Машенька и полковник Медведев

Глава 3

Я толкнула массивную дверь. Она зловеще скрипнула, но поддалась.

В нос ударил густой запах чабреца, смолы и дыма.

Я оказалась в просторных сенях. Здесь было сухо и темно, лишь слабый свет пробивался через крохотное оконце под потолком.

Вспыхнул экран телефона — последние 5% зарядки. Я осветила пространство.

Вдоль стены стояли грубые лавки, на крючках висели, кажется, брезентовые плащи, похожие на шкуры убитых зверей. А у входной двери, словно стражи, замерла пара резиновых сапог. Не просто сапог, а настоящих вездеходов пугающе огромного размера. Сорок шестой, не меньше.

Ещё одна дверь, и снова темнота.

Но здесь очень вкусно пахло едой.

Луч моего умирающего телефона высветил грубую мебель, шкуры на полу. И судя по тому, что было тихо и темно никого не было.

Запах жареного и запретного манил куда-то в угол.

На широком столе стояла огромная чугунная сковорода.

Я подошла, подняла крышку и сглотнула слюну. Явно остатки ужина, чуть меньше половины, но как это божественно пахло.

Жареная картошка с мясом. Много масла. Смерть печени. Углеводная бомба.

То, что надо, чтобы сдохнуть от обжорства.

Я схватила вилку, лежащую рядом, обтёрла об ветровку и начала есть прямо со сковороды.

Жир тёк по подбородку.

Это было божественно.

Когда сковорода опустела, взгляд упал на банку с мёдом.

«Гликемический индекс — космос», — пискнул мозг.

«Заткнись», — ответил желудок.

Я открыла банку и, не найдя чистой ложки, зачерпнула густую янтарную массу пальцем. Сладко до головокружения. Первый срыв за столько лет. Как же хорошо.

После еды меня начало колотить от холода ещё сильнее.

Я огляделась в поисках хоть какого-то тепла.

Камин!

Он был огромный, сложенный из камня, но, увы, погасший. Зато рядом с ним стояло старенькое, уютное на вид глубокое кресло.

Решение пришло мгновенно. Раздеваться. Прямо здесь и сейчас.

Ветровка полетела в сторону, шлёпнувшись мокрой тряпкой на доски пола. Следом отправился спортивный топ.

Я плюхнулась в кресло — то жалобно скрипнуло подо мной — и вцепилась в пятку правого кроссовка. Он не поддавался. Грязь сработала как клей.

- Да слезай ты! — прошипела я.

Ухватившись левой рукой за деревянный полированный подлокотник, я упёрлась ногой и дёрнула со всей дури.

Раздался сухой, громкий треск.

- Ой...

Я замерла.

В одной руке у меня был грязный кроссовок, а в другой — оторванный с мясом массивный подлокотник.

- Надеюсь, это не антиквариат, — прошептала я в темноту и попыталась осторожно пристроить обломок обратно, будто пазл, но он грустно свалился на пол, прямо к моим грязным носкам и кроссовками.

- Ладно, разберёмся с мебелью потом, — пробормотала я, чувствуя, как зубы снова начинают стучать.

Тело нестерпимо зудело от грязи. В процессе яростного стягивания второй кроссовки и легинсов, я заметила неприметную дверь в стене.

Посветила туда телефоном, который уже мигал красным. Потом прокралась, будто кто-то меня может заметить, заглянула за дверь.

Ванная! Или душевая!

И, о чудо — бойлер на стене гудел, показывая признаки цивилизации.

Я скинула с себя остатки грязной одежды в раковину и встала под кипяток. Это было блаженство, сродни тому, когда я ела картошку и мёд.

Выйдя из душа, я поняла, что совершила тактическую ошибку.

Полотенца не было. Мои вещи представляли собой мокрый ком грязи в раковине. Я пошарила руками в темноте — ни халата, ни чистого полотенца. Только какие-то огромные фланелевые рубашки на вешалке, но до них идти через холодный коридор, а я снова начала стучать зубами.

Сил не было. Инсулиновый скачок после ужина валил с ног.

В тёмном углу спальни виднелась кровать. Огромная, неряшливо застеленная мохнатым покрывалом. Она просто манила своей божественной горизонтальностью.

Вариантов не осталось.

Я, как была — мокрая и голая — с разбегу нырнула под тяжёлое пуховое одеяло. Оно пахло лесом, хвоей и совсем чуть-чуть табаком. Совсем не противно, а даже приятно.

«Я только согреюсь, — подумала я, сворачиваясь калачиком. — Пять минут… А то ещё медведи… тьфу ты, хозяева нагрянут… А я… здесь… в их постели…»