Мой эльфийский заказ

Глава 8. Пикантные откровения

Зарядил дождь – благо, не полноценный, а так, легкая морось. Бо́льшая часть небесной влаги до нас не доходила – оседала на ветках, но я все равно натянула на голову капюшон. Надоело мокнуть.

Ехать быстро не получалось – слишком много преград: кусты, овраги, валежник, да и сам лес совсем не редкий. Только и успевай огибать деревья. Очень устаешь от такой дороги. А еще надо все время держаться настороже – прислушиваться к ночным шорохам, вглядываться в сырой мрак, в любую секунду быть готовой бежать сломя голову или отразить нападение. Не расслабишься.

Не стоит также забывать про озабоченного страдальца за моей спиной.

Мы были в пути уже час, и весь этот час он кряхтел, вздыхал, скрежетал зубами, вольно или невольно потираясь о мой зад напряженным пахом. В конце концов это начало раздражать.

– Тебе не легче?

– Не легче.

Что ж, я и сама это чувствовала.

Задница болела от седла. Ужасно хотелось спать, есть, но припасы закончились, а условия для охоты были не самые удачные. Попробуй подстрели кого-нибудь в такой темени. Как бы самой не стать чьей-нибудь добычей.

– Смотри, там пещера, – прохрипел Роан и погладил меня по плечу. Не похлопал, пытаясь привлечь внимание, не коснулся случайно – погладил! Это был плавный, томный жест, полный сладострастия.

– Прости, – голос ушастого звучал смущенно.

Я вгляделась туда, куда он показывал.

И правда пещера!

Небольшая гора, поросшая мхом, а в ней – темный зев. Боги услышали мои мольбы и послали нам лучшее место для ночлега, какое только можно было пожелать! Сухо, тыл защищен. Поставил у входа охранные артефакты – и ты в безопасности. В относительной, но все же.

Я направила лошадь между двумя сухими деревьями, чьи ветки сплетались над головой, подобно кружевной арке.

Прежде чем радостно нестись в пещеру, надо было проверить, нет ли там диких зверей или каких-то других опасных тварей. Мне вспомнилась старуха из лесной избушки, напоившая Роана возбуждающим зельем.

В этом гиблом крае надо быть предельно осторожными.

Я подобрала с земли ветку подходящего размера, подожгла ее с помощью особого артефакта, превратив в факел, и двинулась в темноту под каменным сводом. Грязь под ногами сменилась твердой гладкой поверхностью, ступать по которой было легче и приятнее.

Свет огня затрепетал на серых шероховатых стенах.

Я боялась, что внутри будет тянуть тухлыми яйцами. Такая вонь говорит о том, что в пещере собирается вредный газ и можно отравиться. Опасалась уловить запах крови и найти логово хищника, усеянное костями жертв. Но дышалось здесь хорошо. Воздух был сухим и свежим. Убежище пустовало.

Пещера не уходила длинным туннелем вглубь, а через пять метров заканчивалась тупиком. Это замечательно – когда ты видишь границы того места, где собрался заночевать. Как-то спокойнее, когда вокруг нет скрытых и затененных уголков, где кто-то может прятаться, выжидая момента для атаки.

– Ну что? – сказала я. – Сегодня без ужина. Обживаемся и баиньки.

Костер разводить не стали, чтобы не привлекать зверье. У входа я положила два сигнальных маячка, которые должны были предупредить нас о возможной опасности. Затем мы устроились у дальней стены – свернули плащи валиком и сунули под головы вместо подушек.

Я думала, что усну сразу, что усталость вырубит меня за секунду, несмотря на все неудобства походной жизни и резь в пустом желудке. Однако нет. Мой перевозбужденный мозг просто не мог остановить свою работу. Мысли, тревожные, тягостные, крутились и крутились в голове.

Эльф тоже не спал. Я слышала в тишине его тяжелое дыхание. Он постоянно ворочался с бока на бок, каждую минуту поправлял свою самодельную подушку – словом, никак не мог улечься. Его мучило возбуждение.

Наверное, он ждал, пока я усну, чтобы удовлетворить себя.

Я притихла и какое-то время лежала абсолютно неподвижно, давая бедняге возможность облегчить свои страдания. Я была уверена, что вскоре услышу за спиной смущенную возню, шорох одежды, быстрые шлепки плоти о плоть, но ничего не происходило. Роан все так же вертелся и вздыхал.

– Да подрочи ты уже! – не выдержала я. – Можешь прямо сейчас. Поверь, мне плевать. Я не буду за тобой подсматривать. Могу даже уши заткнуть, если хочешь.

– Думаешь, все так просто? – зло отозвался эльф. В его голосе смешались боль, гнев и отчаяние.

– А что сложного-то? – удивилась я и ехидно добавила: – Или ты не умеешь? Ну так я тебе объясню, что да как. Спускаешь штаны, берешь член в руку и наяриваешь. Не бойся. Это совсем не страшно. Тебе понравится.

– Ты за кого меня принимаешь? – шипел он в темноте. – Я знаю, как это делается. Не надо меня учить.

– Тогда в чем проблема?

– Мне нельзя! – обреченно простонал Роан.

– В смысле нельзя? Вера не позволяет?

– Ты не понимаешь.

– Так объясни.

Он замолчал, надолго, по моим внутренним ощущениям, минут на пять, потом заговорил – тихо и устало:

– Я должен хранить целибат, иначе лишусь Наследия.

Заинтригованная, я повернулась к нему и подперла рукой голову. Роан лежал на спине. В темноте угадывались линии его точеного профиля.

– Лишишься наследства? – переспросила я.

– Не наследства, а Наследия, – поправил Роан.

– Что за Наследие?

– Эльфийская магия.

В голове щелкнуло. Мозаика сложилась. Я задышала чаще, потому что внезапно поняла:

– Так ты и правда темный колдун! Тебя не оклеветали. Ты в самом деле изучал запрещенные искусства!

Роан посмотрел на меня:

– Еще не колдун. Но стану им, если не утрачу чистоту тела.

Ого! Ничего себе!

– И что же, – я возбужденно облизала губы, – тебе нельзя… ну… с женщинами? И даже с самим собой? Вообще ничего нельзя?

Мне с трудом верилось, что нормальный, здоровый мужчина может всю жизнь прожить евнухом, не пользуясь штучкой между ног. У тела есть потребности. Природа все равно возьмет свое – рано или поздно.

И стоит ли магия таких жертв, если в Ноктаре она вне закона?

Любая магия в нашем королевстве запрещена. Колдовать можно, только используя волшебные артефакты из списка, одобренного Советом Безопасности. В основном это всякие бытовые приблуды и вещицы для развлечений – максимально безобидные. За светлую магию можно получить нешуточный срок, за темную – дорога на костер.

Иметь дар не преступление, но тебя будут жестко контролировать. Свои способности ты имеешь право применять только для создания разрешенных артефактов.

И за такое сомнительное удовольствие платить вечным целибатом? Да ну нафиг!

– Это не навсегда, – вздохнул Роан.

Мои глаза немного привыкли к темноте, и я заметила над его верхней губой бисеринки пота.

– Дар откроется, когда будут выполнены три условия.

– Какие?

Роан колебался, словно раздумывая, говорить или нет, но все-таки уступил моему любопытству.

– Чистота тела, – начал перечислять он, – возраст… В Наследие я войду не раньше, чем мне исполнится сто двадцать лет.

– А когда тебе исполнится сто двадцать лет? – перебила я.

– Завтра.

– О! Так ждать осталось недолго!

Я обрадовалась, представив, какие перспективы нам откроются, когда Роан сможет колдовать. Провести через гиблые земли могущественного темного мага не то же самое что – обычного книжного червя.

Я уже видела, как мы уверенно пересекаем леса, поля, болота, круша местных ужасных монстров щелчком эльфийских пальцев. Может, нам даже не понадобятся мои боевые артефакты и оружие.

От восторга я готова была захлопать в ладоши.

Мой ушастый заказ – темный колдун! Какая шикарная новость! Теперь мы точно не умрем в этом путешествии!

Однако моя радость была поспешной.

– Три условия, – напомнил Роан, охладив мой пыл. – Три, а не два. Есть еще одно условие.

– И какое?

Я замерла в ожидании ответа.

Роан замялся.

Мне показалось, что ему стало неловко.

– Не важно, – он отвернулся ко мне спиной.

– Ну уж нет! Начал – говори, иначе я не усну. Все буду гадать, что это за третье условие, о котором ты стесняешься рассказать.

– Ничего такого, давай закроем тему, – просипел Роан.

– Может, ты должен будешь провести какой-нибудь неприличный ритуал? – я позволила своей фантазии разгуляться. – Во время полнолуния станцевать голым на пустыре? Обмазать член кровью петуха?

Роан подавился воздухом и закашлялся.

– Воображение у тебя больное.

Я тихо рассмеялась.

– Ну ты же отмалчиваешься. Что еще мне думать? Что может смущать тебя больше, чем разговоры о целибате? Кстати, это что же получается… ты никогда не был с женщиной и ни разу не трогал себя сам?

Роан сконфуженно завозился в своем углу.

– Серьезно? – воскликнула я, приподнявшись на локте. – Ни разу? Ни единожды за сто двадцать лет?

Спина Роана напряглась. Он неловко прокашлялся.

Я поймала себя на неожиданной мысли: наверное, приятно быть у кого-то первой во всем, соблазнять такого неискушенного красавца, пробовать на вкус его свежие эмоции.

– И даже оргазм никогда не испытывал?

– Испытывал, – нехотя отозвался Роан. Его уши горели. Румянец был виден даже в темноте. – Иногда ночью мне снится… и я просыпаюсь от… Но, думаю, это не считается, не угрожает моему дару. Во сне не можешь себя контролировать.

Пока я пыталась осмыслить эту историю о мокрых простынях, Роан нервно взбивал подушку, сделанную из плаща. Похоже, это был его способ борьбы с чувством неловкости.

Вспышка молнии озарила пещеру белым мертвенным светом, и в этом свете я увидела, что моему спутнику совсем худо. Он дрожал. Под его глазами залегли глубокие тени, похожие на синяки. Лоб и полоса кожи над верхней губой блестели испариной.

Это от зелья старухи ему так плохо?

– А если тебе и завтра не станет лучше? – осторожно спросила я.

Плечи Роана напряглись.

– Буду терпеть.

– А если…

– Хватит! – перебил он, отмахнувшись от меня с раздражением. – Я не желаю это обсуждать. Я слишком долго шел к своей цели, чтобы сейчас из-за одного дурацкого случая пустить все свои труды насмарку. Я буду терпеть столько, сколько потребуется.

Я отвернулась от этого упрямого ушастого мученика, полная решимости больше его не тревожить – по крайней мере, сегодня. Лежала на боку, прислушивалась к шороху дождя, смотрела, как моргают охранные артефакты у выхода из пещеры – они напоминали мне красные глазки крыс. Боролась сама с собой и в конце концов, не выдержав, вернулась к волнующей меня теме.

– Так что за третье условие?

Роан шумно вздохнул. В этом его вздохе я отчетливо услышала: «Ну что за несносная особа! Почему она никак не оставит меня в покое? Боги, дайте мне сил!»

Откровенно говоря, ответа я не ждала и даже на него не надеялась, но, видимо, Роан понял: единственный способ избавиться от меня – это утолить мое любопытство.

Сквозь зубы он процедил:

– Полюбить. Третье условие – это полюбить. По-настоящему. Всем сердцем. Довольна?

– Да не особо, – честно призналась я. – Чем тут быть довольной? Магические силы пришлись бы сейчас как нельзя кстати. Но в кого ты можешь влюбиться в такой глуши?

Со вздохом я опустила голову на подушку. Теперь, когда на все мои вопросы ответили, можно было и уснуть. Но взгляд устремлялся к Роану сквозь пещерный сумрак.

Эльф лежал на спине, пытаясь справиться со своим состоянием. Его потряхивало. Широкая мускулистая грудь тяжело вздымалась и опадала. В штаны ему как будто затолкали огромный ком тряпок – так сильно они топорщились спереди. Роан чуть заметно, явно неосознанно, елозил бедрами по каменному полу пещеры, а пальцами царапал этот самый пол.

В какой-то момент его рука потянулась к паху. Не выдержав, он погладил себя между ног и глухо застонал, выгнув горло и вдавив затылок в подушку. Затем приласкал себя еще раз, уже настойчивее. Сжал свой член через ткань и… с мучительным видом убрал руку на живот. Живот под ладонью вздрагивал. Роан загнанно дышал, обливаясь потом.

Наблюдая за ним, я неожиданно представила, как веду ладонью по его телу – вниз по рельефному торсу, от горла до пояса штанов и…

Откуда взялись такие мысли?

Я неуютно повела плечами и закрыла глаза.

* * *

Проснулась я первой, с жутким желанием принять ванну, почистить зубы и посетить уборную. Из всего этого я могла сделать только последнее. И сделала, зайдя за ближайшие кустики.

К утру дождь закончился, небо за паутиной древесных крон прояснилось, и это обнадеживало. Путешествовать приятнее в хорошую погоду.

Пока Роан спал, я попыталась добыть для нас завтрак – расставила недалеко от пещеры охотничьи ловушки. Затем занялась своей гигиеной. С собой у меня были листья мятника – средство, незаменимое в дороге. Пожуешь парочку – и свежее дыхание обеспечено. Водой из фляги я прополоскала рот и умыла лицо.

Мой спутник проснулся разбитый, помятый. Выглядел он так, будто его всю ночь пытала святая инквизиция. Под глазами у него темнели круги, зато бугор в штанах сдулся. Эффект зелья закончился – какая радость!

Окинув меня усталым взглядом, Роан вышел из пещеры и направился к кустам.

– Осторожно! – крикнула я ему вслед ехидным голосом. – Берегись шаловливых старух!

Роан вздрогнул, обернулся и посмотрел на меня с неодобрением.

Желудок сжимался от голода. Последний раз мы ели вчера днем – перекусывали лепешками, купленными в таверне, а мне досталось еще и мясо.

С тех пор прошло пятнадцать часов – насыщенный вечер и долгая, частично бессонная ночь. Я отчаянно надеялась найти в своих ловушках какого-нибудь упитанного зверька, лису или зайца, но мои расставленные сети оказались пусты. Лес явно не кишел живностью. Тишина стояла мертвая. Никто не пел в деревьях, не шуршал в листьях, не хрустел валежником.

Как в таких условиях добывать себе пропитание?

Голодная, а потому нервная, я залезла на лошадь. Устроившись позади меня в седле, Роан жевал листья мятника. В кои-то веки ничто большое и твердое не упиралось мне в копчик – было даже непривычно.

По дороге на запад я несколько раз делала короткие привалы, чтобы свериться с картой и поставить тенета. Мои волшебные сети не только были незаметны в траве, но испускали особые вибрации, которые должны были привлекать добычу – так что я не просто полагалась на случай.

Однако привлекать в этой части леса, похоже, было некого. Каждый раз я с надеждой шла проверять свои ловушки и едва не выла от разочарования.

Ну хотя бы с водой проблем не возникло.

Мы как раз отъезжали от широкого звонкого ручья, когда Роан вдруг закричал за моей спиной:

– Стой! Останови лошадь!

Повинуясь его властному тону, я безотчетно потянула на себя поводья.

Роан спрыгнул на землю. Сначала я решила, что ему приспичило в уборную, но нет. Огромными глазами я наблюдала за тем, как, присев на корточки, он пальцами собирает с коры дерева мох и засовывает этот мох себе в рот.

Неужто настолько оголодал?

– Э-э-э, – обескураженно протянула я. – Не надо отчаиваться. Мы непременно кого-нибудь поймаем на обед. Необязательно есть траву.

Роан подошел к лошади и с довольным видом протянул мне на ладони кусочек пушистой зелени.

– Это серебристый мох, – произнес он с восторгом в голосе, словно отыскал в лесной грязи величайшее сокровище всех времен и народов. – Редкий деликатес.

– Для кого? Для кроликов? – я начала всерьез опасаться за его рассудок. Во-первых, мох был никакой не серебристый по цвету, а самый обыкновенный. Во-вторых, Роан поедал его с блаженным выражением на лице, словно пирожное.

– Я читал о нем в книгах. Это очень полезная еда. Насыщает не хуже мяса, улучшает здоровье, благотворно влияет на работу сердца и мозга. И стоит он очень дорого. Его подают в качестве гарнира только в самых роскошных столичных заведениях. На, попробуй.

И он сунул мне под нос эту лохматую гадость.

Теперь я видела, что ворсинки мха и правда отливают серебром в дневном свете, но рисковать своим желудком у меня не было никакого желания.

– Я рада, что ты нашел себе пищу по душе. Но сама, пожалуй, воздержусь. Давай, травоядное, полезай в седло. Надо ехать.

Роан оглянулся на деревья, поросшие вожделенным деликатесным мхом, и попросил у меня свободный мешочек, чтобы собрать припасы в дорогу.

К вечеру испортилась и погода, и мое настроение. День прошел без приключений – это радовало. Но позавтракать и пообедать мне так и не довелось. Пока неприхотливый в еде эльф радостно жевал мох, мой желудок переваривал сам себя.

В лесу не было никакой дичи! Ни одного облезлого зайца, ни единой хромоногой лисы, ни даже крысы. Так недолго и помереть с голода!

Когда поздним вечером во время последнего на сегодня привала я услышала за деревьями щелчок захлопнувшейся ловушки, мне захотелось подпрыгнуть на месте и закрутить пируэт. К своей добыче я бежала, как невеста на свадьбу – счастливая и воодушевленная.

И вроде это немного – два дня без еды, но голодное детство наложило на меня свой отпечаток. Я всегда ела плотно, а такие ситуации, как эта, воспринимала очень болезненно. Во мне просыпалась мучительная безотчетная тревога.

Вечером в лесу темно. Издалека и в сумерках мне показалось, что в сетях бьется заяц, но вот я подошла ближе и увидела необычную разноцветную ящерицу. Существо казалось игрушечным. Большие круглые глаза, смешная приплюснутая мордочка, пара маленьких крыльев, которые вряд ли могли поднять в воздух пухленькую тушку этой рептилии.

Зверушка не выглядела испуганной. При виде меня она притихла, оставив попытки перегрызть зачарованные веревки.

Есть животные, у которых такое строение челюсти, что кажется, будто они улыбаются. Именно такая иллюзия возникла у меня сейчас. Ящерка смотрела на меня огромными добрыми глазами и улыбалась.

Употреблять в пищу столь милое создание не хотелось, но голод не тетка. Не ждать же, пока боги пошлют мне на ужин кого-нибудь менее симпатичного.

– Только не говори, что собралась ее съесть! – воскликнул Роан, когда я притащила свою добычу на поляну, где мы разбили лагерь.

– Собралась. Еще как собралась. Сейчас натаскаю сюда сухих веток, разведу костер и устрою себе праздник живота.

Я нашла подходящий сук и повесила мешок из сетки на дерево. Ящерица внутри мешка вяло трепыхалась. Роан всем своим видом выражал неодобрение.

– Она может быть ядовита, – сказал он, скрестив руки на груди. – Посмотри на ее окрас.

Чешуя пойманной рептилии и правда удивляла буйством красок – спинка синяя, брюшко желтое, лапки и гребень розовые. Так что вероятность отравиться была, но урчащий желудок настойчиво требовал от хозяйки рискнуть здоровьем.

– Я за хворостом.

Отворачиваясь, я заметила, что Роан подходит к дереву и с интересом разглядывает яркую пленницу в сетчатом мешке.

Под моими ногами чавкала грязь. Бесхозных веток вокруг валялось море – проблема была найти сухую. Предвкушая сытный ужин, я старалась быстрее шевелить задницей. При мысли о горячем мясе, жаренном на костре, во рту выделялась слюна. При мысли о милой разноцветной ящерке, принесенной в жертву моему аппетиту, в груди шевелилась жалость, но я гнала ее прочь.

Наконец мои руки были полны хвороста – пора возвращаться на поляну.

Есть хотелось ужасно. Желудок будто резали ножом.

– Уже скоро, совсем скоро, очень-очень скоро, – приговаривала я себе под нос.

Из собранных веток я выложила некое подобие шалаша, затем подожгла его с помощью артефакта. Огонь тут же вспыхнул, пожирая хворост. Вся в нетерпении, я отправилась за своим будущим ужином.

– Скоро, уже скоро.

Скрестив руки на груди, Роан стоял перед деревом, на котором висел мешок с ящерицей, и своей широкой спиной заслонял мою добычу.

– А ну подвинься, – приказала я.

С напряженным видом Роан отошел в сторону.

У меня екнуло сердце.

Что это?

Сетка на дереве была пуста. В тупом оцепенении я коснулась разрезанных веревок и моргнула, надеясь, что картинка изменится, но мои глаза по-прежнему видели то, что видели: мешок, дно которого вспороли. Намеренно! Это была диверсия!

Закипая от бешенства, я крутанулась к Роану.

– Нельзя употреблять в пищу живых существ, – сказал он, упрямо выпятив подбородок. – Необязательно есть мясо, чтобы насытиться. Есть множество других вариантов.

У меня дернулось веко.

На этом участке леса почти нет живности.

За сутки я поймала в сети одного-единственного зверька! Одного! За целые сутки!

А этот проклятый пожиратель травы его отпустил! Мою законную добычу!

И теперь я лягу спать голодной!

И не факт, что завтра на охоте мне повезет.

Из моей груди вырвалось глухое рычание. На глаза упала багровая пелена.

– Ты!!!

– Я понимаю твою злость. – Под моим убийственным взглядом Роан начал пятиться. – Понимаю, что тебя мучает голод. Но это не повод убивать беззащитную зверушку. В этом нет нужды. Ведь ты можешь съесть…

Он снял с пояса холщовый мешок, развязал его и протянул мне на ладони кусок зеленого мха.

Взревев, я бросилась вперед и сомкнула пальцы на горле этого ушастого идиота.