Мой эльфийский заказ

Глава 7. Отпусти меня, извращенка!

Роан. Воспоминание из детства. Сто двенадцать лет назад

Сидя за столом в своей комнате, Рони старательно учит эльфийский алфавит по наказу дедушки Эрималя. Тот считает, что он должен знать родной язык, даже если ему никогда не доведется говорить на нем за пределами этого дома. Надо уважать свои корни, любит повторять старец.

Под каждой незнакомой руной – транскрипция. Рони сверяется с ней, потом закрывает глаза и начинает читать по памяти. Звуки чарующие, певучие. Ему нравится эльфийская речь.

Когда он доходит до конца алфавита, радуясь, что ни разу не запнулся и не заглянул за подсказкой в книгу, дверь за его спиной тихо отворяется. На дощатом полу растет клин света, а внутри этого клина вытягивается тень человеческой фигуры.

На пороге дедушка Эрималь. Он одобрительно кивает, когда видит, чем занят его подопечный.

– Я хочу кое-что тебе показать, – говорит он, опускаясь рядом на стул.

Свет лампы падает на его лицо с резкими скулами и глубокими морщинами. Тени на этом старческом лице тоже глубокие – залегают во впадинах щек, чертят полосу между нижней губой и подбородком, загнутым кверху.

От дедушки Эрималя пахнет увяданием. Это запах старости, запах лекарственных зелий, что хранятся на кухонном столе, занимая добрую его часть, кисло-сладкий шлейф, от которого хочется отстраниться, но Рони остается сидеть на месте. Он любит деда. Это единственный близкий ему человек. И когда маленький Рони думает о смерти опекуна, его сердце сжимается от боли и страха.

Улыбаясь, дедушка Эрималь берет приемыша за руку и поворачивает ее так, чтобы лампа осветила россыпь мелких родинок на белой коже. Он макает перо в чернила и соединяет эти родинки неровными темными линиями. Получается что-то похожее на дерево с глубокими корнями и раскидистой кроной.

– Смотри, – говорит он.

* * *

Роан. Нынешнее время

Роан отряхнулся и застегнул штаны. Стоя за кустами, он закатал рубашку и осмотрел свое предплечье. Больше века прошло с того дня из воспоминаний. Его рука теперь выглядела иначе. Крепкая мускулистая рука взрослого мужчины, а не лапка тощего ребенка. Но все родинки остались на месте. Если соединить их, получится дерево, только более широкое, чем было в детстве.

Роан полез в карман и вытащил сложенный вчетверо лист бумаги. Письмо, которое в таверне передала ему Ривер, сказав: «Это должно тебя убедить». Послание от заказчицы.

Он развернул листок. Под тремя строчками текста темнели изгибы нарисованного дерева. Глубокие корни, раскидистая крона. Точно такое же покойный Эрималь сто двенадцать лет назад начертил на его руке.

Совпадение?

Роан так не думал. Он должен был понять, что все это значит.

В глубине леса ухнул филин.

Земля под ногами была рыхлая, и Роан почувствовал, как его туфли погрузились в нее на высоту подошвы. Он еще раз посмотрел на листок бумаги с четкими линиями изгиба, которые делили его на четыре равных квадрата.

И тут позади, совсем близко, раздался женский смех.

Ривер?

Он круто обернулся, ожидая увидеть ее прямо за собой, но там никого не оказалось – лишь стволы деревьев утопали во мраке.

По спине пробежал липкий холодок.

Ему же это не почудилось? Не так давно Ривер говорила про смех в лесу, но он отмахнулся от ее слов, а теперь сам его услышал. Смех. Двое не могут ошибиться.

Он оборачивался по кругу, тревожно осматриваясь.

Невидимый филин продолжал ухать в темноте за деревьями. Земля чавкала под ногами. В какой-то момент отчетливо запахло болотом, как будто ему под нос сунули мокрую заплесневелую тряпку.

В следующую секунду Роан дернулся в сторону – его шеи что-то коснулось. Что-то похожее на влажные холодные пальцы.

Он прижал ладонь к месту прикосновения. Оно горело.

Кто здесь? Что за бесовщина?

Роан лихорадочно озирался. Его сердце билось, как безумное, где-то в районе горла. Рубашка прилипла к потной спине.

Вокруг никого не было. Только лес. Только кусты и деревья. Стрекот ночных насекомых и одинокий филин.

Призраки? Демоны? А может, вода в ручье, из которого они пили, была отравлена?

Зловещий смех раздался опять, и на краю зрения мелькнули длинные зеленые волосы.

Роан резко повернулся, пытаясь увидеть их обладательницу, и в этот момент стылое дыхание коснулось его ушной раковины.

– Спи, – шепнул женский голос.

* * *

Он приходил в себя медленно, выбираясь из темноты забытья, как из вязкого болота.

Сначала вернулись звуки. Он услышал треск, какой обычно доносится из открытой печи или растопленного камина, потом стук, который напомнил ему о том, как слуги в его старом доме гремели посудой на кухне, следом – шаги и скрип деревянных досок.

Голова болела. Роан с трудом приоткрыл глаза и увидел размытую фигуру, которая двигалась на таком же размытом фоне. Зеленое колыхающееся пятно.

Он напряг зрение. Линии перестали двоиться и обрели четкость. Неясная фигура превратилась в женщину, что стояла к нему спиной и мешала какое-то варево в дымящем котле. Спутанные волосы цвета болотного мха спускались ей до поясницы. Взгляд эльфа скользнул по длинной коричневой юбке к босым ногам с грязными пятками.

Роан чувствовал, что связан, но не шевелился, хотя искушение проверить крепость веревок было велико. Он не хотел, чтобы женщина с зелеными космами заметила, что пленник пришел в сознание, поэтому только вращал глазами – стены из бревен, с потолочных балок свисают пучки засушенных трав. Какая-то избушка.

Его взгляд наткнулся на закрытую дверь.

Дверь!

Путь на свободу!

Ему надо туда! Наружу!

Он старался не привлекать к себе внимания, но его дыхание при виде двери участилось, и лесная незнакомка это услышала.

Отложив в сторону черпак, она обернулась.

Притворяться спящим больше не было смысла, и Роан отчаянно задергался в своих путах. Веревки болезненно врезались в кожу. Его связали так туго, что онемели пальцы рук.

С одной стороны, похитительница с ним не церемонилась, а с другой – он не валялся на холодном полу, а сидел или, точнее, полулежал на чем-то мягком, обложенный подушками. Его поза была почти удобной.

Таинственная женщина приближалась.

Доски под ее ногами скрипели. Огонь в очаге подсвечивал сзади ее тонкую фигуру.

Черты лица у незнакомки были идеальные, правильные, но волосы зеленые, губы зеленые, кожа с нездоровым зеленоватым отливом – ну точно ожившая утопленница.

Ее улыбка напоминала оскал. Все зубы во рту были острыми, как у людоедов из страшной сказки.

– Кто ты, демон побери, такая? – в попытке освободиться Роан повалился на бок.

Когда женщина склонилась над ним, он почувствовал исходящий от нее запах болотной тины. И не только. Лицо у незнакомки было молодое, но пахла она как дедушка Эрималь – старостью.

– Ладный жеребец. В самом соку, – голос ее скрипел, как ветка сухого дерева, тоже старческий.

Роан замер – холодная костлявая рука погладила его по щеке.

Зеленая облизала губы и добавила:

– Отличная добыча. Порезвлюсь, а потом поем.

Отчаянно не хотелось думать о том, как именно она собралась резвиться и что конкретно употреблять в пищу, но мысли в голове вертелись страшные.

Роан очень надеялся, что ужинать незнакомка намеревалась не им, а супом из кастрюли, что булькал в очаге. Но даже если так, даже если его не думают расчленять, варить или запекать до хрустящей корочки, есть другой повод для паники. Мутные, водянистые глаза Зеленой горели похотью. Тут он не мог понять ее слова неверно.

Если эта жуткая особа залезет ему в штаны, все долгие мучительные годы целибата пойдут прахом. Его усилия окажутся напрасными. Он не получит желанный дар.

Всё будет зря!

От этой ужасной мысли пленник задергался еще сильнее.

– Отпусти меня!

На его лбу выступил пот. Рубашка на спине и под мышками промокла насквозь.

Он пытался выпутаться из веревок, но они лишь туже сжимались на его запястьях и щиколотках.

– Хватит шуметь! – цокнула языком Зеленая. – От твоих воплей голова болит. Неужели я тебе не нравлюсь?

С этими словами она кокетливо повела бедрами и сжала руками груди до появления ложбинки в вырезе платья.

– Ну? Хочешь?

Роану казалось, что он спит или бредит. Какая-то непонятная баба из леса похитила его и теперь домогается. Почему он должен ее хотеть? Да, стройная. Да, красивая, если закрыть глаза на зеленые губы и трупный оттенок кожи. Да, большая грудь. Но эту дамочку он видит впервые в жизни, она его связала и удерживает здесь силой. О каких «нравится» и «хочешь» может идти речь? Она в своем уме?

– Помогите! – закричал Роан. – Ривер!

Он всегда считал, что звать на помощь – это как-то не по-мужски. Особенно неприятно было звать на помощь свою спутницу. Но что еще ему оставалось делать? Ривер сказала, что у нее есть оружие и магические артефакты.

Сложно держать лицо, когда незнакомка с острыми зубами питает к тебя одновременно и любовный, и кулинарный интерес.

– Сюда! Ривер!

Он извернулся, чтобы ударить насильницу связанными ногами в живот, но та вовремя отстранилась.

– Ну все, ты мне надоел, – фыркнула женщина, отходя к котлу. – Небось дружок твой вялый, поэтому и выпендриваешься. Есть такие мужчины… с проблемами ниже пояса. Но ничего, недуг твой позорный мы излечим. Воин твой стоять будет крепко. Какое-то время. А как упадет, так я тебя по-другому употреблю.

Роан похолодел.

Его разум и позвоночник сковала ледяная корка.

Значит, не ошибся, понял правильно – это им она собралась поужинать. Сразу после того, как…

Не может быть. Так не бывает. Это сон, сон…

Тем временем зеленая насильница взяла со стола большую деревянную ложку и зачерпнула из котла немного кипящей жидкости. С этой ложкой, от которой клубами поднимался пар, она двинулась к связанному пленнику.

– Ты, милок, не расстраивайся. Взгляни на то, что происходит, под другим боком. Не все так плохо. Ты, может, и умрешь сегодня, зато через девять месяцев у тебя родится ребеночек.

С безумной улыбкой Зеленая погладила себя по плоскому животу.

Когда Роан понял, о чем она говорит, его затошнило. К горлу резко подкатила едкая, зловонная масса, которую он с трудом сглотнул.

Он думал: хуже быть не может. Но ошибался. В следующую секунду его и без того скверное положение стало в тысячу, в миллион раз ужаснее.

– Ох, устала я держать этот облик, – вдруг сказала женщина.

И ее тело прямо на глазах начало меняться.

Пышная упругая грудь сдулась и тряпками обвисла до самого пупа. Красивые округлые бедра стали квадратными и костлявыми. Зеленые волосы поредели и начали седеть. По центру головы появилась широкая залысина – полоса голой кожи с лиловыми пятнами.

– Слишком много сил трачу, чтобы выглядеть красоткой, – скрипела женщина, стремительно превращаясь в старуху. – Думала, полюбовно договоримся, а ты ишь, свежего мяска не захотел. Мне же легче. Прокачусь на тебе в своем истинном виде. С зельем у тебя на любую встанет.

Гладкое молодое лицо потемнело и сморщилось. Нос и подбородок выдались вперед, а глаза запали в орбиты, полускрытые набрякшими веками. К Роану ковыляла дряхлая седая развалина.

Он грязно выругался.

Это было уже слишком!

Он не потеряет девственность с этим уродливым существом! Его первый раз будет с любимой женщиной, а не с насильницей-людоедкой, которая выглядит старше этого леса. Его не трахнут, связанного, против воли. Он не закончит жизнь в чужой тарелке.

Всего этого не будет! Потому что это какой-то гребаный абсурд!

– Не подходи ко мне! – Роан отчаянно бился в своих путах. Лежанка под ним скрипела, подушки падали на пол.

Лысая морщинистая тварь склонилась над ним с ложкой в руке.

Роан стиснул зубы.

– Сам виноват. Не надо было упрямиться. Мог бы сейчас кувыркаться с красоткой, а придется со старухой. А ну, открой рот!

Роан замотал головой и еще крепче сжал челюсти.

Свободной рукой Зеленая надавила на его скулы. Он не сдавался. Тогда она принялась что-то шептать себе под нос, и пленник с ужасом понял, что тело его больше не слушается. Мышцы онемели. Губы начали размыкаться. Сами собой. Против его воли.

И вот проклятое магическое пойло обожгло язык.

Роан взвыл. Зелье было таким горячим, что он даже не ощутил его вкуса – только боль.

И тут же по всему телу растеклось тошнотворно-приятное тепло, а в паху и сосках это тепло превратилось в жар. Соски набухли, заныли, чувствительные настолько, что Роан застонал, почувствовав, как они трутся о ткань рубахи. Между ног, приподняв штаны, вырос бугор – сгусток мучительного удовольствия.

Пленник тяжело дышал. В его ушах звенело. Сердце колотилось с такой неистовой силой, что казалось, сейчас пробьет грудную клетку.

– Ну что, жеребец, прокатишь меня? – ухмыльнулась мерзкая старуха.

Сначала раздался звук удара. Роан не сразу понял, что это с шумом распахнулась дверь избушки. За грохотом последовал протяжный свист, и в воздухе мелькнула желтая полоса.

Его зрение затуманилось, но он все равно заметил вспышку яркого света. Что-то, похожее на сияющую огненную сферу, шарахнуло насильницу по голове, и она пошатнулась, закатила глаза, не удержалась на ногах и рухнула лицом в кровать рядом со своей связанной жертвой.

Роана трясло. От шока, от возбуждения. От всего разом.

Тяжело сглотнув, он посмотрел в сторону двери и увидел на пороге взъерошенную, запыхавшуюся Ривер. Она отряхивала руки.

Накатило облегчение. А затем – новая волна паники, потому что член в штанах стоял колом, кожа под одеждой горела огнем, и Роан едва владел собой. Хотелось тереться своим ноющим органом обо все доступные поверхности.

– Стоило на секунду… – его спасительница шагнула в избушку. – Боги, на одну несчастную секунду оставить тебя без присмотра, и ты влип в неприятности!

Ничего ответить Роан не смог. В горле пересохло, а еще он боялся, что, если откроет рот, наружу вырвется неприличный стон. Грубая ткань рубахи так сладко дразнила зудящие соски!

– И кто же твоя новая подружка? – спросила Ривер, оглядывая неподвижное тело: верхняя его часть лежала на кровати, колени стояли на полу.

Роан молчал. Внутри бушевало пламя, порожденное любовным зельем, и он изо всех сил пытался это пламя погасить – ему было не до разговоров.

– Хотя бы спасибо сказал.

Сверкнуло лезвие. Ривер наклонилась, чтобы перерезать веревки на его щиколотках, но так и замерла с ножом в руке.

Роан понял, что она смотрит на его пах. От унижения хотелось провалиться сквозь землю или хотя бы крепко зажмуриться, но вместо этого он еще сильнее возбудился. Под взглядом Ривер член в штанах шевельнулся, как змея.

– Да ты извращенец, – хмыкнула девушка. – Может, я зря ворвалась сюда и помешала вам?

– Меня опоили! – выдавил из себя Роан хриплым голосом и потребовал: – Освободи меня! Скорее!

Когда веревки были разрезаны, он вскочил на ноги и начал отряхиваться так, словно по нему ползали насекомые.

Ривер наблюдала за ним, вскинув брови.

– Ты чего?

– Ничего.

Никак не получалось избавиться от чувства гадливости.

Эта лысая старуха не успела его облапать, но ее мерзкие слова, похотливые взгляды, то, что она собиралась с ним сотворить…

Роана передернуло.

Он покосился в сторону котла, булькающего на огне.

Боги, она хотела его съесть! Трахнуть, а потом съесть! И родить от него! От того, кого съела.

Безумие! Голова просто пухла от этих мыслей.

– Как ты меня нашла? – Роан обнаружил, что две верхние пуговицы его рубашки выскользнули из петель и застегнулся под самое горло.

– По следам на земле, сломанным веткам, клочкам одежды на кустах. Потом услышала крики и увидела за деревьями дом.

Роан брезгливо косился на старуху. Свет лампы бликовал на пятнистой коже ее проплешин.

– Она… того?

– Что? – нахмурилась Ривер.

– Ты ее убила?

– Нет, твоя подружка без сознания.

Роан кивнул, ощутив досаду. Наверное, это плохо – желать кому-либо смерти, но он не хотел, чтобы по одной с ним земле ходили такие злобные кровожадные твари.

– Она может очнуться и броситься за нами в погоню, – медленно проговорил он.

– Не волнуйся. В себя она придет нескоро, а чтобы еще немного отсрочить этот момент…

Из кармана штанов Ривер достала пузырек с какой-то жидкостью. Затем она взяла бесчувственную людоедку за седые волосы на затылке и повернула ей голову. Теперь старуха лежала щекой на лоскутном покрывале и пускала слюни на его цветастую ткань.

Роану было неприятно смотреть на свою несостоявшуюся насильницу. Его наизнанку выворачивало от вида ее зубастого рта, приоткрытого в беспамятстве.

В этот рот Ривер влила жидкость из флакона.

– То же самое зелье, что я дала тебе в темнице, – пояснила она и убрала бутылочку обратно в карман. – Спать наша красавица будет долго. Мы успеем уехать далеко-далеко.

Роану не терпелось убраться из проклятой избушки, и к выходу он почти бежал. На свежем воздухе ему стало немного лучше. Не было того кисловато-старческого запаха, как внутри. Не трещал огонь, на котором его, вероятно, планировали поджарить. Не булькал котел с поганым любовным пойлом.

Знать бы еще, как унять мучительный зуд в паху. Роан совершенно не представлял, что делать с этим навязанным возбуждением. Штаны спереди топорщились. Мышцы внизу живота ритмично сжимались и расслаблялись. Вместо яиц у него в исподнем было два тяжелых камня.

Пока Ривер не видела, он поправил через ткань свой ноющий член, но легче не стало. Тело буквально звенело от желания и каждой клеточкой молило о разрядке.

Как долго ему так мучиться? А что, если возбуждение не пройдет само? Что, если ему придется… помочь себе? Или еще хуже – просить о помощи?

Ривер покинула избушку и спустилась по скрипучему крыльцу.

– Надо где-то переночевать, – сказала она деловитым тоном. – Желательно не под открытым небом.

Вместе они двинулись в сторону деревьев, где была привязана лошадь. Под ногами пружинил мох. Ривер косилась на своего спутника.

– Когда уединимся, сможешь подрочить. Если само не опадет.

Роан вылупил на нее глаза. Он не верил своим ушам. Нельзя такое говорить вслух! Для любого нормального человека и эльфа эта тема – табу.

– Ты чего таращишься? – проворчала Ривер. – Морали собираешься мне читать?

Роан покачал головой и поджал губы.

Над далекими темными кронами деревьев громыхнул гром.