Наследник от бывшего

1

Увидела его и сердце остановилось. И вдруг забыла, куда шла. А он стоял ко мне вполоборота, зажимая плечом телефон, и смотрел вдаль.

Мне дышать тяжело. С плеч рюкзак сняла и в спешке принялась искать баллончик с лекарством. Глубокий вдох. Ещё и ещё. Из лёгких вырвался свист, но я сжала зубы и с трудом продолжила глотать воздух. А потом я в себя пришла. Ну и что такого случилось? Подумаешь, увидела его. Он же не фильм ужасов, чтобы пугаться до чёртиков и хвататься за баллончик, купирующий приступ астмы.

Головой качнула. Тщетно. На подкорке всё. Не прогнать! И та фраза, выученная наизусть, как на репите, крутится и крутится:

"Мы не предохранялись, поэтому лучше купи в аптеке таблетки".

Взгляд бросила на иномарку, возле которой он стоял. Красивая и дорогая — мы с сыном на таких не ездим. Решительно шагнула вперёд и, опустив голову, мимо прошла. А он в упор меня не видит или просто не узнает. Два года почти прошло. Он мог забыть: меня, мой голос, моё имя.

И я не хочу, чтобы он меня заметил. Только не сейчас, когда на мне обычные потёртые джинсы и белая футболка — всё куплено в секонд-хенде. А ещё волосы собраны на затылке в дурацкий пучок, я без макияжа и, о боже, на мне большие очки в металлической оправе. Я выгляжу не стильно, скорее, дешёво. В принципе, меня это никогда не парило, важнее, чтобы у сына было всё, но сейчас я реально стесняюсь.

— Женька, — неожиданно пронеслось, когда я поравнялась с иномаркой.

Чёрт…

Узнал.

Какой ужас!

— Привет! — подошёл ближе, завершил звонок и, сунув мобильник в карман, продолжил говорить, будто мы старые знакомые, которые давно не виделись. — Ты изменилась. Я не узнал тебя.

У него красивый баритон с хриплыми нотками. Я даже заслушалась, не обращая внимание на участившийся пульс, который в этот момент тарабанил где-то в висках.

— Ты куда бежишь? К Машке?

— Да.

— Садись. Подвезу.

Я не пошла за ним следом. На месте застыла, как вкопанная. Разглядывала его со спины, делая про себя отметки, что в плечах ещё шире стал, подкачанный. Видимо, железки свои не переставал тягать всё это время, что мы не виделись. А я тоже спортом занималась, если можно так сказать. Тимофей бутузом растёт, плюс коляска у меня совсем нелёгкая. Вот и силовые упражнения на каждый день.

— Жень, ну ты чего? Садись.

— Спасибо, я пешком. Мне ещё в один магазин нужно заскочить.

— Так я подвезу. Не проблема же.

Он принялся улыбаться, обезоруживая меня полностью. А мне так захотелось сбить с него спесь: наговорить кучу гадостей и швырнуть в лицо деньги, те самые, что оставил мне после проведённой вместе ночи. Я же их так и не потратила, хотя было пару моментов, когда очень не хватало на жизнь. Вот буквально недавно Тимофейке на кашу. Тогда бабушка добавила, а мне стыдно было в очередной раз. У бабушки пенсия смешная, а тут ещё я со своим ребёнком.

— Садись, — настойчиво повторил, распахнул передо мной дверцу машины и чуть ли не толкнул в спину.

Очень вовремя у меня зазвонил телефон. Я тут же достала его из кармана и, не глядя на имя абонента, поднесла к уху.

— Да, любимый. Конечно, я помню. Не переживай, со мной всё хорошо!

Чувствовала, как пылают щёки и про себя молилась Богу, чтобы телефонный разговор выглядел правдоподобно. Не знаю, зачем я вздумала разыграть этот спектакль, да и бабушка на том конце провода в шоке, что я назвала её "любимый”, но мне так отчаянно захотелось выглядеть в его глазах счастливой! Пусть не думает, что пока он вил своё семейное гнёздышко, я пыталась подняться с колен. Ха! Я на них даже не упала. Слава богу, бабушка сразу сказала, что ни о каком аборте и речи идти не может. Рожать будем несмотря ни на что!

Завершив звонок, я демонстративно спрятала мобильник в карман и, поправив на переносице очки, осмелилась заглянуть в его золотисто-карие глаза. В горле тут же пересохло, и я даже не смогла пошевелить языком, потому что во рту было будто битое стекло.

— Я не езжу с чужими мужчинами. У меня парень ревнивый, — выдала на одном дыхании, круто развернулась и пошла прочь.

И пока я шла, ощущала, как спину прожигает тяжёлый взгляд. В этот момент хотелось обернуться, чтобы ещё раз посмотреть в его красивые, наглые глаза, но разум приказывал иное: вздёрнуть подбородок повыше, расправить плечи и не оглядываться.

Я молодец!

Не оглянулась.

И даже дошла до конца улицы уверенной походкой от бедра, а затем завернула за угол и вдруг остановилась. Дальше просто не смогла идти. Грудную клетку снова сжало тисками, а горло задушили непролитые слезы. В голове застучало набатом и на подкорке всплыл его образ.

Как же трудно, Господи.

Как не слететь с катушек?

Я думала, сильная, выдержу. Тысячи раз я представляла эту встречу. Была уверена, что пройду мимо и сделаю вид, будто мы незнакомы. И вот этот день настал. Куда подевалась вся моя броня? Кажется, ее и вовсе не было, наверное, поэтому у меня трясутся коленки, а по спине мелкой струйкой стекает холодный пот.

Через двадцать минут подошла к дому подруги. Оглянулась по сторонам, и не увидев поблизости той дорогой иномарки, нажала на дверной звонок. Послышался лай собак и вскоре на горизонте замаячили темные волосы моей Машки. Увидев меня, подруга приветливо помахала рукой и поспешила открыть калитку.

— Женька, ты сейчас упадёшь! — с ходу заявила Маша, стоило мне зайти во двор. — Идём скорее, я хочу тебе кое-что показать.

— Маш, да что случилось?

— Это сюрприз.

Я так ничего и не поняла, а потому просто послушно потопала за подругой. Мы зашли в дом, а на первом этаже в гостиной мама Маши натирала полиролью мебель. Увидев меня, она приветливо улыбнулась и предложила пообедать. Я поздоровалась в ответ и поспешила отказаться. Мне всегда было так неудобно перед этой женщиной и её заботой. И дело не в том, что её чай невкусный или же те паровые котлетки, которые она специально готовила для меня. Просто я видела в её глазах жалость и это было больно, будто ковыряло свежую рану острой иглой.

А ещё меня мучила совесть, что я не имею права так поступать и не должна скрывать правду...

Маша привела меня в свою спальню и подтолкнула в спину, когда я застыла посреди комнаты. А на вешалке, прицепленной к карнизу, висело вечернее платье. Очень красиво. У меня аж дух захватило, стоило подойти поближе и детальнее рассмотреть этот наряд. Длинное, на широких бретелях, с открытой спиной. Силуэт “рыбка”. Цвет шампанского. Я не удержалась и коснулась его рукой. В голове сразу же нарисовался образ, как я кружу по залу в этом восхитительном платье.

— Примеряешь? — из грёз вырвал голос подруги.

— Да как-то неудобно.

— В смысле? Неудобно ей! — хмыкнула Машка и, обогнув меня с правого фланга, рванула к платью. — Давай, Женёк, раздевайся.

— Может, не надо?

Сложила на груди руки и заглянула в глаза подруги умоляющим взглядом. Я же знала, что это платье Машка мне хочет подарить, а потому и пыталась дать задний ход. А толку? Вместо ответа Маша сняла с вешалки платье и демонстративно сунула мне в руки.

— Жень, я хочу, чтобы подружка невесты была самой красивой на моей свадьбе.

— Вот именно. Твоей свадьбе, Маша! Ты должна быть самой красивой.

— Ой, да ладно тебе. Не ёрничай. Ты же поняла, что я имела ввиду. Примерь платье, пожалуйста. Или оно тебе не понравилось?

— Шутишь? Оно восхитительное.

Я всё-таки надела платье. Оно оказалось настолько изумительным, что в зеркале я с трудом смогла узнать саму себя. Нет! Эта красивая девушка определённо не могла быть мной. В повседневной жизни я носила мешковатую одежду, а потому привыкла видеть себя другую. Сейчас передо мной была девушка с красивой фигурой, напоминающей песочные часы. Да я даже не знала, что моя полная грудь, которую я всегда стеснялась и прятала под бесформенной футболкой, может так сильно преобразиться в этом лифе платья, расшитого мелкими камушками.

— Какая же ты у меня всё-таки красивая! — воскликнула Машка и поспешила снять с меня очки и распустить волосы.

— Маш, очки отдай.

— Они портят всю картину.

— А без них я вообще никакой картины не вижу.

— Я сейчас тебя сфоткаю без очков, а потом покажу. Сама посмотришь.

Кивнула и следующие пару минут позировала перед подругой, ощущая себя настоящей моделью.

— А теперь выставь ногу вперед и сделай прогиб в спине.

— Зачем, Маш?

— Будем обновлять твои фотки в Инсте.

— Да у меня её и нет, — хмыкнула, на что подруга недовольно цокнула языком.

— А вот теперь будет. Жень, тебе сколько лет? — я пожала плечами, и Машка продолжила говорить: — вот мы знакомы с тобой с самого детства и сколько я тебя помню, ты всегда была такой.

— Какой?

— Не от мира сего! Тебе только двадцать лет, Жень. Это молодость! Нужно веселиться, развлекаться, встречаться, влюбляться, а ты что?

— А у меня Тимофей, Маш. Мне не до развлечений. Мне сына поднимать на ноги нужно. Как-то не до веселья.

— Угу, Тимофей у неё. А от кого ты всё-таки родила, подруга? Ты же вся такая скромница. Я вот до сих пор понять не могу. Непорочное зачатие?

— Маш, — я обиженно поджала губы.

— Ну что Маш? Мне больно на тебя смотреть, подруга. Может пора сказать отцу ребёнка, что он — отец?

— Мне от него ничего не нужно!

— Ну, да. Гордая. Ты тянешь на себе дом, больную бабушку и маленького сына, а сама что?

— А что сама?

— Жень, тебе только двадцать, а ты одеваешься чуть лучше своей бабушки. Работаешь в цветочном киоске, а могла учиться на юрфаке.

— Не могла, и ты это знаешь.

— С твоей золотой медалью ты могла поступить на бюджет. На дневное! Но вместо юрфака ты выбрала путь стать матерью-одиночкой.

— Я же тебе говорила. Мне нельзя было прерывать первую беременность.

— Да слышала я про этот твой отрицательный резус-фактор. Сейчас медицина шагнула вперёд и очень серьёзно. На ранних сроках можно пить таблетки. Ещё я слышала про иммуноглобулин...

— Маш, давай закроем эту тему. Мне она неприятна. Я люблю своего сына и ни о чём не жалею.

— Да я тоже люблю твоего Тимофейку. Прости, я не то имела в виду. Я хотела сказать другое. Мне просто непонятно, почему отец ребёнка не помогает вам. Он же тоже должен нести ответственность.

— Он ничего не должен!

— Какая ты упрямая, Женька. Он мог бы помогать тебе финансово. Тебе же трудно. Я знаю. Ты хочешь казаться сильной, взрослой. Жень, но тебе только двадцать, пойми. Ты слишком много взвалила на свои плечи. У меня есть родители, которые тянут на себе всё. У меня есть старший брат, который всегда поможет. А кто есть у тебя, кроме бабушки? Завтра с ней что-то случится и что ты будешь делать?

К концу реплики Машки я всё-таки расплакалась. А подруга, поняв, что перегнула палку, принялась меня успокаивать. Она обняла за плечи, погладила по спине между лопаток и пообещала, что в этой жизни я обязательно стану счастливой и всё у меня будет хорошо.

— А давай мы с тобой чай попьём?

Я одобрительно кивнула и поспешила размазать по щекам солёную влагу.

— Переодевайся и спускайся в кухню. Я буду тебя там ждать.

Машка вышла из спальни, оставляя меня в одиночестве. Я подхватила с пуфика очки, надела их и стала перед зеркалом. И правда, ничего так. Если сделать красивую причёску и макияж, то получится здорово.

Я наконец-то успокоилась. Переоделась в свои привычные джинсы и футболку, пальцами расчесала волосы и собрала их в тугой пучок на затылке. За платье, конечно же, спасибо, но я вряд ли приму такой дорогой подарок. Совесть не позволит, ведь бабушка воспитала меня жить по средствам, а к такому платью нужны туфли шикарные, и сумочка, наверное. И вообще, я думала на свадьбу подруги надеть брючный костюм белого цвета — мой парадный! Я в нём на выпускном была.

А сейчас смотрю на это платье и понимаю, в какой дурацкой ситуации оказалась. Машка всегда пытается задарить меня подарками: то кофту свою подарит, то типа джинсы не угадала с размером, то второй спортивный костюм по скидке пятьдесят процентов взяла. И я благодарна ей за это, хотя чаще всего мне неловко. С платьем же реально перебор! Да оно стоит как вся моя зарплата за месяц, если не больше.

Спустилась по лестнице на первый этаж и только успела подойти к кухне, как невольно услышала разговор подруги и её матери.

— Мам, а чего Денис вернулся?

— Сказал, что в отпуск.

— И как его только Светка отпустила?

— Они же развелись. Ты не знала? — в ответ подруга громко фыркнула, и женщина продолжила: — я смотрю, Маша, тебя совсем не волнует жизнь брата.

— Не волнует. Он взрослый мужик. И если он развёлся, то мне-то какое дело?

— Ну, знаешь ли. Между прочим, у него сейчас трудный период. Могла бы ему помочь. Брат всё-таки.

— Помочь? Это как же? Стать его личным клоуном? Веселить его?

— Да не ёрничай ты, Машка. Я не это имела в виду. Просто поговори с ним по душам.

— Мам, мне двадцать. Денису тридцать. О чём нам разговаривать?

— Очень плохо, что тебе даже не о чем поговорить с родным братом.

Я прижалась к стене и трудно задышала. Сердце бешено застучало, а пульс забарабанил где-то в висках.

ОН приехал в отпуск.

ОН развёлся!

Да я с ума сойду, пока Стрела Денис будет околачиваться в нашем городе.

Так… Стоп!

Это его родной город, во-первых. А во-вторых, всё это временно. Нужно только потерпеть всего лишь месяц или сколько там люди отдыхают в отпуске?