Мажор. Право на ошибку

Глава 33

Агата

— Главное, не нервничать, — бухчу себе под нос, поднимаясь по ступенькам к центральному входу в офис, где работает Платон.

Я все еще верю в то, что они с отцом помирятся. А я попробую им в этом помочь, хотя своего любимого так и не рискнула оповестить о своих планах.

Его вечерний приезд ко мне два дня назад стал… неожиданностью. Очень приятной, конечно же, и я дико обрадовалась, когда увидела Платона на пороге.

— Привет. Ты не предупредил, что приедешь.

— Замотался на работе. Привет. Как же я соскучился…

— Я тоже…

В ту ночь я окончательно поняла, что без Платона жизнь моя… В общем, только вместе. Как говорится, и в горе, и в радости. Да мы вдвоем горы золотые свернем! Но только тогда, когда станем единым целым. Вместе. Рядом.

По отдельности у нас нет будущего…

Эти два дня пролетели как одно мгновение, но я счастлива. Безумно. Такого же не бывает! Платон хоть и хорохорился, улыбался, но взгляд у парня все время оставался печальным. Долго не кололся этот партизан, отмазываясь банальным:

“Все в порядке, не переживай!”

Легко ему говорить, а как же не переживать, когда он то и дело игнорирует звонки от отца? Кривится, глядя на экран, но после выключает звук, чтобы мобильный не трезвонил, после чего откидывает гаджет в сторону.

— Может, возьмешь? — я все же не выдержала и кивнула на смартфон Платона. — Он все-таки твой отец.

— Не хочу, — парень криво ухмыльнулся и протянул ко мне руку. — Лучше иди ко мне.

— Я не хотела, чтобы вы из-за меня поссорились, — печально вздохнула, но все же приняла предложение любимого.

В его объятиях уютно. Спокойно и очень надежно. За эти дни Платон раскрылся совсем с другой стороны, чем я его знала до этого. Ответственный, рассудительный, честный…

И ни капельки не мажор!

— Дело не в тебе, а в нем, — усмехнулся Платон, обнимая меня, а после поцеловал в макушку. — Это просто повод, чтобы в очередной раз меня повоспитывать и ткнуть носом в мои промахи. Поверь, не было бы этого, он бы нашел что-то другое.

— А если попробовать поговорить? — я продолжала давить, правда, аккуратненько, так как в тот момент все равно чувствовала себя виноватой.

Не по себе было и немного стыдно. За мой временный порыв выпендриться теперь расплачивается Платон. Своим отношением с родителями. Своей карьерой.

А главное — своим будущим…

— Агата, не забивай голову моими проблемами, — парень снова поцеловал меня, правда, теперь уже в висок. — Я взрослый мальчик, — шептал мне на ушко, а его губы с языком продолжали движение от виска к шее. — И сам решу все свои проблемы.

На время, конечно же, я его послушала, так как все мои мысли в тот момент сконцентрировались исключительно на любимом мужчине. Ну, о каких проблемах можно думать, если руки парня нагло залезают под футболку, а после и тянут ее вверх? Застежка бюстгальтера, спортивные штаны, бикини…

А с утра Платон решил стать моим личным водителем, так как день обещал быть жарким на события. Аделаида припахала всех на очередные пробы, а тут еще конец съемок для компании Платона — под финал видео ролик. Без автомобиля с личным водителем я бы точно не справилась.

Кто бы меня круассанами с чаем поил просто так? Хотя не просто так — столько условий поставил, что я предложила ему заключить новый контракт.

— Беру тебя на работу! — ехидничала, прищуриваясь и оценивая свои шансы отделаться малой кровью. — Ты меня возишь, а я за это…

— Расплачиваешься натурой, — закончил парень, смеясь.

— Платон! — моему возмущению не было передела, так как сказал этот негодяй слишком громко, от чего вся съемочная площадка чуть не подавилась обедом.

— За деньги я работать не согласен! — с довольной физиономией ответил мой любимый и плюхнулся в кресло.

— Соглашайся, крошка! — Ким легонько двинул меня локтем в бок, проходя мимо.

— Где бы себе такого водителя отыскать, — стонали девчонки, завидуя мне по полной программе.

Я, конечно же, покраснела, как помидор, надула щеки, так как моему возмущению не было предела, но после остыла. Пора уже привыкнуть — Платону плевать на чужое мнение. Он всегда говорит то, что думает. И не стесняется выражать свои чувства прилюдно…

— Добрый вечер, — охранник встречает меня на входе и расплывается в улыбке. — А Платона Романовича нет, он…

— Я не к нему, — перебиваю парня, а сама пытаюсь взять себя в руки. — Я к его отцу, — отвечаю на немой вопрос в глазах охранника.

— А Роман Александрович предупрежден о вашем визите? — парень лезет в списки, а я мысленно его благодарю.

Точно, Роман Александрович — из-за нервного перенапряжения имя отца Платона вылетело из головы. Теперь главное — успокоиться, унять дрожь в пальцах и спокойно озвучить свое предложение Терехову-старшему.

— Не в курсе, но мой визит связан исключительно с работой, — выдаю на одном дыхании, но парень кривится.

— Извините, милая барышня, но мне надо позвонить, — и поднимает трубку стационарного телефона.

Ну все, моя песенка спета. Точно не пропустят, и мой план по воссоединению семьи Тереховых разлетится на мелкие части, как карточный домик. Не караулить же отца Платона на ступеньках.

Да и не факт, что здание мужчина покинет через центральный вход…

— Проходите, — слышу голос охранника и поднимаю на него взгляд. — Секретарь вас встретит.

— С-спасибо, — от неожиданности начинаю заикаться, но уверенно двигаюсь к лифту.

Сегодня исключительно деловой стиль — черный брючный костюм, белая блузка, никакого вызывающего макияжа. Стильно и со вкусом, как говорится. Мне-то крайне необходимо, чтобы Роман Александрович воспринял меня всерьез, а не смеялся мне вслед, называя нищебродкой.

И Платона я подвести не имею права — раз решила действовать, то отступать поздно.

— Я перезвоню, — Терехов-старший заканчивает разговор по мобильному, едва я переступаю порог кабинета.

Секретарь молча меня встретила, кивнула на дверь в кабинет генерального и снова уткнулась в экран монитора. Вот и встретили меня, как будто даже приветствия я не заслуживаю.

И это еще сильнее заставляет пальцы дрожать.

“Возьми себя в руки, Агата! Не съест же он тебя!” — мысленно даю себе установку, делаю пару дыхательных упражнений, считаю до десяти, открываю дверь и делаю шаг вперед.

— Добрый вечер, Роман Александрович, я…

— Садись! — мужчина не дает мне закончить и кивает на один из соседних стульев. — Я знаю, кто ты. Вон, — берет листы бумаги и швыряет их в мою сторону, — целое досье на тебя собрали. Хотя тут и читать-то нечего — провинциалка с большими амбициями и полным отсутствием мозгов.

Удар ниже пояса. Сразу. Прямо с порога. Но я стерплю, сделаю вид, что не обратила внимания, хотя и очень обидно звучат слова мужчины. Еще никто и никогда меня так сильно не унижал, как он.

А я думала, что уже готова ко всему…

— Я сюда пришла не за тем, чтобы слушать ваше мнение обо мне, — вроде стараюсь сдерживаться, но получается с трудом. — Платон…

— Ой, знаю я, зачем ты сюда пришла, — мужчина отмахивается от меня, кривясь, а после откидывается на спину кресла. — Мой сын повелся на твою симпатичную мордашку, а ты решила выкачать из него бабок.

— Я…

— Только знай, девочка, ничего у тебя не получится!

Весь мой настрой резко потухает — я даже слова не могу вставить, так как Роман Александрович все уже для себя решил. Сделал поспешные выводы и теперь вряд ли будет слушать мои оправдания. Я-то и оправдываться не собираюсь, но Платон…

Черт, как же сложно с этим отцом-то!

Но раз уж нашла в себе силы сюда прийти, то давать заднюю сейчас уж тем более не стоит.

— Я люблю вашего сына, но речь сейчас не об этом, — выдаю довольно резко, на что мужчина снова машет рукой и морщит нос.

— Очередная кукла, — с безразличием бросает, косясь в мою сторону. — Сколько я таких, как ты, уже перевидал.

— Я хочу вернуть старый контракт, — игнорирую последние фразы мужчины, так как спорить и вправду абсолютно бесполезно.

А доказывать и подавно — как же плохо он знает Платона. И мне жаль, что у такого черствого отца такой замечательный сын.

Люблю его. Сейчас, наверное, даже больше, чем раньше. И действительно жаль, что сидящий напротив мужчина этого не понимает.

— Это даже не обсуждается, — выдает мне со злостью Роман Александрович. — Иначе я тебя по судам затаскаю!

— Зря вы так…

— Может, и не добьюсь нужного результата, хотя вряд ли, но имя твое в грязи вываляю! — и смотрит мне прямо в глаза. Тоже со злостью, которую я уж никак не заслужила. — Думаешь, залезла к постель к моему сыну и теперь можешь тянуть из него деньги? Не выйдет, дорогая! Я не позволю Платону совершить ошибку!

— Вы не правы…

— Я всегда прав! — резко обрывает мой очередной порыв что-либо объяснить. — Запомни это раз и навсегда. Ты работаешь на меня, — он намерено делает паузу, не отводя взгляда, чтобы унизить меня еще сильнее. — И с сегодняшнего дня будешь делать то, что скажу тебе я!

— Есть контракт, — аккуратно напоминаю мужчине, так как он действительно сейчас сильно перегибает палку. — Хотите его оспорить? Тогда придется судиться с агентством, а не со мной.

— Ты мне угрожаешь? — приподнимает обе брови вверх, как будто я только что самую большую глупость в мире сморозила. — Да кем ты себя возомнила, пигалица?! То, что мой сын с тобой развлекается перед свадьбой, еще не дает тебе право указывать мне, — пауза, — что делать, а чего не делать.

Последние фразы я не слышу, так как в голове набатом из ста колоколов бьется лишь одно:

“Свадьба!”

Этого не может быть! Я не верю! Он просто хочет меня запугать, снова унизить и смешать с грязью, но мужчина врет. Нагло, беспощадно, даже больно бьет по самому дорогому, что у меня есть.

Верность. Честность. Любовь…

— К-какая свадьба? — ведь не хотела же вестись, а все равно что-то внутри екнуло, когда услышала это злополучное слово.

Платон не мог… Он же был таким искренним…

“Я люблю тебя…” — слова парня то и дело отдаются эхом в голове, но тут же наблюдаю довольную улыбку на лице Романа Александровича, и мне становится не по себе.

— Это в репертуаре моего сына, — усмехается мужчина, снова расслабляясь. — Решил перед свадьбой развлечься, зачем же его винить в этом? А ты думала, что он женится на такой нищенке, как ты? Девочка моя, — смеется мой собеседник, закапывая и мою гордость, и меня саму все сильнее и сильнее. — Что ж ты такая наивная-то, а?

— Я вам не верю! — все же нахожу силы, чтобы выдать это в лицо мужчине, но в ответ очередной язвительный смех.

— Да не верь, мне-то что, — и снова отмахивается от меня, как от назойливой мухи. — Завтра только не забудь открыть Интернет и прикупить себе парочку журнальчиков, в которых на первой странице будет новость о помолвке моего сына с Вероникой. — Ой, — мужчина кривится, крутясь медленно в кресле. — Нужна ты мне больно, чтобы еще врать тебе. Спроси у Платона, если мне не веришь.

“Не верю!” — мысленно кричу, а после молча, не произнося больше ни звука, выхожу из кабинета в приемную.

Я даже не помню, как оказалась на улице — двигалась просто на каком-то непонятном автомате, не видя и не слыша ничего вокруг.

Свадьба… Помолвка… Платон и какая-то неизвестная мне Вероника. Вместе. Скоро свадьба…

И так по кругу.

Я все еще не верю, да и не поверю никогда в жизни. Он не мог меня обмануть. Так не обманывают, хотя мне-то откуда об этом знать? Я никогда еще никого не подпускала так близко к сердцу. Только Платона.

И он сейчас единственный, кто может привести меня в чувство. Точно, чего это я расклеилась — нужно срочно ехать к любимому. Такси, знакомый адрес, и даже настроение резко поднимается вверх.

Роману Александровичу я не понравилась, и он наговорил мне кучу гадостей. Сначала пытался унизить, а после… придумал эту дурацкую и непонятную свадьбу, когда первоначальная попытка провалилась.

Я несусь с такой скоростью, которая не снилась и спринтерам. Так, нужный этаж, звонок, и я, запыхавшаяся, возле двери. Пытаюсь привести дыхание в норму, а сердце-то как колотится. Еще бы, такую скорость по ступенькам развила — лифта ждать никакого терпения не хватит.

— Агата, — Платон открывает дверь, но…улыбкой даже не пахнет. Удивление, причем неподдельное, а глаза начинают бегать из стороны в сторону.

— Соскучилась, — зато я натягиваю на лицо дежурную улыбку. — Можно войти?

— Милый, кто там? — слышу женский голос, а после и его обладательница появляется из-за спины парня. — У нас гостья?

У нас? Мне не послышалось? А может, я просто сплю, и мне снится дурной сон?

— Агата, я все объясню, — Платон смотрит мне в глаза, а я начинаю истерически смеяться.

Какие тут могут быть объяснения? Я же не слепая!

— Не стоит, — разворачиваюсь и направляюсь назад к лестнице, слыша за спиной:

— Агата!

Я не доставлю им удовольствия видеть мои слезы. Не сейчас. Достаточно на сегодня унижений.

И ведь даже винить некого — сама виновата, что поверила. Доверилась. И…проиграла с разгромным счетом.

Господи, за что ты так со мной?