глаза, когда переступала порог отчего дома своего любимого.

— Отец, дети пришли! — нас встретила милая женщина, и моя нервозность постепенно спала.

Особенно, когда после ужина Роман Александрович увел меня в свой кабинет, не слушая никаких возражений Платона.

— Девочка моя, прости дурака старого.

И Терехов-старший меня…обнял.

Дар речи пропал и сообщил, что возвращаться в ближайшее время не намерен. Я лишь глазами хлопала, не зная, что ответить. Только сглатывала громко невидимый комок в горле и…

Тоже заревела, уткнувшись носом в грудь моему будущему родственнику.

Вообще-то ему “спасибо” надо сказать. За то, что дал нам шанс во всем разобраться. Понять, что для нас теперь главное в этой жизни. Повзрослеть, расставить правильно жизненные приоритеты.

— Простила давно, — я вытирала ладонью слезы, а мужчина…тоже прослезился.

Подкачала моя мама, когда я сообщила ей о предстоящей свадьбе. Я уже привыкла к ее безразличию. И даже не обиделась.

— Мам, я замуж выхожу.

— Поздравляю.

— Приедешь на свадьбу?

— Лучше бы ты матери денег выслала.

Вот и весь диалог — как будто я все это время и не помогала вовсе. Ни кто твой избранник, доченька, ни как идут у тебя дела. В общем…

— Не расстраивайся, — Платон целовал меня в висок, когда я ему рассказала о разговоре с матерью.

— Да я и не расстраиваюсь, — пожала плечами с безразличием. — Привыкла уже к ее ворчанью. Родителей ведь не выбирают.

Зато судьба мне подарила Аделаиду. Фею-крестную, как я ее иногда называю. И пожалеет, и наставлений надает, и поругает.

— Исключительно в профилактических целях! — Аделаида Ростиславовна всегда поднимает указательный палец вверх, а после смеется. — Кто ж вас, дурех, еще жизни научит, как не я!

Ну, тут не поспоришь. Даже нет смысла и начинать пререкаться. Особенно, когда…

— Агата! — мой любимый шепчет мне на ухо и толкает локтем в бок. — Заснула?

— Что? — я перевожу на него взгляд, а после соображаю — мы уже в загсе.

Стоим посреди огромного зала, а все окружающие, походу, ждут моего ответа.

— Вы согласны, Агата? — женщина с папкой в руке тоже не отводит от меня взгляда, а я киваю в ответ.

— Согласна.

— Я уж думал, не согласишься, — смеется Платон, после чего ведет меня к столу ставить свои подписи.

Народа в ресторане немного, да и времени у нас тоже немного. Через несколько часов самолет, а еще даже вещи кое-кто не собрал. Чемоданы, такси, аэропорт…

Когда открываю глаза, то наш самолет уже приземляется. Господи, это ж сколько часов я проспала-то? Зато теперь сил и энергии столько, что я готова горы золотые свернуть. Кстати, съемки только завтра начнутся, и у нас с Платоном целый день впереди.

Вместе. Рядом. Он и я.

Остальные подождут…

И снова начинаются перелеты, краткие свидания, переписки по телефону, и постоянное ворчание любимого мужа:

— Когда уже этот чертов контракт закончится!

Впервые в жизни я с ним солидарна — не думала, что будет так тяжело вдали от Платона.

Но судьба нас любит — три шанса уже дала. Оказывается, может дать и четвертый…

— Вы беременны! — милый доктор делает УЗИ и улыбается. — Срок…

Дальше я не слушаю, закрывая глаза. Голова закружилась, и я потеряла сознание. Прямо посреди съемок. И как бы я потом не говорила, что все в порядке, мне вызвали скорую.

И привезли в больницу…

— Соскучился? — вечером того же дня я звоню мужу. — Я, например, очень.

— На глупые вопросы я не отвечаю, — ворчит Платон мне прямо в ухо, а я так счастлива, что пропускаю его недовольство мимо ушей.

— Ладно, хотела сделать тебе сюрприз, но не выдержу, — смеюсь, слыша лишь сопение на другом конце провода. — Я беременна, Платон!

Тишина. Секунд эдак двадцать. А после довольное:

— Наконец-то!

Кстати, я и сама не поняла, как это самое “наконец-то” произошло. Супружеский дог в перерывах между съемками — Терехов постарался на славу.

— Три дня, и я прилечу домой.

— Агата!

— Надо закончить…

— Даже слышать не хочу!

— Я буду беречь себя, — пауза. — И малыша…

Согласился, а куда он денется? Правда, на следующий день сам ко мне прилетел, сделав приятный сюрприз. Довольный. Веселый.

И безумно счастливый!

Кто бы только знал, как счастлива я!

И ведь это только начало…