Наследник от бывшего

4

Он ничего не сказал в ответ, а я выскочила из его машины и рванула к воротам. Миновала калитку, двор. И ни разу не оглянулась! Сбежала трусливо, как ребёнок, да и плевать.

Оказавшись в доме, стащила неудобные шпильки и, не включая в комнате свет, к окну рванула. Чуть отдёрнула занавеску и всмотрелась туда, откуда только что сбежала. Денис никуда не уехал. И я не понимала, почему он всё ещё стоит на месте. Пусть уже катится к чёртовой бабушке. Видеть его не хочу! И если думает, что я про могилу сказала сгоряча, то нет. Я ненавижу его всеми фибрами души. И нам с сыном ТАКОЙ отец не нужен! Денис ведь хотел, чтобы я приняла таблетки после незащищённого секса, а потому я ни за что и никогда не скажу ему, что я их так и не выпила. Когда мои родители погибли в ДТП, бабушка не отдала меня в детский дом, а воспитала сама, хотя ей было очень трудно. Мне же проще в разы, ведь я не одна, а с хорошим тылом, с бабушкой! Так что обойдёмся без второго родителя.

За спиной вдруг послышался скрип половиц, и я тихо ойкнула с перепуга. А бабушка подошла чуть ближе и тоже посмотрела в окно.

— Ба, спрашивай. Я же знаю, хочешь спросить.

— Хочу, но не буду. Взрослая девочка. Мама уже.

— Это не жених, если что.

— Сегодня не жених, а завтра — кто знает?!

— Завтра тоже нет! — Как-то слишком яро возразила я, отчего бабуля странно хмыкнула. Я поспешила оправдаться, чтобы не выдать себя с потрохами, но это было только лишним: — меня на самом деле привёз Денис. Который брат Маши.

— А-а-а, — задумчиво, — Денис. Значит, ваш папа домой вернулся. Или он ненадолго в гости?

— Что? — переспросила, подумав, что послышалось. — Что ты только что сказала, бабушка?

— Да ладно тебе, Женя. Твоя бабушка всё видит. А вот как до сих пор это не увидели его родители — не понимаю. И ты же с Машкой дружишь, в дом их вхожа. Да и Машка видит Тимофейку регулярно. Странно. Ослепли, что ли, все?

Мне вдруг стало тяжело дышать. Сердце совершило крутое сальто, замерло, а затем застучало с повышенной скоростью. И я ощутила, как шею сдавливает тисками. Ещё немного. Совсем чуть-чуть и я начну задыхаться.

Но приступ астмы не случился. Просто я сильно разволновалась от того, что сказала бабушка.

Она знает мою тайну!

Боже, я же так надеялась, что никто и никогда ничего не узнает…

Глупая!

— Но откуда? — я всё-таки это сказала вслух, чем подтвердила фразу бабули, но даже если бы промолчала, это всё равно ничего бы не изменило.

— Ах, внучка, — бабушка обняла меня за плечи и чмокнула в щеку. — Тимофей — вылитый бабушка. Очень похож на Оксану Васильевну. Форма глаз такая же, и те же широкие брови и ямочка на подбородке.

— Неужели так заметно?

— Конечно, Жень. У нас нет в роду таких смуглых, как Тимофей, да и кареглазых я не припомню. Сын на тебя совсем непохож, но ты это и без бабушки знаешь.

— Бабушка, ты же меня не выдашь, правда?

— Это твоя тайна, детка, но мне, честно признаться, так хочется встретиться с этим Денисом и потребовать с него всё, что полагается отцу. Как делать детей — это они все умеют, а когда они рождаются, так прячутся в кусты, будто их никогда и не было! Вот бы в глаза его посмотреть… наглые!

— Ничего не нужно требовать, пожалуйста. Не надо смотреть в его глаза. Бабушка, я тебя очень прошу. Мы прекрасно справляемся без него. У нас всё есть. И Тимофея я воспитаю не хуже, чем другие воспитывают сыновей. Я буду очень стараться. Правда. Только никому ничего не говори.

— Женя, — вздохнула бабушка. — Гордая ты, вся в отца своего. Но так нельзя, внучка. Ты поступаешь эгоистично по отношению к сыну. У Тимофея есть живой отец. Не наркоман, не алкаш, не вор. Денис мог бы помогать тебе в воспитании сына, и я уверена, Оксана Васильевна горы бы свернула ради внука. Тебе же трудно, внучка. Моя пенсия — слёзы, а не деньги. Ты тянешь на себе все расходы, на работе вкалываешь по двенадцать часов пять дней в неделю. Ты совсем не видишь, как растёт твой сын. Ну, куда уж больше стараться, внучка? Тебе только двадцать, а ты взвалила на свои плечи слишком тяжёлую ношу.

К концу реплики я уже шмыгала носом и ладонью вытирала на щеках мокрые дорожки от слёз.

— Бабушка, никому и ничего не говори, пожалуйста. Я ненавижу Стрелу Дениса. Ненавижу так сильно, что одна только мысль, что мы будем воспитывать Тимофея вместе, причиняет мне нестерпимую боль.

— Я-то не скажу, внучка, но Денис рано или поздно увидит сына и обо всём догадается. Что ты с этим будешь делать?

— Не догадается.

— Себе-то не ври. Тимофей — вылитый Стрела и ты сама это знаешь.

Я ушла спать, но уснуть так и не смогла. Ворочалась с боку на бок, вспоминая весь вечер, каждую минуту. На подкорке всплывали картинки. Всё крутились и крутились точно по кругу. Он меня спас! Следил, что ли? Да, наверное, это так. За Машкой присматривал, скорее всего.

Не помню, когда провалилась в сон, но утром открыла глаза и поняла, как сильно болит голова, будто я вовсе и не спала этой ночью. Потянулась рукой вправо, нащупала на тумбочке свои очки, надела их и всё вокруг перестало расплываться. Подскочила на ноги и подошла к кроватке. А малыш проснулся и, судя по всему, уже давно. Просто он у меня тихий. Описается, потеряет соску и даже плакать не будет. Мужчина растёт.

С умилением посмотрела на сынишку, протянула к нему руки, и он заулыбался своим пухлыми губками.

— Мамино счастье проснулось. Мамин воробушек, — ласково приговаривала, целуя Тимофейку всего, с ног до головы.

Устроила карапуза у себя на бедре, придерживая одной рукой, а второй стала рыскать на полках в шкафу: маечка, шортики, носочки. Всё чистое, выглаженное и аккуратно сложенное. Вместе с сыном двинулась в ванную комнату. Умылись, поигрались с водой из-под крана, вытерлись сухим полотенцем и продолжили свой утренний марафон. Бабушка застала нас на кухне: я варила в кастрюльке кашу, а Тимофей сидел на мягком коврике на полу и с удовольствием барабанил деревянной ложкой по кастрюлям.

— Батюшки мои, какая музыка, какой солист у нас “Первого канала”.

— Доброе утро, бабушка, — бросила через плечо. — Завтракать будешь?

— Да можно, внучка.

— Подождёшь полчасика? Я сейчас кашу сварю, Тимофейку покормлю и в магазин смотаюсь за хлебом.

В скором времени сварилась каша, я остудила её и накормила сынишку. Попросила бабушку за ним посмотреть, а сама юркнула в спальню. В спешке напялила привычные джинсы и простую майку, волосы собрала в высокий хвост на затылке. В зеркало даже не посмотрела, зная, как сейчас выгляжу. Серая. Скучная. Совсем неприметная.

Быстрым шагом добралась до магазина. Схватила с полки хлеб и вдруг на месте застыла, услышав знакомый мужской голос. Денис стоял в соседнем ряду и говорил по телефону, а я выглянула в проём между витринами и затаилась, прислушиваясь к бахающему в груди сердцу.

— Что ты хочешь от меня, Света? — пауза. — Да. Я сменил замок. Вещи забрать? Так я не в городе. Понятия не имею. В отпуск уехал…

Он сказал что-то ещё, но я уже его не слушала. Включила повышенную скорость и бегом на кассу! Пульс тарабанил в висках, а сердце скакало настоящим галопом. Только бы не встретиться с ним, только не сейчас, пожалуйста…

— Гена, отмена! — недовольно пробурчала женщина на кассе, и я вздохнула. А затем, когда до меня дошла очередь, в чековом принтере закончилась бумага и кассир стала её менять.

Чёрт…

Сегодня точно не мой день, но сбегать без хлеба, молока и десятка яиц? Нет, нельзя. Бабушка ждёт дома, и я обещала, что метнусь в магазин кабанчиком. Так что остаётся только молиться Богу, чтобы пронесло, и мы с Денисом не столкнулись лицом к лицу.

Но мы столкнулись, увы. Прямо на выходе. Он открыл для меня стеклянную дверь, я на автомате кивнула, подняла взгляд и обомлела.

— Привет, — коротко поприветствовал он.

— Привет, — сухо ответила я.

— Давай помогу пакет донести.

— Не стоит. Он не тяжёлый.

Гордо вздёрнула подбородок и двинулась вперёд. А ноги тряслись, сердце стучало быстро. И если он сейчас меня догонит, то всё поймёт по одному только взгляду. Или же не поймёт? Не узнает про Тимофейку. Интересно, Машка не сказала, что у меня есть сын или они обо мне не говорят? Да, точно. Что обо мне говорить? Я Женька Вострикова, подруга его красавицы-сестры, её серая тень, Катя Пушкарёва в новой интерпретации.

Он зачем-то меня догнал и практически вырвал из рук пакет с продуктами.

— Жень, я всю ночь не спал. Думал о тех словах, что ты мне вчера сказала. Я виноват перед тобой и прошу за это у тебя прощения. Если я могу чем-то тебе помочь, то только скажи. Если хочешь, я могу устроить тебя на юрфак. У меня в юракадемии есть знакомый проректор. У тебя же золотая медаль в школе была, да?

Слушала его и не перебивала, хотя на самом деле просто сдерживала себя, молясь богу, чтобы Стрела поскорее исчез, растворился и стал воздухом перед моими глазами. Но он не собирался исчезать. Напротив! Решил, что обязан проводить меня до двора, хотя я об этом и не просила.

— Зачем тебе всё это, Денис? — осмелилась заглянуть в его глаза холодным взглядом, хотя в этот момент внутри меня бушевал ураган.

— Потому что ты из-за меня не пошла учиться, как мне кажется. Я разбил тебе сердце, и тем летом ты не смогла поступить. Завалила экзамены. И я понимаю тебя, Жень. Депрессия — она такая… Я сам сейчас постепенно прихожу в себя после развода. Это действительно трудно. Я на своей шкуре прочувствовал.

Я ничего не ответила, на что он громко ухмыльнулся.

— Опять молчишь. Ну, да. Всё правильно. О чём говорить с человеком, которого ты ненавидишь. Да только меня теперь совесть будет мучить. Я чувствую, что сломал тебе жизнь и поэтому не могу успокоиться, — он вдруг остановился и коснулся меня рукой, но я быстро отпрянула. — Жень, ты же мне не чужая, понимаешь? Я не могу делать вид, будто ничего произошло. Чёрт… Произошло, ещё и как. Я не должен был давать тебе надежду тогда, два года назад. И я сейчас это понимаю, а тогда был эгоистичным придурком. Ты же маленькая, светлая девочка и будущее у тебя должно быть иное.

— Что ты хочешь от меня, Денис?

— Хочу помочь.

— А у меня всё есть. Спасибо. Мне от тебя ничего не нужно.

— А юрфак? Вы же с Машкой вместе о нём мечтали.

— Больше не мечтаю. У меня теперь другие мечты.

Он понимающе кивнул, и я попыталась выхватить из его рук пакет, но Денис только крепче сжал его пальцами. В итоге Стрела провёл меня до самой калитки, а забор у нас с бабушкой не двухметровый бетонный, а обычный — деревянный и просматривается очень хорошо. Стрела не зря заглянул во двор, и я заглянула, а там, на верёвках, сохла одежда вперемежку с детскими футболками и штанишками. А ещё, как назло, коляска стояла, прямо в центре двора. Чёрт… И как она там оказалась уже и не помню, но сейчас, в эту минуту, я реально сто раз пожалела, что тогда не сбежала из магазина. Иначе не оказалась бы в такой ужасной ситуации, когда не знаешь, куда спрятать свой взгляд, да и не только его.

— Пакет верни, — потребовала я, но Денис смотрел перед собой в одну точку и никак не реагировал на мою просьбу.

— Почему у тебя во дворе стоит коляска? — спросил Денис, продолжая разглядывать мой "вездеход" зелёного цвета.

Первые секунды я молчала, собираясь с мыслями. Конечно же, я рассматривала такой вариант событий, а потому заранее обдумывала, что скажу. И я, вроде, помнила все те правдоподобные ответы, но вот именно сейчас они все разом вылетели из головы. Мне было страшно, как никогда за свои двадцать лет!

— У тебя есть ребёнок?

— Да, — коротко кивнула и, воспользовавшись замешательством Стрелы, всё-таки выхватила из его цепких пальцев пакет.

— Стоять, — рявкнул голос Дениса, стоило повернуться к нему спиной. — Ты что мать-одиночка?

Предательски слёзы обожгли кожу вокруг глаз, и я незаметно смахнула их рукой. Так и продолжила стоять, сжимая ручки пакета до побеления пальцев и повернувшись к Денису спиной.

— Да.

— Сколько ребёнку?

— Больше года.

— А точнее?

— Если думаешь, что я родила от тебя, то нет, — выдавила из себя через силу и боль.

Думала, мой ответ удовлетворит Стрелу, а потому решительно шагнула вперёд и открыла калитку. Но далеко уйти я не смогла. На моём бицепсе образовались тиски, и я ощутила в руке боль, поэтому тихо ойкнула.

— Ты тогда пила таблетки или нет?

Не сдержалась и всхлипнула носом.

— Женя, я кого спрашиваю? — рявкнул прямо на ухо.

И когда я в очередной раз ничего не сказала, Денис схватил меня за плечи и развернул к себе лицом. Стащил с меня очки, подушечками больших пальцев вытер горькие слёзы, схватился за подбородок и приподнял мою голову, заставляя смотреть на него.

— Ну чего ты плачешь, глупая? Боишься правду сказать? Так я и так её узнаю рано или поздно. Жень, ты же так и не купила таблетки, да? Малыш мой?

Он говорил спокойным голосом. И я не понимала его реакцию. Не могла считать эмоции. Зачем ему эта правда? Он же не хотел моей беременности, помнится. Значит, ребёнка не хотел.

А я даже ничего сказать не успела. За спиной хлопнула дверь и на крыльце дома появилась бабушка, да не одна, а на руках с правнуком. Я только бросила в их сторону беглый взгляд и едва не умерла от нахлынувших эмоций. Денис стоял на месте и зачарованно смотрел на бабушку с Тимофеем. Я видела, как напряглись мышцы на его лице, слышала, каким тяжёлым стало дыхание.

Стрела дар речи потерял, когда бабушка подошла ближе. А я злилась в этот момент. На бабушку. На себя! Мы же с ней только вчера на эту тему говорили, зачем она вышла на улицу с ребёнком?

— Здравствуйте, Денис! — поприветствовала бабуля на удивление нейтральным тоном. — А вы мимо проходили или специально к нам в гости пришли?

— Бабушка, он уже уходит, — произнесла через зубы я и потянула калитку за ручку.

— Жень, разреши зайти во двор.

— Зачем тебе это?

— Познакомиться с ребёнком.

Хотела послать его лесом, но в голове всплыли слова бабушки, что я эгоистично поступаю по отношению к сыну. Стала сомневаться. Секунда, две, три… Да к чёрту всё! Пусть уходит. Я не готова вот так сразу открывать перед ним все двери.

— Нет, — твёрдым голосом сказала и шагнула во двор, а Денис за мной следом пошёл. — Эй, ты куда? Стой!

Не остановился! Меня обогнал и рванул к бабушке. Замер напротив. Долго и пронзительно сканировал глазами моего малыша, а я в этот момент дышала через раз, ощущая, как сердце пропускает удар за ударом!

Тимофей посмотрел на Дениса и вдруг улыбнулся ему, а я, будто в фильме замедленного действия, наблюдала за всем происходящим со стороны. Я приблизительно знала, о чём сейчас думал Денис. Тимофей совсем на меня непохож — это действительно правда. А я же гадкий утёнок, с парнями никогда не встречалась. Денис был моим первым… И единственным. И он, конечно же, не дурак. Прикинул в голове сроки, посмотрел на ребёнка, на меня. Да, всё сходится. Таблетки я не пила, потому что у меня отрицательный резус-фактор и первый аборт мне совсем нельзя — гинекологи, все как один, вбивали в голову ещё со школы. Возможно, это всё — бред, и как сказала Машка, медицина далеко шагнула вперёд, но я побоялась пить таблетки, как и попросить совета у бабушки. В итоге к бабушке я всё-таки пришла, но уже не за советом, а явкой с повинной и первым снимком УЗИ на седьмой неделе беременности. Тимофей там был в виде маленькой точки на чёрно-белом изображении, но бабуля всё равно расплакалась и меня совсем не ругала.

А я даже не поняла, как так тактично ушла бабушка. Она поставила на землю Тимошу и исчезла в один миг. Я за сыном рванула. Он же маленький ещё, топает хоть и уверенно, но может упасть в любой момент и ободрать коленки. А когда это происходит, он сильно плачет, и я плачу вместе с ним.

— Как сына назвала? — прилетело в спину.

— Тимофей.

— Хорошее имя. Мне нравится. А Машка что, ни разу не видела Тимоху?

— Видела. Она его крёстная вообще-то.

Я подняла голову и бросила беглый взгляд на Стрелу. А он весь побледнел почему-то, а ещё губы поджал точно от злости.

— Я, конечно, сейчас в шоке, — начал говорить он. — Так неожиданно. И по-хорошему мне нужно время всё обдумать.

— А не надо ничего думать, Денис. Ты дал мне денег на таблетки, значит, ребёнок нежеланный. Не волнуйся, я у тебя в жизни ничего не попрошу, как бы трудно мне не было! Я в состоянии воспитать и поднять на ноги СВОЕГО сына сама.

Его карие глаза вспыхнули искрами гнева, а щёки стали багровым. Он смотрел на меня уничижительным взглядом, сжимал пальцы в кулаки, и я готова была поклясться, как слышала скрежет его зубов.