Драгфат поднялся из-за стола — а ведь и часа не прошло как он отпустил своего Секретаря после разбирательств по свиным трупам, — и открыл окно. Голубь ворвался в кабинет, снёс кипу, к слову, очень важных, бумаг на столе, и, словно заражённый бешенством, начал метаться из стороны в сторону.
— Ёпта-мать, ёпта-мать, Иви! Иви! — как заведенный орал во всю голубиную глотку Василий.
— От-ставить! — по-военному гаркнул Драгфат, и Василий, ошарашенный силой голоса Начальничка, остановился, — Ёмко. По делу. Докладывай!
— Иви! Кровь! Плохо! — Василий принялся размахивать крыльями во власти эмоций, — Не встать на лапы! Не ругать! Не говорить! БЯда!!!
— То есть по-твоему Иви сейчас находится без сознания, в крови? — спокойно ответил Драгфат, побывавший в ситуациях и похуже.
— Курлык, Начальничек, курлык! — и снова принялся кружить по кабинету с бешенными выпученными глазами.
— Где она? — морозящим душу голосом спросил Драгфат. В Казармах кто-то без сознания может быть лишь только с его ведома или разрешения. Найдёт её — прикончит. Что эта девчонка о себе возомнила? Сутки ее пребывания здесь — а в его епархии уже хаос! И куропатка смеет долбиться в окна! Никакой субординации!
— Бежать! За мной! — еле-еле сформулировал Голубь, у которого глаза вот-вот выпадут из орбит от перенапряжения.
Драгфат, скрывая клакочащую ярость, встал из-за стола и, словно хищник в предвкушении крови, бесшумно-быстро начал следовать за Василием. А так как Василий знал наверняка путь только через окно — то Драгфату ничего не оставалось делать, как спрыгнуть. Словно кошка, у которой ещё в запасе пяток жизней. Ну Вивер... получит! Глаза дневального, кстати, что застали сие грациозное и неведомое для начальства действие, стали размером с озёра. Пронеслась маленькая мысль о придурковатости вышестоящих, но стремительно исчезла, когда Драгфат чуть ли не дотла прожёг дневального взглядом.