— Может быть потеряла один? — спросил Владлен. Я поднял на него взгляд.
— Я не знаю, может быть с этой женщиной, — без сил ответил я. Владлен, докурив третью сигару до конца, сел обратно на диван.
— Что-то я не гостеприимен, — Владлен потёр свои колени, — Тебе налить пьянящего зелья? — Вот как ему так легко удаётся играть эмоциями?
— Спасибо, откажусь, — Владлен плеснул себе в бокал ещё немного напитка шоколадного цвета.
— Драгфат, — решил “отвлечься” Владлен, — А почему у Иви волосы короткие? Я вчера встретил её в ночи — бледную, измученную. Неужели так хотела состричь свою гриву, что всё-таки провернула магический финт?
Я промолчал. На душе стало хуже худшего.
— Скорее всего, — и, желая быстрее перевести тему с Иви, я задал вопрос,— Как дела с нашим антарисом? Получилось продвинуться?
— Я договорился с Церковным Советом, пожертвовав нехилую сумму денег, что буду представлять их интересы через месяц на приёме у Люциана, когда мы достроим стену. Готовлю сейчас пакет документов для покупки территории. Но вот со “вскрытием” энергии камней тугова-то. Точнее никак. Ни на что не реагирует. А как у тебя дела с маскировкой?
— Тяжело, но идёт. Мы создали мощную иллюзию, солдаты стоят в четыре смены — настолько непросто “держать мираж”. Работают только самые близкие и проверенные ребята. Никто не знает, что конкретно они охраняют и держат.
— Ты когда последний раз нормально спал?
Драгфат вспомнил сегодняшнюю ночь и как он смиренно уснул рядом со своей девочкой.
— Сегодня, часа два.
Владлен встал и опять начал ходить туда-обратно.
— А я не помню. Возможно, по несколько минут на дню, — вымученные глаза друга посмотрели на меня. Я понимаю. Очень. Ответственность, которая лежит на наших плечах просто не даёт возможности по-нормальному сомкнуть глаз.
— Давай так поступим, — Владлен сделал глоток зелья, — Если Иви и правда думает, что это было испытание, мы сейчас ей ничего не сообщим. Вылечим по-тихому, и будем работать дальше. Что касается полосы препятствий — она продолжит её проходить. Иначе Вивер догадается, что что-то не то и начнёт капать. Новые проблемы нам не нужны. Усилим в разы охрану, поставим лес под купол — чтобы она не смогла убежать из границ.
Я утвердительно качнул головой.
— Далее. Так как стена не достроена, и контракт не закреплён окончательно, это всё означает лишь то, что ново выкупленная территория номинально пока территория государства Люциана, на которой мы не имеем права ничего делать. Я очень рад, что удалось спасти хоть кого-то из этого… — Владлен посмотрел в стакан. Через какое-то время ты начинаешь по-другому относится к убийствам. Ты становишься циником. Защитная реакция психики, — И, наверное, если бы не Иви, их всех бы ждала верная смерть. Но прошу тебя, давай сейчас сконцентрируемся на контракте и на идеальной новой сделке по покупке территории для церкви на новой границе государств. Не дай Боже сейчас грянет война и иллюзия со стены в месте антариса будет снята — мы умрём. Все.
— А что если свидетели донесут Люциану?
— А что они скажут? Что какая-то девчушка всех спасла потому что сильнейшая? Или то, что она призвала какого-то мага, назвав твоё такое УНИКАЛЬНОЕ имя? Люциан ни в жизни не поверит, что девушка способна на что-то кроме обслуживания и секса. Они для него расходный материал.
— Надо перестраховаться. Если её и запомнили — то, скорее всего, рыжей хрупкой девушкой с зелёными глазами и вот ЧЁРТ! — в военной форме.
— Драгфат, я понимаю, что нервы на пределе у всех. Но давай не будем параноить. Может быть мы можем откатнуться к её реальному облику? Всё-таки красивая блондинка с привлекательными формами мне очень даже по душе, — Владлен улыбнулся и похлопал меня по плечу.
— Нет, — твёрдо ответил я, — Она не сможет нормально жить после операции. Рыжей тоже не вариант…
— Слушай, а что ты сделал с Василием?
— Дедовскими способами работал. Краска, перьевые накладки на клей, линзы для глаз.
— Ну и всё! Сделаем из неё брюнетку с… карими глазами. На сущность натянем парик, вставим линзы и заставим из соображений безопасности агрессивно краситься. Из-за того, что она будет слишком яркой даже никто и не подумает, что она скрывается.