Мажор. Право на ошибку

Глава 19

Агата

— Ну что, крошка? Готова поработать? — фотограф мило улыбается, когда я захожу в студию.

Тот самый Ким, который делал пробные фото для массовки, как тогда назвала мой “шанс” Аделаида. Кстати, Славик по секрету проболтался, что изначально хозяйка агентства планировала вызвать специалиста из столицы — мы же не можем в самый ответственный момент ударить в грязь лицом. Все должно пройти на высшем уровне. Достойно и пафосно.

Интересно, я хоть жива останусь после этой двухнедельной фотосессии?

— Готова, — улыбаюсь парню в ответ, так как Ким мне нравится. И я, если честно, рада, что именно он будет меня снимать.

Кстати, сам напросился, поставив Аделаиде чуть ли не ультиматум, и теперь, как я понимаю, рвется в бой.

— Крошка, давай сразу определимся с условиями, — Ким проверяет камеру, периодически косится на лампы по периметру, а после переводит взгляд на меня.

— К-какими условиями? — я немного теряюсь, так как ни один фотограф мне никогда ничего подобного не предлагал.

Их, кстати, не так уж и много было, этих самых фотографов, но вот условия…

— Я не люблю, когда опаздывают, — парень смотрит в камеру, направленную на меня, и несколько раз нажимает на кнопку, чтобы сделать пару кадров. — Терпеть не могу, когда со мной спорят, — щелчок камеры. Еще один. И еще. — И самое главное, — продолжает снимать меня с разных ракурсов. — Ненавижу, когда пытаются запрыгнуть ко мне в постель в надежде на то, что либо я им сделаю бесплатную фотосессию, либо помогу с продвижением.

Слава Богу, можно выдохнуть и расслабиться, а то уж я себе напридумывала всяких небылиц. Оказывается, все намного проще. Насчет постели… тут Ким явно погорячился, так как даже в мыслях подобное желание ни разу не промелькнуло. Я вообще против служебных романов, так как чувства очень сильно мешают работе. Да и с постелью пока не тороплюсь — еще не встретила того мужчину, которому готова подарить свое сердце. Может кто-то посчитает меня старомодной или глупой, но я не представляю себе, как можно заниматься сексом без чувств.

Не представляю, и все тут!

— Принимается, — киваю в подтверждение своих слов, уже полностью расслабляясь. — Постараюсь не опаздывать.

— Тогда точно сработаемся, — Ким просматривает отснятые кадры на своей камере и усмехается. — Поймал!

— Посмотреть можно? — делаю шаг вперед, но парень мотает головой из стороны в сторону.

— Я потом тебе лично фоточку подарю, — подмигивает, расплываясь в улыбке на все свои тридцать два зуба. — Подобное удивление так просто не сыграешь! — цокает языком, как будто я хоть что-то понимаю из его слов. — А поймать-то как сложно!

— И что мне делать дальше? — киваю в сторону огромного стола, который не понятно, зачем здесь поставлен.

Я-то думала, что достаточно белого халата и стетоскопа на шее (слава Богу, хоть запомнила, как эта медицинская штука называется). А тут огромный стол. Мои удивленные глаза.

И что здесь происходит?

— У нас с тобой, крошка, десять дней, чтобы наснимать достаточно материала для ролика, — Ким пожимает плечами, внимательно меня рассматривая. — Полноценное качественное видео за две недели снять практически нереально, к тому же очень дорого, поэтому решили остановиться на нарезке из снимков. Сама понимаешь, их должно быть много, чтобы монтаж прошел на ура, ну а для этого…

— Ты выжмешь из меня все соки, — перебиваю парня, печально вздыхая. — Или я кони двину, таки не дождавшись твоей фоточки.

— Прорвемся, крошка! — снова подмигивает мне Ким, кивая на стол. — Сейчас принесут стул и очки, попробуем тебя в роли строгого доктора. А пока мы ждем… — парень запинается и прищуривается, не сводя с меня пристального взгляда.

Ох, как же он мне не нравится, этот взгляд. Что-то задумал этот ушлый фотограф. Столько информации выдал мне за десять минут, а ничего конкретного так и не поведал. Решили, сделаем, прорвемся… Одни намеки.

Сегодня строгий доктор, а завтра что еще придумают? Халат короткий на меня надели, грудь, того и гляди, скоро вывалится наружу из-за двух расстёгнутых верхних пуговиц.

Я точно снимаюсь для рекламы сети аптек? Может, это какая-то подстава?

— Договаривай, — я тоже не отвожу взгляда от фотографа, забывая и моргать, и дышать.

— Да расслабься ты, крошка, — усмехается Ким, слегка закатывая глаза. — Чего ж ты такая впечатлительная, а?

— Уж какая есть, — фыркаю в ответ, а парень подходит ко мне, берет под руку и ведет к столу.

— Окажи услугу, — я поворачиваю голову в строну, чтобы посмотреть е у в глаза. — Пока мы ждем, — пауза, на протяжении которой мы пристально смотрим друг на друга. — Попозируй мне, лежа на столе. Хочу поймать твою страсть!

— Ким! А как же никакой постели? — приподнимаю одну бровь вверх, на что парень машет рукой в ответ.

— Господь с тобой, крошка! Исключительно для работы! Чтобы ты расслабилась и настроилась….

— Я поняла, — перебиваю фотографа. — Давай попробуем.

В принципе, ничего сверхъестественного или странного я в предложении Кима не вижу, поэтому укладываюсь на стол, закрываю глаза, делаю пару глубоких вдохов и медленных выдохов, после чего пытаюсь расслабиться. Ким прав, мне действительно надо настроиться на работу. Новый человек, новая обстановка…

— Крошка, дыши часто, — командует парень, бегая вокруг меня с камерой. — Хочу поймать твою вздымающуюся грудь!

Я, если честно, с трудом представляю, как такое можно поймать, но дико любопытно, что из этого получится. Даже кайф ловлю от работы — с Кимом очень легко. Не нужно притворяться.

Надо просто быть собой….

Я не слышу, как открывается дверь в студию, лишь на каком-то интуитивном уровне понимаю — в комнате кто-то третий. Ну конечно, стул же должны принести.

И очки…

— Ты… — мои глаза округляются, когда в дверном проеме я вижу Платона.

Какого черта он здесь делает? Пялится… Глаза, как пятаки. Пока не могу понять, куда именно они смотрят, но подозрительный блеск в них мне ой, как не нравится. Еще немного, и сожрет меня вместо обеда.

А главное — Платон не собирается никуда уходить!

Но это же нарушение контракта!

Хотя, чему же тут удивляться. Терехову плевать на все контракты мира, если он поставил перед собой цель. И это, походу, в его понимании “вернуть потерянное доверие”…

И как после этого ему доверять?

— Не помешаю? — Платон с наглой ухмылкой заходит в студию и закрывает за собой дверь.

Смотрит на меня все так же пристально, как будто действительно прямо сейчас меня сожрет. Целиком и полностью. Не съест, а именно сожрет, как голодный лев.

Божечки, а я же практически полуголая! Халатик едва прикрывает попу, да и грудь вот-вот выпрыгнет из выреза наружу. Господи, кто придумал этот дурацкий халатик с такой же дурацкой фотосессией?

— А вы, простите, кто? — спустя время интересуется фотограф, слегка хмурясь, пока я по очереди смотрю то на Платона, то на Кима.

Какого черта этот павлин высокомерный приперся на съемку? Неужели…

— Прощаю, — все так же нагло усмехается Терехов, переводя взгляд на парня. — Не против, если я поприсутствую?

— Против! — я влезаю в их диалог, так как Ким, по ходу, в полнейшем недоумении.

Вряд ли понимает, что происходит, да и кто такой Терехов — парня, увы, не проинформировали.

Да кто ж думал, что этот негодяй припрется сегодня на съемку! И чего ему в кабинете не сидится? Обязательно надо нос свой сунуть!

— Раз все “за”… - продолжает Платон, игнорируя мой выпад, но я его все равно перебиваю:

— У тебя есть разрешение? — усаживаюсь на столе, застегиваю две верхние пуговицы, слыша прекрасно, как Терехов насмехается над моими неловкими попытками скрыть свои “прелести” от посторонних глаз.

— Милая моя… — Платон расплывается в улыбке, но я снова его наглым образом перебиваю:

— Я тебе не милая! — кривлюсь, но все равно этот негодяй ржет, как будто хочет меня вывести из себя. — И уж точно не твоя!

— По условиям контракта моя, — Платон усаживается в кресло и закидывает ногу на ногу. — Продолжайте, я мешать не буду. Просто посмотрю.

— Э-ээ… — Ким смотрит на меня, округляя глаза, а я в ответ все сильнее закипаю.

Это уже беспредел какой-то, честное слово. То в кабинете меня провоцировал, заставляя подписать этот чертов контракт, теперь вот на съемки приперся, чтобы я чувствовала себя не в своей тарелке.

Он издевается? Или хочет меня унизить, показав, какое я ничтожество? Ведь прекрасно понимает, что в его присутствии я не смогу работать в полную силу. Начну нервничать, ошибаться…

Да меня от одного его вида тошнить начинает! Неужели Платон не понимает, насколько меня раздражает его наглая физиономия?

— Послушай, Терехов, — я спрыгиваю со стола и поправляю халатик. Опять же под смешок Платона, но я стараюсь не обращать внимания, а то никаких нервов не хватит с этим наглым мажором. — Ты — обычный заказчик, а не собственник. Разницу улавливаешь?

— Пока я плачу деньги, — Терехов, как обычно, умничает в своей любимой нагловато-хамской манере, от чего у меня зубы скрипят и кулаки сжимаются. — То как ты думаешь, имею я право посмотреть, куда мои деньги уходят, или нет?

— Можешь меня уволить! — выдаю довольно громко, наблюдая, как желваки начинают на скулах ходить ходуном. — Я против не буду!

— Помечтай! — фыркает и встает с места, медленно направляясь ко мне. — Будешь работать, как миленькая!

— Ублю… — я вовремя прикусываю язык, понимая, что перегибаю.

Может, Платон и слишком наглый, да и выражается слишком уж по-хамски, но в чем-то он прав. Я могу его ненавидеть, но ведь сама же в этот капкан полезла. Он принял все мои условия, и я теперь не имею права…

— Заканчивай, что же ты замолчала? — он шипит, как змея, а двигается, как хищник, готовый вот-вот разорвать свою жертву.

— Уважаемый, — Платон поворачивается лицом к Киму. — Не могли бы вы на пять минут прерваться?

— Вижу, у вас высокие отношения, — усмехается фотограф, мотая головой из стороны в сторону. — У вас десять минут.

— Ким! — я кричу, глядя на парня, в надежде, что мне это снится.

Не бросит же он меня наедине с Платоном! Он не может!

— Но через десять минут она должна улыбаться, — фотограф останавливается рядом с Тереховым, не отводя от него взгляда, — быть полной жизненных сил и энергии, а так же изобразить мне на камеру страсть. Все понятно?

— Последнее гарантирую! — Платон кивает в подтверждение своих слов, а после впивается в меня взглядом. — На все сто процентов, — добавляет, а я даже не знаю, куда бежать и у кого помощи просить.

Щелчок замка, закрытая дверь, и я, как мышь, попавшая в лапы жирному и зажравшемуся коту. Облизывается, желая получить свой лакомый кусочек во что бы то ни стало.

А бедной мышке и помощи попросить не у кого…

— Я позвоню Аделаиде, — делаю шаг назад, не отводя взгляда от Платона.

— Позже, — движется вперед, как айсберг, рассекающий волны.

— У тебя будут проблемы, — и снова отступаю назад, забывая моргать, так пристально и напряженно смотрю Терехову в глаза.

— Плевать, — он все так же давит на меня, делая эти чертовы шаги в мою сторону.

Ни опоры. Ни поддержки. Ничего!

Я просто не могу даже пошевелиться! Особенно когда упираюсь пятой точкой в край стола, и тут же попадаю в кольцо рук Платона.

Да что ж он такой непробиваемый!

Как будто специально хочет меня вывести из себя, доказав всем и каждому, что он, Платон Терехов, слов на ветер не бросает. Сказал же— хочу ее.

Теперь воплощает свои слова в реальность…

— Отпусти меня, — последняя робкая попытка, но Платон не реагирует. — Это бессмысленно и бесполезно, поверь.

— Я просто хотел посмотреть, но ты… — парень запинается, поднимает одну руку вверх и аккуратно заправляет мои волосы за ушко. — Просто смотреть, оказывается, я не могу.

— Ты…

Договорить, как и послать Платона, я не успеваю — его губы накрывают мои, а мужские руки перемещаются на мою спину. Я даже пискнуть не успеваю, как настойчивый язык парня провоцирует мой, заставляя ответить взаимностью.

А заодно не успеваю подумать о том, что уже завтра буду об этом жалеть…

Но сейчас я на каком-то странном автомате только успеваю обнять Платона за шею, ища в нем опору.

Иначе свалюсь прямо на стол!