Я надела всю ту же старую форму, поняв, что в будуарном платье будет как-то странно заниматься фитнесом. Как же я терпеть уже её не могу! Я развернулась к зеркалу. Форма висит на мне словно бесформенный мешок картофеля. Это же насколько надо быть жирной в реальности, чтобы довести себя до таких размеров? — гневно размышляла я, когда собирала в тугой пучок укороченные волосы. И правильно, что не ем уже… Сколько? Неделю. Пусть сало топится.
Мы спустились вниз. Кюри успел накрыть изумительный стол. Брускетта с овощами, жареный бекон, котлеты, салат из фруктов, каши…
— Глаза разбегаются от этого пиршества! — я похлопала в ладоши, — Кюри, Вы повар от Бога!
Мужчина заулыбался.
— Можно только мы покушаем после фитнеса, а сейчас выпьем по кружечке чая, чтобы взбодриться? — задала я стратегически важный для моего реального тела вопрос.
— Да, конечно! Пожалуйста! — и совсем не обидевшись, Кюри, словно танцор на кухне, подхватил маленький ароматный чайничек и налил нам с Василием по две маленькие кружечки.
— Я бы не отказаться… — начал было Василий, но я строго посмотрела на него, — От мяты, — продолжил он без энтузиазма.
— Так уже! — ответил Кюри. Василий выдавил улыбку. В глазах поселилась вся тоска мира.
— Василий, — сжалилась я, — Один кексик!
Щенячей радости небыло предела. Я перевела взгляд на Повара, который сел напротив.
— Кюри, а что за фитнес такой? — Василий оторвался от кекса, клюв скривился.
— Оо! Маэстро Переговоров приготовил Вам настоящий сюрприз!
— Да… Сюрпризы я люблю. Раскрывайте все карты! — я незаметно вздохнула.
Кюри уже доставал коробку:
— В общем смотрите, — он положил нож, флажки на стол, — Вы когда-нибудь играли в игры по пересечённой местности с захватом позиций?
Я опустила вниз уголки губ.
— Как-то не приходилось, — честно ответила я, представляя, как сейчас буду кувыркаться с ножами наперевес.
— Специально для Вас разработали фитнес игру. Мне Владлен сообщил, что это настоящее произведение искусства, которое Вы попробуете первая. Истинный эксклюзив для очень необычной девы!
— Здорово! — настроение начало стремительно пробивать днище.
— Вот девять флажков. Ваша задача как в обычной стратегической игре — положить каждый флажок на своё обозначенное место. Флажки красные — места или ситуации, в которых Вы должны отдать флажок тоже будут “красными”.
— Звучит неплохо, — я взбодрилась, стараясь мыслить, что “стакан всегда наполовину полон”.
— Да, — улыбнулся Кюри, — Но игра разработана по военному принципу. И ещё на время.
— Время?
— Да, за Вами для ускорения будет гнаться условно проекция Цербера с тремя собачьими головами. Владлен сказал, что Вам нравится такие необычные вещи, — он сделал паузу, изучая моё поплывшее “от счастья” лицо, — Если Цербер Вас догоняет — то считайте, Вы проиграли на сегодня. Умирать больно, но не так, чтобы слишком. Вас в случае смерти будет отбрасывать назад, на точку начала. Тренировки будут каждый день. С каждым провалом задания и скорости будут усложняться, меняться. Вам просто несказанно повезло! Это очень круто! Я бы сам очень хотел такой фитнес!
Я похлопала в ладоши. Браво! Мои похороны на бис! И снова на бис! За… бис!
— Ещё меня просили передать Вам записку вчера.
Я сломала гербовую печать, а после развернула свёрток:
“Дорогая Ариэль на пенсии, для дополнительной мотивации смею напомнить, что один Ваш друг совершил неслыханный проступок. Такое ни в обществе, а уж тем более в АРМИИ не прощают. За такие деяния сначала идет суд, а после каторга. Если Вы хотите спасти своего друга и избавить его от мучений каторжной жизни, очень прошу не пренебрегать специально разработанной для Вас программы. Знайте, что мы в ответе за тех, кого приручили! После прочтения письмо самосожжётся. Ваш Друг”
Бумажка загорелась. Мне стало плохо.
— Ну что там, уже начало задания? — с воодушевлением спросил Кюри.
Я улыбнулась и двинулась в сторону стеклянной двери на кухни, ведущая к лесу. Василий проследовал за мной.
Оставшись наедине, я спросила:
— Василий, какого чёрта? Сначала воровство, после дебош, а сейчас так вообще каторга за избиение! Куда ты катишься??
Василий, поглаживая своё пузо, заставляя перья хоть немного сойтись, тихо и со вздохом сожаления серьёзно ответил:
— К ожирению.