Всё ещё держа меня за талию, Драгфат смотрел мне в глаза и ждал ответа.
Откажусь — нас сразу с Василием грохнут, либо сделают так, что будем бомжевать и тусовать на паперти. Соглашусь — грохнут, скорее всего, только меня, и есть миллипиздрический шанс на то, что за 2 месяца мы закончим каторгу и получим удобства. А, точно. Если я еще нарушу какой-либо пункт контракта на крови — то просто умру. Получается шанс Василия выжить равен где-то 60% против моих 10%. Берём!
— Что будет, если я умру на этой операции? — я тихо задала вопрос.
Пальцы Драгфата на моей талии сжались:
— Тогда шанс выжить у других существенно уменьшится. Моей задачей будет не допустить такого исхода, — его пальцы уже фактически начали ломать мне рёбра.
— В смысле умереть? Иви, ты чо!! Нийзя! — перья крутящегося рядом Василия встали дыбом.
— Что будет с Василием, если я умру, но операция будет выполнена? — повседневным разговорным тоном сообщила я, как будто ЭТО НОРМАЛЬНО.
— Я лично возьму контроль о его содержании.
— Нет. Этого недостаточно, — всё так же холодным тоном продолжила я, — Вы обязаны взять полностью его себе на попечение в свой дом, без издевательств и рукоприкладства. Если мы и будем подписывать контракт крови — значит, этот пункт обязателен для включения.
— Хорошо, это значит “да”?
— Да, — кротко ответила я, решив не мучать далее ни себя, ни Драгфата лишними объяснениями.
— Принято. Завтра утром будет подготовлен контракт. Завтра утром я Вас публично уволю, — Драгфат отошел от нас, щёлкнул пальцами, и все предметы, а также мы с Василием упали на землю, — У Вас есть одна ночь, чтобы восстановить псарню. Завтра Вы, — Драгфата передёрнуло, — покидаете Военные Казармы.