Мой эльфийский заказ

Глава 12. Невероятная история

Роан

Когда на выжженой лесной поляне он начал терять сознание, то думал, что больше не очнется, но спустя какое-то время открыл глаза.

Над ним качался белый потолок с кривой трещиной в центре. На лицо падал солнечный свет. Голова раскалывалась, а язык был сухим, как песок в пустыне.

«Где я?» – была первая мысль.

А вторая:

– Ривер!

Он прохрипел ее вслух, сев на постели.

И скривился от боли в забинтованном плече.

Чьи-то мягкие руки с запахом лекарственных трав помогли ему опуститься обратно на подушки.

Сквозь туманную рябь перед глазами проступило лицо женщины. Она склонялась над ним – белые косы, острые уши.

Эльфийка!

Роан дернулся к изголовью кровати.

Перед внутренним взором в рваных вспышках красного света замелькали воспоминания.

Его подруга падает на колени.

В ее груди стрела.

Эльфам нельзя доверять. Они – убийцы!

– Тише, тише, не надо, пожалуйста, – голос женщины был ласковым, мягким, как и ее ладони. Она пыталась помешать Роану подняться с постели. Из-за ранения он стал омерзительно слабым и неуклюжим.

Незнакомая эльфийка тем временем уговаривала его не двигаться, чтобы не разошлись швы.

– Они были предателями. Я не знала. Поняла это только вчера, когда увидела тебя на земле всего в крови. Наша встреча должна была пройти иначе. Прости меня, сын. Умоляю.

Сын?

Роан замер.

Эта женщина с нежными руками – его… мать?

В груди болезненно сжалось.

Он никогда не видел своих родителей. Его вырастил дедушка Эрималь, обычный человек. Он говорил, что дома Роану грозила большая опасность, поэтому его увезли далеко-далеко и поселили среди людей. Но, по словам опекуна, это было временно. Дедушка Эрималь обещал, что однажды Роан вернется к семье.

Вот, вернулся.

И чуть не погиб.

Роан недоверчиво всматривался в лицо женщины, сидящей на маленьком стуле рядом с кроватью. Подсознательно он искал в ней свои черты. Мать и сын должны быть похожи, верно?

Ее кудри белее снега, взгляд – чистая лазурь, но у лучников в лесу тоже были такие глаза и волосы.

– Не вини меня, прошу! – женщина всхлипнула, и по ее щекам побежали слезы. – Пожалуйста, не думай, что я тебя бросила. Мне пришлось расстаться с тобой, хотя мое сердце разрывалось на части. Но другого выхода не было. Я спасала тебе жизнь!

Она глубоко вздохнула, словно собираясь с душевными силами, чтобы продолжить свою мучительную исповедь.

– Все мои дети умирали во младенчестве, – ее голос дрожал. – Однажды они просто переставали дышать. Мой первенец заснул в кроватке и не проснулся. Мой второй сын… Каждый. Каждый мой ребенок! Я родила троих, и все они…

Маленькая, хрупкая, она съежилась на стуле, и ее тонкие плечи содрогнулись от беззвучных рыданий. Смотреть на нее было физически больно. Роан ощутил внезапное желание утешить плачущую перед ним женщину.

Его мать.

Эльфийка на стуле – его мать.

Никак не получалось это осмыслить.

– Брат убедил меня, что это проклятье рода. И когда на свет появился ты, мой четвертый, мой последний ребенок, я решила отослать тебя подальше из Альтарина. Я была уверена, что только так могу защитить свое единственное дитя. Что рядом со мной ты в опасности. Но…

Сгорбившись еще больше, она закрыла лицо руками.

– Вскоре мой муж погиб от болезни. Горе от разлуки с тобой и моим любимым было чудовищным. Я словно умерла. Брат взял на себя обязанности правителя. Все это время он управлял королевством, а я жила редкими весточками о тебе. Письма старика Эрималя были моей единственной радостью. Знать, что ты жив и здоров, что у тебя все хорошо…

Она выпрямилась на стуле, и ее лицо полыхнуло яростью.

– Теперь я знаю: мой брат – предатель. Ему нужна была власть. Мои несчастные малыши… наследники, мой муж – это все дело его рук. Меня он пощадил только потому, что я была все равно что тень. Дела государства меня не волновали. Годами я варилась в своем горе, жила внутри него, как в пузыре, и не замечала ничего вокруг.

Далеко не сразу до Роана дошло, что его мать не обычная женщина – королева, а он – наследник престола. Это черное дерево на флаге и в записке – герб правящего дома, его семьи.

Поэтому его пытались убить.

Теперь история, которую он слышал, звучала еще более невероятно.

– А потом я узнала, что ты попал в беду, – продолжила мать. – И что-то в моем сознании перевернулось. Я подумала… ты вырос, проклятие, должно быть, утратило силу… со мной, в Альтарине, среди своего народа, ты будешь в большей безопасности, чем в чужом королевстве с безумными законами. Я обратилась в Гильдию наемников…

– Ривер…

Роан сел так резко, что рана под бинтами болезненно отозвалась.

Внутри все сжалось от неизвестности и страха услышать дурные вести.

Он ведь не потерял ее?

Там, на лесной поляне, в нем пробудилась магия, а это значит…

– Ты говоришь о девушке, что была рядом с тобой? – спросила королева.

– Что с ней?

В груди стало тесно. С каждым ударом сердца в ушах нарастал гул крови.

– Она не…

Роан не мог произнести это страшное слово. Казалось, озвучив свои страхи, он сделает их реальными.

«Ривер, Ривер, Ривер», – имя любимой билось в его сердце, огнем обжигало разум.

В ожидании своего приговора, Роан до боли впился пальцами в простыню.

«Скажи, что она жива! Пусть с ней все будет в порядке! Умоляю!»

Мать светло улыбнулась, и от сердца отлегло.

– Наши целители едва успели вытащить ее с того света.

Роан прикрыл глаза и обмяк на постели.

Жива! Жива! Жива!

Королева смотрела на него с ласковым пониманием.

– И ее здоровью ничто не угрожает?

– Лучшие лекари Альтарина трудились над тем, чтобы поставить твою любимую на ноги. Повезло, что Альви предупредил нас о вашем приближении, иначе мы бы не подоспели вовремя.

«Любимую», – подумал Роан, и его окатила волна жара.

– Альви? – Было так хорошо, что начало клонить в сон. Напряжение ушло, и мышцы превратились в желе, но ему нравилось это ощущение полной расслабленности.

– Наш семейный фамильяр.

Роан нахмурился, а потом перед глазами мелькнул момент, когда разноцветная ящерка рванула в небеса, будто вспомнив о важном деле.

Альви… это их Ужин?

– Она… мальчик?

– Да, самец карликового дракона. А что?

Милая мордашка, розовые лапки.

Вот Ривер удивится!

Ему остро захотелось оказаться сейчас рядом с ней – взять ее за руку, рассказать о своих чувствах, а если на последнее не хватит храбрости, вместе посмеяться над сюрпризом, что подкинула им хвостатая «подружка».

– Я могу ее увидеть? – спросил он.

* * *

Его мать, королеву эльфов, звали Талина, а его собственное имя, полученное при рождении, звучало несколько длиннее, чем он всегда считал – Роанэль.

Ему не нравилось. Он привык к человеческому произношению своего имени.

Но все, кого они встречали по пути к Ривер, склоняли перед ним головы и с почтением выдыхали:

– Ваше высочество Роанэль!

– С возвращением, ваше высочество Роанэль!

– Да озарит вас свет Древних, ваше высочество Роанэль!

Было непривычно и немного неловко.

Свежие швы под бинтами ныли. Он где-то повредил ногу и слегка прихрамывал. Голова была одновременно и ватной, и звеняще пустой, и тяжелой, как чугунный котелок.

Его повсюду преследовал запах пепла. Запах его темной магии. Из той злополучной книги, отправившей его в тюрьму, Роан знал: это нормально, теперь так будет всегда. Со временем он привыкнет и перестанет замечать эту неприятную особенность, а пока надо смириться и потерпеть.

Гораздо больше его волновало сейчас другое.

Ривер.

Осознав свои чувства к ней, он оробел. Его разум наводнили вопросы.

Что, если она отвергнет его любовь?

Что, если покинет Альтарин, едва встав на ноги?

Что, если исчезнет из его жизни так же внезапно, как появилась?

Он не мог ее потерять!

Неожиданно коридор закончился, и перед ним выросла белая арочная дверь.

– Ступай, – шепнула ее величество Талина с добродушной усмешкой, похоже, прекрасно понимая, отчего ее сын так взволнован.

В бежевую спальню, залитую солнечным светом, он вошел один и тут же направился к постели. Полог балдахина, воздушный, как дымка, был аккуратно закреплен на столбиках кровати тонкими лентами.

Ривер спала на спине, накрытая до пояса одеялом. Сквозь навязчивый запах пепла Роан уловил легкий цветочный аромат, исходящий от ее кожи и волос.

Он мог присесть на краешек постели, но не осмелился и взял стул у окна. В царящей тишине его шаги звучали особенно гулко, что заставляло его ступать осторожнее.

Некоторое время Роан просто любовался своей избранницей – трепетом ее ресниц, изгибом чувственных губ, линиями прекрасного лица. В груди у него что-то дрогнуло, наполняясь теплом и светом. Он потянулся и нежно, внутренне замирая, коснулся костяшками пальцев мягкой щеки – очертил скулу, подбородок. Убрал от глаз непослушный локон.

– Поцеловать меня хочешь, – вдруг сказала Ривер, не поднимая век, и от неожиданности эльфийский принц едва не упал со стула.

Сердце подпрыгнуло и превратилось в звенящий колокол.

А эта коварная особа улыбалась, довольная тем, что застигла его врасплох.

С хитрым видом она приоткрыла один глаз.

– Ну так что? Хочешь? Признайся, ты сейчас думал, как бы поцеловать меня и при этом не разбудить.

Роан судорожно сглотнул.

Он сначала замотал головой, потом закивал и вконец растерялся.

– Целуй! – приказала Ривер властным, не терпящим возражений тоном и в ожидании закрыла глаза.

Роан не шелохнулся.

– Ну! – поторопила его возлюбленная, едва заметно улыбнувшись.

Он нерешительно наклонился к ней, опершись ладонью на край постели, и… замер.

Гибкие белые руки взметнулись вверх и обвили его шею. Ривер мягко, но настойчиво потянула его к себе, надавив на затылок. Роан успел лишь коротко вздохнуть – в следующий миг их губы встретились.

По всему его телу прошла дрожь удовольствия. Он застонал и углубил поцелуй, зарываясь пальцами в волосы Ривер. Она подалась ему навстречу – страстная, горячая, живая. Кровь в ней кипела. Сердце любимой стучало так яростно, что казалось, он чувствует этот ритм на кончике ее языка.

Она цеплялась за плечи Роана, тянулась к нему, отдавалась его губам. Запах ее тела кружил голову – глубокий, влекущий, запретный. Аромат женской тайны, которую он отчаянно жаждал познать.

В штанах набухло, потяжелело, налилось огнем. Его охватил плотский голод, сильный настолько, что затряслись руки.

Забывшись, он лег на Ривер, а та нечаянно задела бинты на его плече – и оба одновременно застонали от боли.

Пришлось разомкнуть объятия.

Встретившись взглядами, они рассмеялись.

– Мне сказали, твоя магия пробудилась, – тон у Ривер был ласково-игривый, взгляд – лукавый; она смотрела на Роана с веселым прищуром и улыбалась. – Похоже, все три условия выполнены. Даже не знаю, в кого ты успел влюбиться в той лесной глуши.

Ее озорное настроение передалось Роану, и он пошутил:

– Не иначе, как та старуха с зелеными волосами запала мне в душу.

Ривер захихикала, но осторожно, чтобы не потревожить рану.

Глядя на нее, Роан ощущал внутри звенящую легкость – он боялся признаться в своих чувствах, но слова оказались не нужны, все получилось само собой – просто и естественно.

Безотчетно он коснулся своих горящих губ.

Его взгляд жадно огладил манящие изгибы под одеялом.

Заметив, куда он смотрит, Ривер улыбнулась еще шире.

– Ну что, запретов больше нет? Не терпится пуститься во все тяжкие? Сожалею, но придется подождать, пока мы оба снова будем в форме.

«Опять ждать…» – в мыслях застонал Роан, а вслух сказал:

– Я ни о чем таком не думал.

Его острые уши запылали – в этот раз не от смущения, а от вранья.

Годы целибата подошли к концу. Он сам поразился той жаркой буре, что взвилась у него внутри от одной только этой мысли. В нем проснулся голодный до удовольствий зверь. Железные цепи самоконтроля истончились до хрупких нитей, готовых лопнуть.

Но надо было держать себя в руках.