Недетские игры и прочие мультфильмы. Сергей

Глава 6

Освоиться после длительного загула Сереге хватило две недели. Босс отошел быстро. Учитывая то, что Сергей очень старался, был покладистым и с особым рвением выполнял все указания, недавний инцидент забылся и в упрек не ставился.

Лишь к концу марта Сергей вспомнил своего Зайца.

По улицам вовсю растекалась весна, он гнал свой автомобиль в сторону института, с полной уверенностью, что Заяц его ждет. Ведь это его Заяц!

Где-то на задворках души скребло и царапало: С чего бы ей его— подонка — ждать?

Но он тут же агрессивно отмахивался:

«Она просто обязана ждать, иначе — уничтожу».

По пути заглянул в магазин игрушек и приобрел пушистого зайца с раскосыми глазами. Чего бы он там не говорил, но счастье и радость в глазах девчонки он видеть хотел. Иначе зачем она ему нужна?

— Привет, Заяц, — радостно поприветствовал он ее, сунув в руки мягкую игрушку, — это тебе.

Она, ошарашенная внезапным появлением давно пропавшего где-то любовника, растерянно повертела лопоухого.

— В командировке был, — между тем беззаботно продолжил он.

Она подняла взгляд на Сергея. Он в упор напряженно смотрел на нее. Этот его взгляд не был так непринужден и весел, как произносимые им слова. Он давил, пресекая любое неповиновение:

«Будь хорошей девочкой», — приказывал он ей.

Прочитав безмолвное послание, Дашка снова уставилась на преподнесенного ей зайца и потом, улыбнувшись, сказала:

— Прикольный, эм-м, спасибо.

Серёга тоже расслабился и заулыбался.

Они находились во дворе института. Было людно, кто-то проходил мимо, кто-то заинтересованно оглядывался:

— Пойдём, — потянул он ее. — Нечего стоять тут на виду?

Он снова ее кормил, что-то общими фразами вещая про Европу и о своем пребывании там.

— У тебя неплохая работа при неполном среднем, — заметила между делом она.

— Школа жизни иногда лучше многих институтов, — отозвался Сергей.

— Высокие слова, — хмыкнула Дашка.

— Не завидуй. Это не хорошо и грешно, — он наклонился к ней. — Никогда никому не завидуй.

— О да, учитель, — засмеялась она. Сергей поддержал веселье и потянул ее на выход:

— Пошли ученица! Покажешь свое «домашнее задание», и повторим пройденный материал.

Они заехали в укромное место малолюдной парковки и, перетянув девчонку к себе, Сергей усадил ее к себе на колени. Проводя пальцем от виска по щеке, губам и дальше вниз, он внимательно изучал ее черты.

— Ну, Заяц, рассказывай. С кем была без меня? — он отклонил ее голову, открывая белоснежную шею, бережно погладил и, вдруг резко перехватив пальцами, чуть сжал.

— Ни с кем. Никого не было, — хрипло прошептала она.

— Никого? — наклонился, чуть прикусил нежную кожу и потянул губами посасывая.

— Серёж, перестань, — дернулась Дашка, пытаясь отстраниться, — там же видно.

Сергей хмыкнул:

— И должно быть видно… — палец скользнул от шеи ниже, зацепил вырез и оттянул пуговки. Освободив доступ к нужному месту, приспустил чашечку. Показался кружок соска. Обвел по краю, поймал Дашкин взгляд, она внимательно следила за его движениями, дыхание затаилось. Нагнулся, оставив еще одну, более выраженную, отметину на груди. Даша ахнула и прогнулась. Он одной рукой придерживал ее спину у руля, второй задрал юбку, бесцеремонно забираясь в трусы. Она, не сопротивляясь, раздвинула ноги шире, впуская его руку. Удовлетворенно мурлыкнула, облизав губы, наклонилась к его губам. Он поддержал поцелуй, страстно обсасывая ее язык.

— А друг что? — прошептал ей в губы, прерываясь.

— Его тоже не было, — она нетерпеливо потерлась о его ладонь, находящуюся между ног и потянулась к его штанам. Сергей тут же перехватил ее. Крепко сжав до болезненного состояния запястья, отбросил их в сторону. Развалившись, закинул руки за голову.

— Даш, я тебе не верю, — сказал серьезно, посмотрел так же. Она, чуть надув губы, упрямо глядела на него. — Не верю, — снова повторил он. Немного помолчав, достал из-за головы руку и снова очертил край соска. Дашка, не реагируя, обиженно отвернулась и смотрела в окно. Она не собиралась ни сознаваться, ни оправдываться. Сергей тихонько расстегнул оставшиеся пуговки рубашки, погладил оголившийся животик и опять нырнул в девчачьи трусики. Даша попыталась отстраниться, но он грубо схватил ее, возвращая на место, и жестко ввел в нее пальцы. Она охнула от неожиданности, а он, больно вцепившись в ее подбородок, развернул лицо к себе. — Заяц! Если я узнаю, что ты еще с кем-то была, кроме меня, без моего разрешения, я выбью все твои очаровательные зубы и тебя отымеют мужиков десять. Слышала?

— Да, — отозвалась Даша и вздрогнула от его резкого движения внутри неё.

— Умница, — чмокнул он ее в губы и расстегнул ширинку, освобождая себя. — Привстань, — шепнул он ей на ухо. — Колготки сними.

Девчонка покорно завозилась, стягивая с себя одежду.

— Сейчас весна, Дашка, — ожидая, Сергей наблюдал, как она раздевается, — тебе надо носить чулки. Хочу тебя в чулках, — расслабленно высказал свою фантазию.

— Угу, — согласилась Даша, наконец-то справившись с одеждой, и аккуратно опустилась на него, впуская его внутрь себя. Он еще больше расслабился, издав небольшой стон, и уселся удобнее, предоставляя ей больше пространства в тесном салоне.

— Обними меня, — тихо произнес, прикрывая глаза.

Она обвила руками его шею и, нежно прикоснувшись губами к уголку его губ, начала медленно двигаться. Спустя пару минут ее обида уже не замечалась. Дашка выгибалась, стонала, кусалась, царапалась, тоже оставляя на нем свои отметины собственницы, все больше и больше наращивая темп.

После окончания акта примирения перебралась на свое сидение, приводя себя немного в порядок. По ее бедру потекла склизкая теплая жидкость. Стирая ее ладошкой с ног, она тяжело вздохнула:

— Я могу забеременеть, — предупредила она.

Его движения стали настороженными, взгляд потяжелел.

— Сейчас в аптеку заедем, — раздраженно заговорил он, — Дашка, ты, блин, зачем таблетки пить перестала?

— Ну, они не дешевые, — пожала плечами она в ответ, — да и вообще таблетки… гормональные… думала больше не придёшь, зачем они мне, — с досадой закончила она.

— Расслабилась, — ворчал не на шутку разозлившийся Серёга, — сейчас убойной таблеткой, значит, будешь травиться… Аборт что, лучше, что ли? Таблетки… гормональные… Дура ты, Дашка!

Препарат экстренного предохранения в прямом назначении помог — Даша не забеременела — но зато привел к не менее неприятным последствиям — у нее началось кровотечение. Она уже совсем запуталась и не понимала, где у нее проявлялись последствия гормонального сбоя, а где приходили обычные месячные. Кровило беспорядочно. То через неделю, то через две. Дашка нервничала, Сергей тоже раздражался. Сам факт кровотечения мало что менял в их интимной жизни, ведь душ никто не отменял, но бесило использование резины и Дашка, которая из-за всего происходящего никак не могла полностью расслабиться.

— Ты в больницу не думаешь сходить? — спросил он ее, когда мазня у нее продолжалась уже девятый день.

Даша неопределенно пожала плечами:

— Что-то я даже не знаю куда. Я ж не местная.

— У вас должно быть, куда студенты обращаются. Узнай.

— Спрошу, — отозвалась она, но по тону было понятно, что она все же надеялась, что авось само пройдет.

— Знаешь! — повысил он голос. — Ты либо идешь и лечишься, либо, если тебе похер, то не ломай мне кайф. Расслабляйся и получай удовольствие, когда я тебя трахаю.

Даша высидела немалую очередь к участковому гинекологу, чтобы выслушать от нее о беспечности и распутности молодежи, о самолечении и о том, что с ее гормональным фоном вообще сложно будет сначала забеременеть, а после еще и выносить. В итоге настроения не прибавилось. Из предохранения врач смогла посоветовать ей лишь старые добрые презервативы.

Сергей не то, чтобы переживал за Дашу. Вовсе нет. Просто было интересно узнать дальнейшие перспективы.

Он заехал к ней на перемене между парами. Они стояли в коридоре у аудитории. Дашка выглядела еще более инертной. Бесцветным голосом пересказала ему о своем походе в больницу.

Услышанное оптимизма не прибавило и ему. Он стоял рядом, нахмурившись. Молчали.

— Ладно, Заяц! Уши подними! — решил, наконец, все же подбодрить ее. Не конец же света. Дети нам с тобой не нужны, так что будешь решать вопросы по мере поступления. Все будет у тебя хорошо. И замуж выйдешь, и ребенка родишь когда-нибудь. А мы пока с тобой с гандонами шалить будем.

— Не хочу я никаких детей, — буркнула Даша.

Сергей притянул ее к себе и обнял:

— А меня то хочешь? Глубоко-о-о, до-о-олго… — соблазнительно прошептал он, щекоча ей дыханием шею и ухо. Она вздрогнула от щекотки и, улыбнувшись, кивнула.

— Угу

— Бросай нахер свою учебу, пошли предаваться разврату, — сгреб он ее в охапку и потащил к выходу.

Их интимная жизнь, несмотря на появившиеся препятствия, не пострадала. Они тонули и вязли в страсти друг друга все с большим и большим упоением, и пока все не могли пресытиться. Обоими владела одержимость. Не известно как Дашкой, но Сергеем точно. Он проводил с ней чуть ли не каждую ночь или день, если вдруг появлялось свободное время. В конце концов, он отдал ей ключи от квартиры и велел всегда ждать. Так было удобнее. Не надо разъезжать ночами из одного конца города в другой, не надо выяснять отношения с вахтером общежития, если случалось слишком позднее время. Гораздо приятнее было, не забивая себе голову заботами, вернуться глубокой ночью домой, залезть к уже спящему голышом в его постели Зайцу, и, потихоньку обняв его, начать доводить до оргазма. Его девочка всегда смешно причмокивала во сне, когда он оказывался в ней. Ее внутренние мышцы приятно притягивали его в ожидании, но он не торопился, игра только начиналась.

А еще ему нравилось проснуться и найти Дашку на кухне. Она, в отличие от него, высыпаться успевала, и часто что-то мудрила на завтрак, бывало, на обед и ужин. Часто он тут же ее, стоящую у плиты, быстро трахал, прижав к столу. Иногда медленно, уговаривая не отвлекаться от чистки картошки или нарезания салата. Еще чаще кухонная эпопея заканчивалась перемазыванием друг друга продуктами и тщательными облизыванием их с тел. После они обязательно перебирались в ванну, где тоже могли зависнуть надолго. Их легко можно было принять за влюбленную пару, и в такие моменты Сергей грустнел и раздраженно просил Дашку идти к себе. Он срывался, зачем-то называл ее «потаскушкой озабоченной», орал, что она ему надоела, что в его квартире хозяйничать не надо.

— Собирай манатки и вали отсюда, — кричал ей вслед.

Он мог ее вытолкать из дома и днем, и ночью. И спокойно вздохнуть, блаженно развалившись на пустой кровати.

Максимум через неделю он возвращался за своим Зайцем. Предъявлял права, внимательно оглядывая на целостность и сохранность. Не обнаружив ничего, обличающего в измене, успокаивался и становился ласковым и веселым. Ко всему привыкаешь. Дашка уже не удивлялась его возвращениям, внезапным пропаданиям или вышвыриваниям на улицу. Просто жила в ожидании, что когда-нибудь, наконец-то, очередной раз все-таки окажется последним. Не могло же это вечно все продолжаться.

Вечно не могло, но пока продолжалось…

В тот день Сергей был поначалу обычным — в меру ласковым, в меру веселым. Зашли в супермаркет, набирая продукты, чтобы заполнить домашние закрома. Проходя между стеллажей, они смеялись, дурачились, обнимались, целовались. Такого Даша его просто обожала.

Все изменилось после звонка. Она никогда не пыталась вслушиваться в его беседы, но по интонации поняла, что разговор вызвал у него досаду. Собеседник был навязчивым, и планы на вечер, похоже, начинали меняться.

Сергей размышлял:

«Отправить Дашку или взять с собой?»

Славка решил зависнуть в клубе и требовал компанию. В итоге поехали вместе. Почему бы и нет? Пусть Заяц тоже развлечется.

— В клубы ходишь? — поинтересовался он.

Она пожала плечами:

— Иногда, но в основном — нет.

— Идём гудеть и развлекаться! — уверенно заявил Серега и не стал слушать, что у нее вид неподходящий для клуба. — Пойдет, — заверил он, мельком окинув ее взглядом.

Славка же ее разглядывал долго и тщательно. Насмешливый взгляд сканировал ее, не пропуская ни одного сантиметра. Дашка стушевалась от такого пристального внимания. Поежилась и, притихнув, придвинулась ближе к Сергею, который сразу машинально притянул ее к себе. Кофточка задралась на ее животе и он потер обнажившуюся полоску кожи.

— Что будешь? — спросил, склонившись.

— Ничего, — мотнула она головой, украдкой глянув на Серёгиного друга. Тот, кривя губы, мрачным заледенелым взглядом выхватывал каждое их движение.

— Что, где Машка? — спросил Сергей, предварительно попросив принести Даше выпить что-нибудь подходящее — девчачье.

— Дома, — хмыкнул Славка, — что ей здесь делать?

— Ну, это понятно, — равнодушно отозвался, — сам как?

Славка что-то говорил, Сергей поверхностно слушал его, время от времени вставляя слова, хмыкая или коротко смеясь. Дашка безучастно потягивала коктейль, постоянно ловя на себе взгляды парня, и еще ближе жалась к Сергею.

— Девушка скучает, — заявил вдруг Славка. Сергей не отреагировал, Дашка тоже промолчала. Славка пересел к ней ближе. — Дай-ка, я посмотрю на тебя, милое создание. Чем же ты очаровала этого придурка? — провел пальцем по контуру лица. — Покажешь, малышка?

Даша нервно оглянулась на Сергея. Он так же продолжал молчать, взгляд его стал еще более безучастным. Еще пару раз пройдясь пальцем по гладкой коже живота, он ее отпустил. Отодвинулся. Достал сигареты. Закурил. Откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. Пару раз глубоко затянулся и потянулся к стакану с коньяком. Славка потянул к себе Дашку. Она дернулась, но парень схватил ее сильнее, не обращая внимание на сопротивление.

Она хныкнула:

— Пусти, — и снова посмотрела на Сергея. — Серёж, — позвала она его.

Сергей еще раз хорошо хлебнул из стакана, снова затянулся и, наконец, отозвался:

— Что, Заяц?

— Отпусти, — надрывно пискнула она, вцепившись в Славкины руки, которые, уже задрав кофту, тискали ее груди. — Отпусти.

Сергей продолжал пить и курить, наблюдая, как Даша уже вовсю всхлипывала и подвывала. Славка скрутил ей руки, бесцеремонно залезая в трусы.

Серёга швырнул стакан на стол и подошел ближе. Сел рядом. Оттолкнул легонько Славку.

— Подожди. Руки убери. Убери, убери… Иди сюда, Заяц.

Дашка отскочила и доверчиво потянулась к Сергею. Вздрагивая и икая, она уткнулась ему в грудь.

— Серёжа, пошли отсюда, я не хочу.

— Тихо, Заяц, — прошептал он ей, поглаживая и теребя волосы, — сейчас пойдём. Тихо, тихо. Расслабься. Умница моя. Ну что ты ревешь, как маленькая? Ты же хорошая девочка. — Он приподнял ее голову, вытер слезы и чмокнул в губы.

— Пошли, — настойчиво повторила она.

— Угу, смотри. Тут все закрыто, никто ничего не видит. Расслабься, Даша. Да расслабься ты. Не трогает он тебя и не тронет, пока не разрешу. Понятно? Понятно! Вот и молодец…

Он снова нежно обнял её и прошептал, целуя в ухо.

— Тебе понравится, Заяц! Слушай меня, Заяц. Это не страшно. И очень приятно. Тихо, не дергайся. Он не тронет, просто посмотрит. Хорошо?

Она испуганно замотала головой.

— Не беси меня! А то сейчас уйду, останешься с ним, — грозно повысил голос Сергей.

Дашка нервно сглотнула и затихла.

— Хорошая девочка, — его руки прошлись вдоль ее оцепеневшего тела. — Давай еще выпьем.

Он плеснул в стакан добрую порцию коньяка. Глотнул сам, поморщившись, протянул ей остатки. Ее зубы стукнули о стекло, пальцы побелели, сжав стакан. Небольшая струйка потекла из уголка губ. Даша подавилась, закашлявшись. Через минуту отдышалась и затихла, ощутив тепло растекающееся внутри от гортани до желудка, а потом тепло хлынуло в руки и ноги. Тело начало слабеть. Сергей тихонько поглаживал Дашу. Плечи, руки, очерчивал груди, живот, бедра от внешней стороны к внутренней, и снова живот. Она не реагировала, но и не дергалась. Откинувшись на Сергея, не сводила усталый пустой взгляд со Славки. Тот, ухмыляясь, пил и наблюдал, как руки друга ласкали ее. Серёга уже успел раздвинуть ее ноги и по-хозяйски нырнул пальцами между ними.

— Закрой глаза, — услышала она как будто откуда-то издалека, и повиновалась голосу, которому всегда доверяла. — Будет хорошо. Обещаю!

Голова кружилась. Глаз она больше не открывала. Чувствовала мерные поглаживания и надавливания знакомых рук. Но обещанное «хорошо» не наступало. А еще слышала дыхание, тоже знакомое и такое почти родное. Сергей дышал напряженно и тяжело.

Чужие руки потянули ее нижнее белье, приподнимая сначала одну ногу, потом другую, избавили от него. Пальцы Сергея сразу проникли глубже. Даша сжалась от боли и вновь накатившего страха. Непроизвольно снова всхлипнула. Крепко стиснула клацающие друг о друга зубы, когда чужой рот коснулся ее груди, а мерзкий язык потащил холодную липкую дорожку по шее и подбородку. Мазанул по губам. Дашка, не выдержав, инстинктивно отвернулась и истерично задергала ногами, подвывая. Над ухом раздался шумный выдох, пальцы выскользнули из нее. Она открыла глаза и затихла. Сергей, яростно размахнувшись, с силой отпихнул Славку, еще и пнул вдогонку, правда почти не задел. Тот уже сам, покачиваясь сделал шаг назад, сел на диван напротив и заржал. Даша нервно вытерла тыльной стороной ладони слюни, оставленные на ней, одновременно спешно поправляла задранную кофту. Сергей, наклонившись, поднял трусы и швырнул ей.

— Ты больной идиот! — прекратив ржать, Славка мрачно посмотрел на Сергея и покрутил у виска. Встал, наклонился к Дашке, она тут же опять сжалась, он хлопнул ее легонько по спине:

— Не обижайся, Заяц! — и ушел.

Сергей, закурив, склонил голову к коленям.

— Я тебя ненавижу, — ее голос прозвучал с упреком и надрывом. — Ненавижу!

— Я знаю, — ответил он, снова глубоко затягиваясь. — Но это ничего не меняет.

Это действительно ничего не изменило. Ненавидела ли она его, любила ли, хотела остаться с ним или нет — ее не спрашивали. Он вел себя так, как будто ничего не произошло. Управлял ей согласно своему настроению, без стеснения показывая, как свою жестокость, так и снисходительную доброту. Лишь только когда она крепко спала, он позволял себе нежно бережно перебирать руками ее волосы, уткнувшись носом в спину, покрывать ее едва заметными поцелуями, и замирать от спокойствия и счастья.

Дашка была его личным ночным оберегом, его маленьким, пушистым, теплым Зайцем, с мелкими ровными зубками. Зайчонок, временами — жалкий и зашуганный, временами — веселый и заводной, но всегда — его. Всегда податливый, всегда сладкий, всегда вкусный.

В ночной тишине возникающие в голове образы его погибших родных девчонок хоть и не оставляли его, но уже не так рвали душу. При надвигавшейся тоске, грусти и печали он крепче начинал прижимать к себе Дашку, тормошил, покусывал, заводя себя и ее.

— Эй, не спи, Зайка, мне надо тебя трахнуть. Просыпайся! — говорил он ей

Даша сладко потягивалась и лениво приоткрывала глаза.

— М-м-м, давай попозже, — еле внятно произносила она, снова устраиваясь спать.

— Не-е-ет, — возражал он, шлепая по попе. — Сейчас и жестко! Давай, давай активнее Заяц!

Его совесть на смену Дашкиному сну засыпала, образы отступали, все мысли обращались в похоть.