Машенька и полковник Медведев

Глава 6

- Два дебила – это сила, — констатирую факт, глядя Машеньку, которая распласталась на полу. Сверху — как надгробная плита — моя сковородка.

- Ну зашибись, — вздыхаю обречённо. – Ещё жмура мне не хватало. Отдохнул, бля.

Лежит, не шевелится. Рубашка сбилась, на поясе сумка.

И куда мы такие красивые собрались со сковородкой наперевес?

Поправляю полотенце на бёдрах, затягиваю узел туже, прежде чем нагнуться над этой блаженной. А то знакомы всего ничего, а «вещдоков» в виде голой натуры друг другу уже на целую статью подкинули.

Что сделать-то хотела? Напугать? Или прибить? Явно не убиться чугуном у меня на глазах.

Разжимаю тонкие пальчики с ручки сковороды, приподнимаю.

Машенька в нокауте. На лбу шишка, но вроде дышит.

- И каково хера ты на мою шею, Машенька? — поднимаю её с пола, прижав к себе.

Лёгкая такая, мордашка в удивлённой гримасе застыла, губки разомкнула.

Если забыть, что она ебанутая на всю голову — даже симпатичная. Жаль, что дурная по всем признакам.

А после удара сковородкой явно окончательно кукуху сотрясло.

Несу, укладываю на кровать. Голову чуть приподнимаю, ощупаю шишак на лбу. Знатный будет «фонарь». Надо бы метнуться на кухню за льдом, пока отёк не сдавил то немногое, что у неё там вместо мозга, а то мало ли...

Она распахивает глаза ровно в тот момент, когда я нависаю над ней в миллиметре, разглядывая её.

- Что… вы… делаете? – шепчет.

В глазах ноль мыслительного процесса. Зато паника — полным ходом.

- Мозги ищу. Пока безуспешно, — рычу ей в лицо, перехватывая дёрнувшуюся руку. - Расслабься, Рэмбо комнатный. Сотряс у тебя по ходу. Пытаюсь понять, насколько сильный, или ты по жизни такая контуженная.

- Да всё нормально, — неубедительно шепчет она, замирая подо мной, и смотрит на меня снизу вверх так, трепетно, как оленёнок на ствол снайперской винтовки. И от этого мой организм снова радостно салютует, подавая совершенно неуместные признаки жизни под полотенцем.

Да ёб твою ж мать!

И чем эта пигалица берёт только?

Одно же сплошное недоразумение.

А сейчас с этим шишаком, глазами в кучу так вообще, без жалости не взглянешь. Но вот мой одичавший организм совсем не против этого анекдота. Понятное дело, что после развода, я баб к себе не подпускал настолько близко, а эта вон уже пару раз в кровати полежать успела, ещё и голая, и сейчас-то не шибко одета. Ведь ничего же под моей рубашкой нет.

Глаза против воли скосились на вырез на её груди, довольно распахнутый, надо сказать, и я ведь уже видел, как там идеально всё, но сейчас, когда она лежит подо мной, беспомощная и испуганная, в паху тянет так, что хоть вой.

- Нормально у неё всё... — выдыхаю, заставляя себя поднять глаза обратно к её лицу. - Лежи смирно. Сейчас лёд принесу, а то будешь как единорог, с твоего же фантика ходить.

Разворачиваюсь и иду к шкафу. Перегородок в доме нет, всё как на ладони, но мне плевать. Скидываю полотенце, быстро ныряю в треники и свежую футболку. Не хватало опять светить перед ней «кобурой», и так сигналы тела слишком однозначные. Мало ли что эта полоумная решит, опять за сковороду схватится.

Иду за льдом, мельком глянув на Машеньку.

Косится на меня, аккуратно пальчиками подбираясь к своей шишке. А потом начинает пищать, так как нащупывает вершину, дёргается, пытаясь встать, её тут же заносит — гравитация сегодня не на её стороне.

- Что это?! Что?! — звенит её панический голос.

Рука-лицо и прочий пиздец.

Хватаю из морозилки пакет с замороженным горошком и возвращаюсь к кровати, пресекая её попытки навернуться с высоты собственного роста, водружаю горошек ей на лоб, он расползается по всему её лицу.

- Это тебя надо спросить, камикадзе недоделанная, что это? Или ты пыталась таким оригинальным способом картошку пожарить — прямо на лице?

Из-под горошка раздаётся только всхлип, даже жалко становиться.

- Что сделать-то хотела?— спрашиваю, садясь на край кровати и утирая слезинку, которая бежит по её щеке.

-Вы, правда, не маньяк? – всхлипывает Машенька.

- Правда, — тяжело вздыхаю, видимо, наконец, понимая её мотивацию. – Полковник полиции Медведев Кирилл Олегович. Начальник отдела по раскрытию убийств Управления уголовного розыска. Мне тридцать девять лет. Приехал сюда передохнуть на выходные, поохотиться, а тут ты со своими единорогами...

- Слишком вы молоды для полковника, — раздаётся упрёк из-под горошка.

- А много ты полковников видела, эксперт? — хмыкаю, без зазрения совести скользя взглядом по её стройным ножкам, с тоской думая, что мне вот с такой трепетной ланью, вообще не по пути.

- Ну не то чтобы…— начинает Машенька, но вдруг подрывается, скидывая горошек с лица. – У меня же там подруга…она же меня потеряла, с ума сходит, наверное…а я здесь… — начинает метаться по кровати, пока я её не прижимаю обратно.

И как-то неловко вышло. Двусмысленно опять.

Закинул её тонкие запястья за голову, склонился над ней.

Машенька глазищи вытаращила. Замерла. Дышит часто-часто, испуганно рассматривая моё лицо. Она снова излучает этот трепетный страх, и мои инстинкты мгновенно обнажаются.

- Хватит гарцевать, — рычу, потому что непонятно, чего это меня так плющит от неё.

Машенька судорожно сглатывает, и я почти физически ощущаю потребность попробовать её губы на вкус. Смять эту наивность.

Сжимаю челюсти, чтобы не сболтнуть и не сделать лишнего, давлю в себе эти непонятные порывы. Резко разжимаю пальцы, отпускаю её и выпрямляюсь. Отхожу на шаг.

- Шишак свой трогала?

Она кивает, глаза снова слезами наполняются.

- Поверь, на вид ещё хуже. У тебя, возможно, сотрясение. Хотя судя по тому, как резво ты тут скачешь, жить будешь. Но лучше перебдеть. Так что, Машенька, лежи смирно до утра, а там решим по твоей транспортировке. В лес сейчас даже я не выйду.

- Но… — пытается вставить она.

- Лежать! — гаркаю на весь дом, и Машенька тут же вжимается в матрас и затихает.

Свалилась же на мою голову!

Как теперь до утра дожить, чтобы её не прибить, или того хуже… не трахнуть.