Мой эльфийский заказ

Глава 5. Я никуда с тобой не поеду!

Роан

Роан откровенно наслаждался своим сном. Обычно его сон представлял собой вереницу цветных или черно-белых образов, но в этот раз вместо хаотичных картинок были ощущения. Очень острые, очень явственные.

Его живот напрягался, а между ног тянуло, но не от боли, а приятно, как при возбуждении. Он знал это чувство, нередко испытывал его по утрам в кровати и вечерами, когда во время купания поливал водой из ковшика свой девственный член. В паху набухал жар, мошонка сжималась в тугой крепкий ком, и по всему телу растекалось томительное тепло.

Спящий Роан начал елозить задницей по матрасу, сбивая под собой простыню. Мышцы его бедер с внутренней стороны мелко подрагивали, соски твердели и ныли, чувствительные до неприличия.

Он всегда считал, что только женские соски требуют ласк, а потому стыдился своих фантазий, в которых чужие руки и губы касались его груди. Желания, недостойные настоящего мужчины. С мужскими сосками не играют. У мужчины только один центр удовольствия, который надо трогать и возбуждать. Не по-мужски это – позволять девице дразнить и вылизывать свою грудь. Но сейчас Роану очень хотелось, чтобы его соски, эти зудящие комки плоти, сжали пальцами на грани муки и блаженства.

Его и раньше посещали непристойные сны – и часто, что неудивительно, ведь он молодой здоровый мужчина, который вынужден годами хранить целибат и отказывать себе даже в маленьких слабостях. Ночью, когда тиски самоконтроля разжаты, тело заявляет о своих потребностях, и Роану чудится всякое. Например, что рука невидимой любовницы ласкает его внизу, доводя до исступления.

Такое уже случалось. Но никогда еще сны не были настолько реальными.

С этой мыслью Роан открыл глаза.

Его зрение оставалось мутным, разум вязким, когда он почувствовал: что-то давит на его плечо. Вслед за этим ощущением пришло другое – его груди касался легкий ветерок. Через секунду Роан осознал: этот ветерок – дыхание, тяжесть на плече – чья-то голова. Обоняние уловило сладкий цветочный запах чужих волос. К его боку прижималось мягкое теплое тело. Женское.

Не успел Роан осмыслить эти детали, как его сонный разум подкинул ему новые.

У него в штанах рука!

Чьи-то нежные пальцы трепетали на его лобке, затем осторожно поползли вверх, пытаясь выбраться из-под ткани. Пояс штанов натянулся и шлепнул по животу, и этот шлепок окончательно разбудил Роана.

Рука!

Кто-то трогал его между ног, пока он спал! Без разрешения щупал его член, из-за чего тот набух и пульсировал тягучим удовольствием.

Роан сел, скинув с себя живую тяжесть. Попытался встать с кровати, но раздался странный звон, и его за руку дернуло обратно на матрас.

Что это?

Память возвращалась урывками. Наконец события вчерашнего дня развернулись перед ним, как пергамент с размытыми иллюстрациями.

Он прикован наручником к этой ненормальной!

Она пристегнула его сначала к изголовью кровати, затем к себе, а ночью полезла к нему в штаны.

Роан шумно втянул ноздрями воздух.

– Это не то, о чем ты подумал, – сказала безумная брюнетка.

Девица сидела в центре постели. Ее лицо немного опухло, как бывает после вечерних излишеств, под глазами залегали круги, а волосы на голове напоминали гнездо.

Роан кое-как сполз с кровати, и теперь их с этой сумасшедшей разделяло расстояние, равное длине двух вытянутых рук и короткой цепи между браслетами наручника.

– Я не хотела. Мне снился сон. Я играла со змеей, а потом оказалось, что эта змея…

Взгляд девицы скользнул к позорной выпуклости у него в паху. Именно этот момент Роан выбрал, чтобы вспомнить ощущения от ее руки у себя в штанах, и член между ног предательски дернулся.

Роана затопило смущение, смущение выкипело до гнева, а гнев в свою очередь сменился безграничным ужасом.

О боги, он нарушил Запрет!

От этой мысли внутри все похолодело.

– Что ты наделала?.. – шепнул Роан, продолжая леденеть.

Его голос охрип, язык онемел и начал заплетаться, как у пьяного.

Столько лет – столько лет! – он боролся с искушениями, воспитывал силу воли, держал себя в ежовых рукавицах, терпел, превозмогал! И все напрасно! Эта ненормальная все испортила!

Ему стало дурно. В груди закололо. Пальцы задрожали.

– Эй, ты в порядке? – нахмурилась его похитительница. – Слушай, ну не стоит так переживать. Не девица же, чтобы трястись за свою честь. Ну потрогала я тебя немного. Подумаешь. Ты даже не кончил.

Не кончил.

Тиски паники немного ослабли.

Она права, ничего страшного не случилось. Они не занимались любовью, он не проник в женское тело, не излился в чужую ладонь. Может, пронесло?

Роан перевел дух и свободной рукой стер испарину со лба. Ощущение было такое, будто он прошелся по краю пропасти.

– Ну ты странный, конечно, – протянула ненормальная. Эстер. Кажется, этим именем она представилась мужику за барной стойкой таверны.

Может, в ее глазах Роан и выглядел чудаком, но она просто не знала про Запрет, не понимала, что стоит на кону, вообразить не могла, насколько высоки ставки. Целибат не его выбор, а необходимость. Ему надо продержаться до определенного момента, а потом он получит свободу и вместе с ней бесценный дар. Этот дар стоит того, чтобы потерпеть, застегнув штаны на замок. И Роан никому не позволит пустить свои многолетние труды насмарку!

Он посмотрел на Эстер и почувствовал, как румянец заливает лицо. До поры до времени девушки – запретный плод, и, чтобы избежать соблазнов, Роан привык держаться от них подальше. Поэтому у него совсем нет опыта общения с противоположным полом и он так смущается рядом с этой беспардонной особой. Слишком уж она смелая, непредсказуемая и развязная. Это его в ней и отталкивало, и привлекало.

– Что-то мой проснувшийся организм захотел в уборную, – вдруг сказала Эстер.

Не успел Роан испугаться, как она засмеялась и добавила:

– Хорошо, что у меня есть ключ от наручников.

«Очень хорошо», – подумал Роан с бесконечным облегчением, ибо в этот самым момент почувствовал, что после долгой ночи его распирает от желания посетить ту же комнату, что и Эстер.

– Ты все-таки его не проглотила?

Его облегчение было настолько велико, что он временно простил ей и руку в штанах, и все вчерашние выходки.

– Ну я же не идиотка, – улыбнулась его спутница и полезла в карман штанов.

Улыбка с ее лица быстро пропала. Нахмурившись, Эстер засунула руку поглубже в карман и принялась там лихорадочно шарить.

– Где же он? – она похлопала по своим брюкам, встряхнула тонкое одеяло, которым они накрывались ночью, расправила складки простыни вокруг себя.

Пока девушка суетилась, в груди Роана росло дурное предчувствие, а вместе с ним – позывы в уборную.

Следующие слова Эстер прозвучали в его ушах похоронным набатом.

– Проклятье! Ключ исчез!

* * *

Звякая цепью наручника и мешая друг другу, они нервно ощупывали постель – каждый уголок, каждую складку простыни. Поднимали подушки, опускались коленями на пол и заглядывали под кровать. Ключа нигде не было.

– Ну не мог же он просто взять и раствориться? – сокрушалась Эстер.

– А ты точно уверена, что не глотала его? – Роан выразительно посмотрел на ее живот под тканью мятой туники.

– Я что, по-твоему, совсем больная? – огрызнулась его спутница.

Он тактично промолчал, но с намеком кашлянул в кулак.

Поиски продолжились.

Словно еще на что-то надеясь, Эстер уже в третий раз вывернула карманы и с досадой сунула палец в незаметную дырочку в подкладке штанов. Через нее ключик, похоже, и выпал. Но где, в каком укромном уголке, он закончил свое путешествие?

Они осмотрели весь пол, включая щели между деревянными досками, залезли под комод и тумбы, но отыскали лишь многолетние залежи пыли. Подняли матрас, полюбовавшись треснувшей решеткой кровати. Отдернули шторы, чтобы изучить подоконник, хотя этот вариант не выдерживал никакой критики и больше напоминал жест отчаяния.

– Остается только одно, – с обреченным видом вздохнула Эстер.

– Бежать за пилой? – предположил Роан, посмотрев на дверь.

Он был близок к тому, чтобы начать пританцовывать на месте. На фоне грозящего конфуза все остальные проблемы казались мелкими и незначительными.

Лицо горело. Над верхней губой выступил пот. Растущим лихорадочным жаром организм Роана умолял его поторопиться.

Эстер поднялась с пола, дернув вверх и своего собрата по несчастью. Но вместо того, чтобы отправиться за хозяином таверны и пилой – железными кусачками, топором, хотя бы чем-нибудь – она застыла посреди комнаты и начала повторять:

– Бес, бес, поиграл – отдай.

Роан вылупил на нее глаза.

– Ты сейчас серьезно? – медленно проговорил он, не веря своим ушам.

Давление внизу живота усилилось. У него не было времени ни на глупые шутки, ни на чужие суеверия, и он рванул к двери, потащив за собой эту безумную чудачку. Та, к счастью, не сопротивлялась.

Ранним утром в зале таверны никого не было. Не только посетителей, но и подавальщиц. Пустые столики, тишина и полумрак за барной стойкой, ни единого звука и шороха, будто за одну ночь мир полностью обезлюдел.

Просторную комнату с закопченными балками пересекали косые лучи. Свет был серый и мутный, словно испачкался, проходя сквозь грязные окна. Дощатый пол пронзительно скрипел при каждом шаге. А вчера они этого скрипа не слышали за чужими разговорами и другим шумом.

Им пришлось изрядно побегать, чтобы найти хотя бы кого-нибудь в этом царстве сна и покоя. В конце концов им помог угрюмый бородач, коловший дрова за конюшней.

Рискуя остаться без руки, они растянули на дубовой колоде цепь, что соединяла два браслета, и лезвие топора за три удара разбило металлические звенья.

– Где тут уборная? – сразу спросила Эстер, крутя на запястье свою половину наручника.

Их спаситель указал в сторону узкого деревянного сарая на краю поля рядом с лесом.

– Я первая! – закричала Эстер и метнулась к этой хлипкой на вид конструкции под открытым небом.

Роан, который уже не мог терпеть, бросился за ней.

Происходящее с трудом укладывалось в его голове. Как он, уважаемый мужчина, владелец дорогой книжной лавки, докатился до такого? Бежит в туалет наперегонки с женщиной. О боги!

В его представлении девушки – возвышенные, стыдливые создания, которым чуждо все низменное, телесное. Они, конечно, посещают уборную, но тщательно скрывают сей нелицеприятный факт, чтобы не разрушить свой романтичный образ.

Эстер было плевать на всякие там романтичные образы. Оглянувшись, она показала отстающему Роану язык.

Ну что за девица! Никогда он не встречал похожих на нее, даже подумать не мог, что существуют такие бесстыдницы!

Нужда поджимала. Он ускорился и через пару метров догнал и обогнал свою соперницу за право первой посетить уличный туалет.

Эстер сердито выдохнула ему в спину. Внезапно Роан поймал себя на желании подразнить ее так же, как дразнила его она, и удивился самому себе. Боги, что с ним? Почему его жизнь в последнее время напоминает шутовской балаган? Раз за разом эта ненормальная особа вынуждает его делать вещи, о которых раньше он и помыслить не мог.

– Эй, пусти меня! – прилетело сзади. – Ты же мужик! Можешь и под дерево сходить.

– Я тебе что, животное – гадить на улице?

К вопросам культуры он подходил крайне щепетильно.

Вожделенный сарай был уже близко, но Роан не успел обрадоваться – его нога по щиколотку провалилась в кротовую нору. Пока он пытался выбраться из ловушки, Эстер пробежала мимо и дернула на себя дверь уборной. На пороге она обернулась, чтобы показать ему так называемый длинный нос – всем известный издевательский жест, когда к кончику носа приставляешь большой палец растопыренной руки.

Ну просто невозможная женщина! Он должен был злиться на нее, но неожиданно понял, что ему весело.

* * *

Теперь, когда над ним больше не висела угроза чудовищного позора, можно было подумать и о других вещах.

Например, о вчерашнем совместном душе. Или о наглой ночной гостье.

На самом деле Роан не хотел предаваться воспоминаниям – они порождали внутри непонятный трепет и ненужные шевеления в штанах. Не хотел. Но раз за разом обращался мыслями к этим двум моментам.

Никогда еще женская рука не касалась его так откровенно. Опыт был волнующий и опасный. Снова и снова Роан вспоминал свои ощущения. Нарастающее тепло в паху. Сладкое натяжение в мошонке, которое усиливается с каждой секундой. Волны удовольствия, что бегут по дрожащим бедрам. Горящие огнем соски и губы.

Он не желал думать об этом еще и потому, что при взгляде на Эстер у него на лице вспыхивал предательский румянец.

Она трогала его член. Их голые тела соприкасались. Он помнил упругую пышность ее груди, когда на секунду они прижались друг к другу в душевой таверны.

Перед отъездом Эстер повела его завтракать. В ожидании заказа она крутила на запястье браслет разбитого наручника и лениво смотрела в окно, грязное настолько, что пейзаж за ним едва угадывался.

Роан косился на ее руки. На ее изящные тонкие пальцы. Теперь он знал, какие они теплые и нежные.

Когда неуклюжая подавальщица с хмурым видом грохнула на стол тарелки с едой, Роан был уже полностью твердым от своих мыслей.

– Ты чего такой красный? – спросила Эстер, ковыряясь вилкой в салате из свежих овощей.

– Душно здесь, – Роан изо всех сил пытался сидеть смирно и не ерзать на стуле, но штаны стали слишком тесными и передним швом давили на пах.

– Кстати, я думаю… Думаю, пора нам познакомиться, – она наставила на него вилку с нанизанным на зубчики огурцом в сметане. – Все-таки нам много времени предстоит провести вместе, а ты до сих пор не знаешь, как меня зовут.

– Эстер, – выдохнул Роан и отчего-то смутился.

Произнося ее имя вслух, он вдруг почувствовал знакомый трепет, как если бы сказал что-то запретное.

Его собеседница озадаченно свела брови, затем усмехнулась, стрельнув взглядом в сторону бара.

– А-а-а… Нет, – она взмахнула рукой. – Это ненастоящее мое имя. Свое настоящее я каждому встречному-поперечному не называю. Ривер, – она протянула ему ладонь через стол. – Извини, но фамилию оставлю в секрете.

Ривер.

Роан никогда не встречал девиц с таким именем. И никогда не видел, чтобы женщина протягивала ладонь для рукопожатия.

Ладонь.

Он посмотрел на нее и покраснел еще гуще. Память подкинула ему парочку жаркий видений.

Не удержавшись, он поерзал на стуле и аккуратно дотронулся до предложенной руки. Кожа у Ривер была шершавой от мозолей, но все равно приятной наощупь. Член в штанах дернулся.

В этот момент к их столику подошел знакомый молчаливый мужик, который вчера жарил мясо на заднем дворе таверны, а затем обслуживал посетителей в баре.

Его огромная волосатая лапища сжимала листок бумаги. Когда нелюдимый бармен опустил его на столешницу, они увидели, что это письмо – тонкий белый квадратик, запечатанный сургучом.

– Забыл вчера отдать, – пробасил он грубым осипшим голосом. – Это же вы Эстер Грэм?

Ривер кивнула и пальцем подтянула к себе конверт.

Походкой медведя мужик потопал обратно к бару, где принялся протирать кружки полотенцем.

Тем временем спутница Роана сломала печать и вскрыла письмо. Бумага захрустела под ее пальцами. По мере чтения изящные черные брови Ривер ползли вверх.

– Хм, – изрекла она и посмотрела на Роана, потом на развернутую записку в своих руках и снова на него.

Наблюдая за ней, он почувствовал укол любопытства.

Что там? Это каким-то образом связано с ним, иначе как понимать ее странный взгляд, брошенный через стол?

Но никто, разумеется, не спешил отвечать на его вопросы. Ознакомившись с посланием, Ривер свернула его, положила рядом с собой и накрыла ладонью.

– Позавтракаем и в путь, – сказала она.

В путь…

В неизвестность.

К таинственной заказчице.

Что ждет его в конце этого путешествия? Может, гибель?

Роан опустил взгляд в свою тарелку, в которой лежали порезанные, перемешанные и политые белым соусом овощи, и медленно произнес:

– Я никуда с тобой не поеду.

Эстер… то есть Ривер тяжело вздохнула.

– Что ж… Тут сказано, – она кивнула на письмо под своей рукой, – что это должно тебя убедить.

И она передала ему загадочную записку.

Опыт букиниста сразу подсказал Роану, что письмо написано на очень дорогой бумаге – плотной, кипенно-белой, гладкой до глянцевого блеска. А еще оно было пропитано духами – чарующим запахом роз, ноткой сандала, свежестью ландыша. Почерк явно принадлежал женщине.

Текста было немного – всего лишь несколько строчек. Бо́льшую часть листа занимал…

Сердце Роана сбилось с ритма, дыхание участилось, глаза расширились.

Он смотрел на письмо и чувствовал, как ускоряется пульс.

Не может быть.

Или может?

– Хорошо, – произнес он, начиная мелко дрожать от возбуждения. – Я согласен. Согласен поехать с тобой. Могу я… могу я забрать это письмо себе?

Эстер изобразила жест, который следовало понимать как «валяй», и вернулась к своему салату.

А Роан к еде больше не притронулся.

Мысли в его голове смешались в сумбурный ком. Под кожей нарастал нервный зуд, какой бывает, когда ты жаждешь получить ответы на свои вопросы.

Вдруг захотелось вытащить Ривер из-за стола и немедленно отправиться в путь.

* * *

Погода испортилась. Вчера светило солнце, а сегодня небо затянули кудрявые тучи, сулящие дождь. При одном только взгляде на горизонт хотелось зябко повести плечами и убраться назад под крышу.

Но надо было ехать дальше.

Ривер желала побыстрее разделаться с проблемным заказом, а сам проблемный заказ надеялся получить ответы на свои вопросы. Да и дешевая таверна на обочине пустынной дороги – не то место, где тянет задержаться.

Подготовленная лошадь била копытом, привязанная к крыльцу. Длинная грива. Мощный круп. Окрас черный, как ночь. Вороная красавица совсем не выглядела послушной и готовой подпустить к себе чужаков. Фыркала, пряла ушами, дергала хвостом, косилась на Ривер карим глазом.

Но спутница Роана, похоже, умела обращаться с животными. К беспокойной кобылке она подошла с ласковым шепотом и сладкой морковкой в руке. И та доверилась ее голосу, что звучал, как заклинание.

Пока Ривер проверяла седельные сумки, на темном горизонте, где сходилась дорога, блеснула молния. До них с опозданием докатился гул далекой грозы. С неба на голову Роана упали первые капли.

Заметив, что начинается дождь, Ривер достала из сумки два черных плаща из непромокаемой ткани и один вручила своему спутнику, а в другой упаковалась сама с ловкостью опытного скитальца, побывавшего не в одной передряге.

По ее четким, вдумчивым движениям Роан понял, что она привыкла к долгим походам, в отличие от него, ни разу не покидавшего границы Ноктара. Вернее, ни разу до вчерашнего дня. Теперь он тоже путешественник. Бродяга без денег и крыши над головой.

Больше всего он жалел даже не о потери дома и благополучия, а о коллекции редких фолиантов. Скучал по запаху книжной пыли. По шелесту хрупкой пожелтевшей бумаги, от которой веяло духом старины. По уютному полумраку между книжными шкафами своей букинистической лавки.

Он привык читать каждый вечер, устроившись в глубоком кресле рядом с окном, так, чтобы желтый свет лампы падал на раскрытые страницы. Особенно ему нравилось читать под шум дождя или шорох снегопада в полутемной комнате с растопленным камином. Даже сейчас, в этом плачевном положении, ему не хватало любимого занятия.

Ривер сказала, что взяла с собой в дорогу несколько лепешек и кусков вяленого мяса. И добавила, что впереди больше не будет мест, где можно заночевать и купить еду. Ее слова насторожили Роана. Неужели их путь лежит в такую дикую глухомань, что там совсем нет постоялых дворов с харчевнями?

Дождь усилился. Роан пониже натянул на голову капюшон и уныло осмотрел особое парное седло на лошади. Такие используют, когда всадников двое. Спереди обычно садится мужчина, а сзади, обхватив его за талию, – женщина. Второе место традиционно дамское, но вряд ли Ривер уступит ему поводья.

Он угадал.

С легким чувством унижения ему пришлось устроиться на женском сиденье и прижаться грудью к спине своей спутницы. Это стало лишь началом его неудобств и моральных переживаний. Когда лошадь тронулась, Роан во всей полноте прочувствовал коварство этой неловкой позы.

Во время движения задница Ривер постоянно терлась о его пах. Конструкция седла не позволяла Роану отодвинуться. Приходилось терпеть. Терпеть, поджариваясь на медленном огне желания.

Если бы Ривер хотя бы, как нормальная девушка, носила платья с пышными нижними подъюбниками…

Но нет, она была в штанах, и эти штаны плотно обтягивали ее пятую точку. Максимальный контакт.

В какой-то момент Роан едва не завыл в отчаянии.

Он оглох и ослеп, перестал обращать внимание на дождь, что дробно стучал по капюшону, больше не следил за дорогой – все его мысли были заняты одним. Сладким давлением на член.

Предатель окреп. Ривер наверняка чувствовала возбуждение Роана. Он упирался в нее своей каменно-твердой плотью и ничего не мог с этим поделать.

Седло покачивалось. Ривер сползала на его пах. Подтягивалась вперед. И снова сползала.

Роан боролся с собой. Закусывал губу. Зажмуривал глаза. Задерживал дыхание.

Это стало настоящим испытанием на прочность. Соблазном, что мог поколебать его волю.

Он боялся сорваться. Боялся опозорить себя громким стоном. Выдать свое постыдное состояние.

Его колотило. Член ныл и рвался из штанов, а сами штаны, слишком тесные, превратились в капкан.

Его молодое здоровое тело давно устало от воздержания, природа постепенно брала свое. Терпеть с каждым годом было все труднее, поэтому он избегал хорошеньких девиц, выбрав жизнь затворника. И, как оказалось, не зря. Впервые так близко столкнувшись с искушением, он понял, как тяжело держать себя в узде. Почти невозможно. Мозги плавятся, кровь отливает от головы и вся стекает вниз.

А ведь одна ошибка – и конец! Миг слабости перечеркнет все его цели и надежды. Он должен быть стойким.

О боги, помогите ему!

– А можно полегче? – попросила Ривер с насмешкой в голосе. – Ты вцепился в меня, как клещ. Синяки останутся.

Смущенный Роан тут же ослабил хватку на ее боках.

Ривер хмыкнула, словно прекрасно понимала, что именно с ним творится.

Конечно, понимала! Кое-что настойчиво упиралось ей в задницу, и сидеть так наверняка было неудобно.

Он вспомнил сегодняшнюю ночь. Руку в своих штанах. Оправдания наглой бесстыдницы: «Мне снился сон. Я играла со змеей».

И надо же было такое придумать!

Грудь распирало от негодования, но при этом внизу живота сладко тянуло.

Мелкая противная морось проникала под капюшон. Дорога вела их в темноту на горизонте, где набрякли тучи и сверкали молнии. Если раньше вдоль обочины тянулся сосновый лес, то теперь – шеренга из отдельных сухих деревьев. Больные и скрюченные, напрочь лишенные листьев, они будто кричали в агонии.

А потом дорога оборвалась. Широкая грунтовая полоса уперлась в заросли высокой травы, куда, похоже, не ступала нога ни человека, ни эльфа. Местность выглядела пустынной и зловещей. В оглушительной тишине пронзительно каркал ворон. В отдалении гремел гром.

Боги, куда это они приехали?

Ривер натянула поводья, остановив лошадь рядом с крупным камнем, который выглядел как обелиск. На его передней плоскости, поросшей мхом, изъеденной временем и дождями, виднелись полустертые буквы.

Роан присмотрелся, и ледяная волна сбежала вниз по его позвоночнику.

На камне было написано: «Путник остановись. Впереди гиблые земли».

Он никогда не покидал границы Ноктара, но прекрасно знал, о чем идет речь.

Вот почему дорога закончилась! Вот почему вокруг стояла такая мертвая тишина! За этой мрачной вехой – смерть. Только безумец поедет дальше.

Ривер дернула поводья, и лошадь вошла в море дикой луговой травы, которая поднималась до ее боков.

– Стой! – закричал Роан.