Машенька и полковник Медведев

Глава 18

- Эдик, ёпт, хорош дымить! Всю засаду спалишь, — рявкаю на Жданова, который в очередной раз усаживается рядом и тут же наполняет салон густым табачным смрадом.

- Прости, командир. В моём возрасте бросать уже поздно, — буднично отзывается тот. - Да и сдаётся мне, никто не появится. Весь день тут кукуем. Походу трындит подельник.

- Надо будет — будем и ночь сидеть, — пресекаю упаднические настроения, всматриваясь в проулок, где мы караулили пятый час.

Задница уже стала квадратной, спина ныла, плюс ко всему я забыл в кабинете телефон. Единственным развлечением были анекдоты Жданова — их он знал в невероятном количестве, и рассказывать не уставал.

Наводка была жирная: один из ушлёпков, которых мы взяли за инкассаторов, сдал своего кореша. После грабежа они в суматохе разделились, и когда мы первого «приземлили», тот раскололся сразу, выдав этот адрес.

- Я так понял, Кирилл Олегович, теперь ты не в тех условиях, чтобы по ночам в засадах сидеть? — хитро скалится Жданов.

- Чё это?

- Ну, ты в последнее время «прибабился», — ржёт он.

- «Прибабился»? Что за слово вообще, Эдик?

- Да ладно, командир, ты понял. Теперь не только меня жена будет пилить, что я по двое суток пропадаю на службе.

- Мечтай, Жданов, — хмыкнул я и поморщился, вспоминая, как сегодня утром хотелось послать всё к чертям и остаться в объятиях Машеньки. А следом в голове всплыла бывшая, которая в своё время вынесла мне весь мозг своими претензиями к службе. Сейчас я даже смску набрать не могу, и, как назло, номер её в голове не осел, так бы хоть от Жданова позвонил, предупредил.

Может, Эдик и прав и никто не явится, но проверить наводку до конца мы обязаны. Да, я уже в той должности и возрасте, когда могу плюнуть, пойти в кроватку спать, оставив Жданова и ещё парочку ребят доделывать работу, а с утра просто получить доклад. Но я как-то привык работать сам и отвечать за результат лично, а не в кабинете по чужим докладам.

Тем временем пейзаж за окном не менялся — тоска зелёная. Типичная панельная застройка, двор-колодец, ребетня гоняет мяч, бабули на лавках перемывают кости всему району. Вдоль тротуаров вросли в асфальт «убитые вёдра»: ржавые корыта, которые годами занимают места и перекрывают проезд, превращая двор в полосу препятствий. Всё, как обычно, всё серо и до боли знакомо.

Темнело, зажглись фонари, расчертив неровный асфальт жёлтыми пятнами.

В машине стало душно, и я приоткрыл окно, впуская свежего воздуха. В салоне висел плотный, въедливый запах табака, который Жданов приносил с собой, и едва уловимый аромат несвежего кофе из стаканчика в подстаканнике.

- Чё там с собачником, про которого я тебя неделю назад спрашивал? — решил я сменить тему.

Думать сейчас про Машеньку — только травить душу. Свой косяк с телефоном я уже не исправлю. Оставалось надеяться на её понимание... в которое я, после одного неудачного брака и десятков лет службы, верил слабо.

Хотя с ней всё как-то по-другому. Может, и в этот раз обойдётся без выноса мозга.

Тем более, у неё сейчас задачка поважнее имеется. Я ей чётко сказал: вопрос с бывшим женихом надо закрывать. Раз и навсегда. А то, ёпт, что за цирк? Неделю вместе, а я у нее в любовниках числюсь. Как-то не по статусу мне.

Машенька обещала всё разрулить сама. Клятву, можно сказать, дала и закрепила, как положено, так что я вправе надеяться на положительный результат.

Внутри снова кольнуло. Представил, как она будет ждать звонка вечером — и не дождется. Или сама наберет, а я не подниму трубку.

Чёрт впервые в жизни телефон где-то оставил.

А всё этот стажёр, которого Жданову в нагрузку дали. Он мне, кстати, Машеньку мою чем-то напомнил. Такой же ходячий хаос — тоже всё из рук валится, вечно норовит во что-нибудь влететь.

Вот и сегодня — влетел в меня. Прямо со стаканом горячего кофе. Пришлось срочно переодеваться, вот в этой суматохе мобилу и прощёлкал в кабинете.

- Пробил я твоего собачника, — докладывает Жданов, нарушая тишину. - Соседи на него телеги катают, что он там собак кошмарит. Самого не застал, но говорят, щенками приторговывает. Мутный тип.

- Копай, — роняю я, барабаня пальцами по рулю.

- Командир, да какой из меня собачий детектив? — недовольно тянет Жданов. - Мы же убойный отдел, а не служба по отлову живодёров. Это работа для участкового.

Я медленно поворачиваю к нему голову.

- Это приказ, Жданов.

- Есть, командир… — тут же сдувается он и вдруг замирает, кивая на лобовое стекло. - Глянь.

Я перевожу взгляд. К нужному нам подъезду медленно подкатывает массивный чёрный внедорожник.

С водительского вывалилась длинная фигура. Каланча под два метра, крепко сбитая. Что-то неуловимо знакомое в этом тяжёлом, бычьем затылке и уверенной походке...

Чёрт, где-то я его уже видел.

Мужик обошёл машину, коротким рывком открыл водительскую дверь и хозяйским жестом вывел оттуда девушку. Потом нырнул в салон, вытащил пару дорожных сумок, кивнул на подъезд.

- Не, не наш клиент, — откинулся Эдик на заднее сидение.

- А вот сейчас не понял, — не слушая Эдика, я вышел из машины, наблюдая, как этот бугай куда-то ведёт Машеньку.

- Командир, ты что? – подался следом Эдик.

- Сидеть, — рявкнул я, поправил куртку. - И бдеть. Я сейчас.

В голове, будто тумблер щёлкнул. Фокус только на двух фигурах на тротуаре: Машеньки и этого быка.

И это ни фига не жених её. Того я видел. И этого видел. Вот только где?

Успеваю как раз в тот момент, когда они почти зашли в подъезд.

- Стоять! – гаркаю на всю улицу.

Машенька вздрагивает и резко оглядывается, а вот её спутник оборачивается без малейшей суеты. Секундный, цепкий взгляд, что скользит по мне с головы до ног. Кривая ухмылка.

Он точно знает, кто я.

Но меня это не трогает, потому что я вижу, как Машенька испуганно переводит взгляд с меня на него и кутается в плащ, будто пытаясь спрятаться.

- Ты кто такой? – бычу я с ходу.

- Успокойся, полковник, — режет в ответ, и в его глазах мелькает холод.

- Кирилл…— начинает Машенька виноватым тоном, и мне он так не нравится, но тут раздаётся выстрел и резко становится не до разборок.

Ёпт, весь день сидели в засаде, и в тот момент, когда я вышел, появился клиент.

Стрелял Жданов, уже преследующий того.

Я рванул следом, на ходу вынимая пистолет.

Впереди, метрах в тридцати, маячила спина Жданова. Ещё дальше, петляя между припаркованными машинами, неслась наша цель — тень, лёгкая и быстрая. Не то, что тот бык у подъезда.

Мысль о нём обожгла, как кислота.

Внутри меня боролись профессиональный азарт и тупая, ревнивая ярость. И ярость, кажется, побеждала. А это верный путь к ошибке — к той, что стоит жизни. Я заставил себя сосредоточиться на погоне, вытесняя из головы испуганные глаза Машеньки и омерзительную ухмылку этого быка.

- Стой, стрелять буду! — надрывался Жданов, но его окрики тонули в гулких дворах-колодцах.

Наш клиент бежал не на панике. Он знал, куда бежит. Короткая пробежка по прямой, резкий рывок влево, в проулок между двумя хрущёвками. К промзоне. Классика.

- Жданов, по улице, обходи! — рявкнул я на бегу, сворачивая за тенью в узкий, захламлённый проход.

Запах сырости и кошачьей мочи ударил в нос. Под ногами хрустнул битый кирпич. Впереди был тупик. Точнее, двухметровый забор из сетки-рабицы, за которым начинался лабиринт гаражей.

Объект, не сбавляя скорости, кошкой взлетел на забор, перекинул тело и спрыгнул с другой стороны.

Ловкий, чёрт.

Я подлетел к забору секундой позже.

К чёрту акробатику!

Я упёрся плечом и пошёл напролом, мысленно представив того быка. Вес и ярость сделали своё дело. С оглушительным треском рвущегося металла сетка подалась, вырывая крепления и царапая мою и без того потёртую кожаную куртку.

Возможно, именно этот звук заставил беглеца обернуться.

Этого хватило.

В ту же секунду снова выстрелил Жданов.

Беглец рухнул как подкошенный, застонал, но упрямо пополз по-пластунски. Он явно понимал, что за мокруху и грабёж сидеть ему не пересидеть.

Я быстро подошёл, утирая со лба пот. Пистолет в руке смотрел ему точно в затылок.

Он дёрнулся, и я безжалостно встал ему на спину, между лопаток, вдавливая в асфальт. Беглец захрипел, тело под подошвой обмякло.

- Жданов, браслеты! — бросил я через плечо.

Запыхавшийся напарник подлетел, рывком заломил раненому руки за спину. Щёлкнули наручники. Только теперь я убрал ногу и опустил ствол.

Наклонился над ним, всматриваясь в искажённую болью и злобой рожу.

- Полковник полиции Медведев. С этого момента ты имеешь право хранить молчание, потому что каждое твоё слово будет работать против тебя. Ты имеешь право на адвоката. Если у тебя нет средств на адвоката, он будет предоставлен тебе государством. Ты понял меня?

Он что-то промычал в асфальт в знак согласия.

- Ну и отлично. Пакуем.

Одно дело мы почти закрыли.

Теперь предстояло разобраться с другим. Личным.