Недетские игры и прочие мультфильмы. Сергей

Глава 6

Через месяц играли пышную, шикарную свадьбу. Насчет счастливой, конечно, можно было поспорить, но Настя, пройдя через такой же первый шок, как и Сергей, позже очень даже прониклась этим событием. Глупый бестолковый ребенок. Она с особой тщательностью и удовольствием подбирала платье, туфли, чулки, прическу, макияж, приглашения для гостей на торжество и прочую свадебную атрибутику. Это был ее день, и неважно, какой персонаж выступал в роли ее жениха. Впрочем, внешняя картинка будущего мужа ей очень даже импонировала. Сергей был симпатичным, хорошо сложенным молодым парнем. Рост, конечно, невысокий, и совсем не «истинный ариец», о котором она вроде бы прежде мечтала, но, в общем и целом, тоже ничего. Многие ее подруги при его виде млели, рдели и таинственно перешептывались. Так что за такого, она считала, не стремно выйти замуж. К тому же она первая среди девчонок вступала во взрослую жизнь, еще и с таким красавчиком. Было, чем гордиться и утереть всем нос. Ей даже завидовали, свадьба — это круто.

Сергей тоже недолго бесился. Он не был дураком и все хорошо понимал. Если ты не в состоянии изменить события, то зачем рыпаться и портить себе и другим нервы? Папаше нужно было скрыть позор дочери и приставить к ней цепного пса, который будет следить за ее поведением днем и ночью. Чадо, избалованное его же воспитанием, отбивалось от рук и уже не поддавалось никакому влиянию. И такой выход был очень даже неплохим. Лучше уж такой мезальянс, чем опустившийся в клоаку ребенок.

Для всех остальных это выглядело, как хорошо пристроившийся пацан, охмуривший девчонку, карьерист, не гнушающийся ничем.

16.

Почетным свидетелем был приглашен Славка.

— С твоей легкой руки такое радостное всем событие случилось, тебе и благословлять, — удрученно хмыкнул Серега.

Славка не отказался:

— Не вопрос, — хохотнул он. — Я же сказал — я все равно тебя посажу. Пацан сказал — пацан сделал, — хитро улыбнулся, скаля зубы. — У мести срока давности не бывает.

— Да пох, вообще, веришь, нет? — пожал плечами Сергей в ответ. — Жениться все равно когда-нибудь пришлось бы. Раньше-позже — какая разница. Пойдем лучше отмечать мальчишник.

Мальчишник прошел на славу. Сергей и Слава уже давно не держали друг на друга зла. Подумаешь, подрались когда-то давно. С кем не бывает? Лишь временами в разговорах, шутя, поддергивали друг друга, вспоминая прошлое.

— Я еще твоих детей крестить буду, — пообещал Славка, расслабленно развалившись в клубе на диванчике после того, как они вдвоем с упоением обработали одну девочку на двоих.

Сергей медленно цедил из стакана алкоголь, задумчиво глядя вдаль. На самом деле его взор ушел далеко внутрь себя. Перед глазами стояла картина, где его будущую жену, точно так же, как они сейчас развлекались с девочкой, обрабатывали другие. Он поморщился, нахмурившись.

— Какие дети? У нее самой еще в мозгах нихера нет. Школу закончит — разведемся, думаю.

17.

Приглашенных гостей на свадьбе было очень много. Пыль в глаза присутствующим пускали с особой тщательностью. Устроили по всем правилам выкуп невесты с многоярусными преградами и многочисленными вопросами: о первой встрече, цвете глаз и размере ног.

«Лучше бы про грудь спросили, — мысленно усмехался Сергей, — она у нее, пожалуй, с виду размер на третий тянет. Настька так-то аппетитная деваха, еще бы возраст ей чуть постарше, да мозгов хотя бы немного, и прям супруга-мечта. А глаза? Да, глаза у нее рыжие в коричневую крапинку».

Невеста была сногсшибательно красива и взволнована. Сергей даже сам залюбовался. Не зря прошли предсвадебные хлопоты девушки. Гости наперебой поздравляли молодых, кричали «Горько». Сергей склонялся над Настей, смотрел в эти бесстыжие рыжие глаза, губы новобрачных сливались. Вокруг собравшиеся вели радостный счет, а Сергей чувствовал под руками дрожь бестолковой маленькой «соплячки». Потихоньку до нее доходило, что за свадьбой тоже существовала жизнь, и она не будет прежней.

После торжества в арсенале молодых скопились: квартира, новая машина «Mersedes», множество бытовой техники, неплохой денежный капитал и путевка в свадебное путешествие, которое откладывалось до летних каникул невесты.

Непонятно, конечно, как себе представляла замужнюю жизнь Настя, но то, что она получила, ее явно не впечатлило. В собственном жилье надо было убираться, одежду — стирать и гладить, еду — готовить. С уборкой не ладилось — дома стоял вечный бардак. Чтобы привести свои вещи в порядок она таскала их домой к родителям, питалась по большей части тоже там. В попытках облегчить себе жизнь, она закатывала скандал, требуя нанять домработницу, но получала лишь кукиш в нос от супруга, из-за чего надувала губы, и все повторялось снова.

Гулянки, вечеринки, танцульки, подружки теперь тоже прекратились и совершенно выпали из ее жизни. Вечно погрязший в делах Сергей, обращал на молодую жену внимания мало, но за моральным ее обликом следил тщательно. Ее угрозы пожаловаться папе не прокатывали. Юрий Владимирович в таких случаях полностью поддерживал зятя. Сергей загонял жену в стойло, не церемонясь. Временами отвешивал внушительные шлепки по задней мягкой части тела так, что супруга, ойкая, подпрыгивала и без лишних слов бежала домой.

Энергию, которую теперь некуда было девать в связи с существенными ограничениями и отказом от праздной жизни, Настя постепенно переключила на мужа. Она стала задалбывать его звонками и таким же тотальным контролем. Закатывала сцены ревности. И вот тут уже без проблем подключала папочку, который, естественно, тоже не одобрял разгульную жизнь Сергея.

18.

После очередной такой выволочки от тестя, Серега пришел домой недовольный. Настя сидела у телевизора, высунув язык, старательно красила на ногах ногти. На экране мелькали картинки реалити-шоу «Фабрики звезд». Он сел рядом, внимательно наблюдая за процессом.

— Салатовый нормально? — она вытянула ему вперед ногу, довольно любуясь. По всей видимости, ей самой очень нравилось.

— Нормально, — машинально ответил Сергей, практически не взглянув. Забрал из рук пузырек с лаком и швырнул в другой конец комнаты. Схватил за ступню и потянул Настю на себя.

— Ай, — вскрикнула девчонка, — дурак, не высохло же еще, сейчас размажешь.

— Еще раз накрасишь, что тебе делать, — вытянув ее вдоль дивана, придавил плечи девушки руками. Окинул беглым взглядом. Короткий халатик задрался, оголяя бедро и круглую попу в салатовых трусиках. Упругая большая грудь вздымалась при каждом вздохе. Губы пухлые, вечно надутые. Глаза, блестящие золотом, растерянно смотрели на него. Сергей прищурился и хмыкнул. — Ну что, Настюха, ублажай любимого мужа.

Ее губы еще больше обиженно надулись. На его лице отразилась довольная хищная улыбка. Молния халата заскользила вниз. Настя протестующе дернулась, но Серега ее снова грубо прижал, приказав:

— Лежи!

Голая, без бюстгальтера, грудь вывалилась. Он с удовольствием провел ладонями, тихонько сжимая, помял.

— Сладкая красавица. Сиськастая дуреха, — процедил сквозь зубы.

Настя в испуге сжалась:

— Я папе расскажу, — угрожающе зашептала она.

— Что расскажешь? — он снова заглянул ей в глаза. — Ты ему уже давно все рассказала. Осталось только выполнить все то, что нафантазировала. — Ну, кукла, как ты хочешь? В какую дырку тебе больше нравится? Я что-то уже не помню.

— Отпусти меня, скотина, — завизжала она, но его ладонь крепко зажала ей рот.

Она судорожно рыпалась и выкручивалась. Он остервенело срывал с нее белье, раздвигая и прижимая коленями ноги. Борьба была нелегкой, Настька была цепкой и верткой. Лицо все мокрое в соплях и слезах, она подвывала при каждом его толчке и лепетала:

— Сереженька, хватит, пожалуйста, хватит, ну Сережа, мне больно, пожалуйста, ыыыыыы, аааааа.

Сергей сделал еще несколько последних грубых движений и, резко выйдя, стряхнул ей на живот струи слизи.

— Я не понял, с хера ли тебе больно? — он снова заглянул в ее теперь уже блестящие мокрым глаза. — Тебя уже неизвестно сколько народа перепихало, а тебе все еще больно!

Она отвернулась и, уткнувшись в диванные подушки, долго хлюпала носом. Через какое-то время ровно засопела, изредка вздрагивая во сне. Вернувшись с кухни, где чем попало быстро перекусил, Сергей заглянул в зал, бросил на спящую девчонку плед и, выключив свет, ушел в спальню. Удовлетворенный мелкой местью он развалился на кровати.

За три с лишним месяца супружеской жизни они никогда не спали вместе. Сергей бесцеремонно занимал удобную кровать. Где ютилась Настька, ему было неинтересно. Чаще она, как и сейчас, дрыхла на диване перед телевизором. Иногда в другой комнате, которую она потихоньку гнездила под себя. Письменный стол, полки для учебников, многочисленный гардероб и еще один вполне уютный диванчик.

Среди ночи Сергей неожиданно проснулся. Рядом копошилась, залезая под его одеяло, Настька с холодными ногами. Пристроившись сбоку, она прижалась носом к его груди, руки сложила на плечи, ноги подтянула к животу, как котенок приластилась, чмокнула Сергея в шею и, уютно устроившись рядом, притихла. Заснула.

— Насть, как ты меня бесишь! — он отчаянно прошептал усталым голосом, шлепнул легонько голую попу, но потом, шумно выдохнув, погладил. Так, поглаживая аппетитные округлости, и свалился снова в сон.

19.

Анастасия, уже известно — великая актриса, а еще хитрая лиса и маленькая женщина-кошка. С того вечера она полностью изменилась и стала буквально душить Сергея своим вниманием и любовью. При его возвращении домой всегда счастливая вылетала навстречу, висла на его шее, ласково мурча в ухо: «Сережа, Сережка, Сереженька, любимый, котеночек…», — и прочие «уси-пуси». Смотрела обожающим взглядом. Пару раз даже пыталась изобразить для него что-то на кухне. Потерпев фиаско, сокрушенно поплакала мужу в рубашку, разводя трагедию — как же ей теперь кормить любимого мужчину, и потому надо срочно им вместе идти в ресторан.

Позже она, конечно, приспособилась таскать из дома родителей банки с готовой едой, по-деловому объясняя, что Сергей придет с работы усталый и голодный — надо непременно его накормить. Потом банки уже таскала сама домработница. Одежду обоих — и Насти, и Сергея — втихаря, чистую и выглаженную, тоже приносила она. Настя лишь с удовольствием раскладывала все по полочкам, а еду — в холодильник, и покорно садилась в ожидании мужа.

На ночь она выходила из душа в спальню всегда чистая, ухоженная, в красивом белье. Тихо прокрадывалась к Сергею, осыпая поцелуями, снова мурчала, лаская его руками и ртом. При его пассивности и раздражении на ее назойливость, сама, хитро юля и лебезя, насаживалась на него и, медленно плавно раскачиваясь, все спрашивала, любит ли он ее. Ни разу не дождавшись ответа, рассказывала ему о своей огромной, безграничной любви, просила прощения за все прошлое, и клялась в преданности только ему.

Верил ли он ей? Наверное, нет. Девчонка играла свою очередную, какую-то понятную лишь ей игру. Тем не менее к сладкому и «мимишному ребенку» он вскоре привык. Все чаще одаривал девчонку доброй умиленной улыбкой. С такой Настькой было проще, чем с дерзкой наглой стервой. А стерва никуда и не делась, он не раз становился свидетелем, как с другими посторонними людьми она вела себя так же нагло, грубо и развязно. Однако для Сереги она теперь всегда оставалась мягкой, белой и пушистой. Это было все-таки приятно.

Летом они, наконец, провели настоящий медовый месяц в Испании. Очаровательный беззаботный месяц рая и любви. Неутомимой любви — Настя обожала неспешный, томительно-затяжной секс. Она могла бесконечно нежиться в шелковых простынях отеля или греться на ласковом солнышке на берегу океана. Эдакий милый, маленький, теплолюбивый ленивый котенок. «Обаяшка» домашний питомец — это, несомненно, неплохо. Сергею даже уже нравилось приходить домой, где тебя пусть наигранно, но ждут. Неважно как, главное же ждут. Его ждут. Дома.

Все было хорошо, но одно “но”… Переходить на однообразный обыденный, пусть и долгий и всегда доступный, секс только лишь с одной партнершей он пока был еще не готов. Молодому организму требовался безбашенный, жесткий, будоражащий кровь трах. Поэтому «хождения налево», во избежание претензий супруги и особенно ее родителей, теперь тщательно им маскировались. Измены не афишировались. Сергей выкручивался, как мог, но иногда все же палился. Дома тогда его, непременно, ждали сцены ревности и скандалы — Настя бросалась, выпустив когти, в гневе царапалась и кусалась. Зато после таких разборок у них происходили самые бурные, эмоционально насыщенные занятия любовью. И именно в такие разы он становился виновато-изысканно-нежным и ласковым — таким, каким она его особенно обожала. Сергей успокаивал Настю, тихо нашептывая, что ему нужна только она: самая лучшая, самая красивая, милая и да, конечно же, любимая. Размеренно двигаясь и упорно ведя ее к вершине блаженства, он соглашался и на это — любимая. Настя его любимая девочка. Поверив, она расслаблялась и, вскрикивая, уносилась в нирвану.

На следующий день на всякий случай она еще немного дула свои и так пухлые губы:

— Ты меня точно любишь? — строго спрашивала она.

— Конечно, — машинально поддакивал ей Сергей.

— Что, конечно? — подозрительно переспрашивала, ей казалось, что он ее не слушает.

— Конечно люблю, кого мне еще любить? У меня больше никого нет, — убедительно заявлял он, целовал надутые губки, немного тискал шикарную грудь и, шепнув, — до вечера, — убегал.

Зря он говорил, что ему любить больше некого. Именно после одного из таких примирений через некоторое время, в октябре, стало известно, что их уже трое. Настя, визжа от счастья, висела на Сергее и тыкала ему в лицо лакмусовой бумажкой с двумя полосками. Счастье от увиденного отразилось мрачным видом на лице будущего папаши. Не то, чтобы он до сих пор так категорично собирался разбежаться при достижении совершеннолетия навязанной ему жены. Однако так прочно и безоговорочно вляпываться он все же не рассчитывал. Наличие свободных путей отступления обнадеживали и успокаивали душу. Теперь же, глядя на полосатый нежданный привет, он понимал, что судьба в виде инфантильной капризной Анастасии — это навсегда.

— Ты не рад? — рыжие глаза расширились, коричневые точки на радужке начали преломляться в выступивших на глазах слезах. Плечи осунулись. Она нерешительно отошла. Стояла жалким брошенным растерянным ребенком.

— Насть, — позвал он ее, не зная, что дальше сказать.

Слезы стояли в ее глазах, но говорила она четко, ровно, без дребезжания в голосе.

— Сережка, ты мне врал. Ты меня ни фига не любишь, — заявила она.

Потом, поджав губы, не спеша одевалась, попутно заказывая такси.

— Куда собралась? — преградил он ей выход.

— К родителям, куда же еще, — хмыкнула.

— А ребенок что? — в его голове наивно мелькала еще надежда, что существует какой-то волшебный выход из создавшейся ситуации. Ну, то, что он не совсем волшебный — это да. Проходил ведь он через такой выход однажды, тогда с Олеськой. Может и сейчас?

Настя внимательно осмотрела его, как идиота, и безапелляционно заявила:

— Я постараюсь сделать все, чтобы ты его не увидел, — оттолкнув Сергея в сторону, скрылась за дверью.

Он был почти уверен, что не пройдет и пары часов, как тесть его вызовет, будет ругаться, капать на мозги, потом Сергей заберет Настю и дальше они уже разберутся сами.

«Тоже мне, святая невинность, характер показывает. Типа забыла, как поженились. Любит — не любит, ходит, гадает на ромашке. У самой детство в одном месте, еще игрушку в виде ребенка захотела. Обрадовалась дура!», — так он размышлял, нервно меряя шагами комнаты.

Но никто ему не позвонил ни в этот, ни на следующий день. К вечеру следующего дня выругавшись, набрал Настин номер, но она трубку не взяла.

— Ну и пошла на хер, — зло выругался Сергей и пошел куролесить.

Еще на следующий день, получается уже на третий, Юрий все же заявился. Корректно поинтересовался, что произошло. Не получив вразумительного ответа, а один лишь невнятный лепет, что ничего серьезного и особенного — сами разберутся, заявил:

— Настя требует развода.

— Луну с неба она не требует? — буркнул в ответ Серега.

— Нет, луну не требует, — спокойно заявил отец девушки. — Сергей, я просил присмотреть за ней, а не измываться.

— Просил? — Серега аж захлебнулся от недоумения и возмущения. — Ты вынудил нас. Обоих. Прекрасно зная, что мы глотки друг другу готовы перегрызть.

— Хорошо вы глотки грызли, аж дитя заделали, — со злобным сарказмом рявкнул мужчина. Сергей лишь удрученно развел руками. Тесть тяжело вздохнул:

— Ладно, очень надеюсь, что помиритесь. И Сергей, прекращай бегать по бабам, я же все равно все знаю. Ты меня наивным считаешь? Мне позора и так достаточно, вышвырну взашей такого зятька.

Сергей встретил Настю у школы.

— Привет, — ответила она ему отстраненно. — Что, папа приходил? — усмехнулась.

— Ага, — согласился Серега, шагая медленно рядом.

— Поня-я-ятно, — равнодушно протянула. — Сереж, расслабься, я ему скажу, чтобы больше тебя не беспокоил. И из бизнеса тебя не попрут, тоже не переживай, — благосклонно заверила она.

— Слушай, хватит свой характер показывать, поехали домой, — раздраженно вспылил Сергей. Скажет она, видите ли.

— Не приходи и не смотри на мой характер, раз не нравится. Не больно-то и нужен, босяк, — презрительно фыркнула Настя. — Забирай тачку, хату, все, что нам подарили. Бонус тебе за женитьбу. Баб своих можешь туда таскать, сколько хочешь.

— Насть, хватит меня бесить и концерты устраивать.

— Для тебя, Сереженька, все концерты закончены. Можешь расходиться. Все, «кина?» больше не будет. И так набегалась за тобой, как дура.

— Почему «как»? — попытался он пошутить.

— Ну да, не «как», — уныло согласилась она, — дура и есть. Ладно, я пойду. Холодно. И не приходи больше, пожалуйста.

Она пошла от него быстрым шагом. Чуть поодаль стояла машина с дядей Сашей. Сергей успел догнать, пока не поздно. Схватил за руку, развернул:

— Насть, ну в самом деле, хватит уже. Ну извини, пожалуйста, ну что ты обижаешься? Я просто не ожидал. Ты ж сама маленькая еще. Вон в школе учишься. Насть. Ну прости.

Он прижал ее к себе, целовал моментально ставшие мокрыми щеки, она крепко его обнимала в ответ и быстро-быстро ему шептала.

— Я ж тебя люблю, Сереженька, я тебя очень люблю, честно. А ты меня совсем не любишь.

— Я люблю, — возразил он. — Много ты понимаешь. Просто ты еще совсем ребенок, — вздохнул. — Два ребенка. Два моих любимых ребенка.

Сказать просто, а на деле… Они еще не раз после этого ругались и мирились. По мере того, как ребенок в ребенке рос, тем больше росли капризы внешнего ребенка. Настю разнесло в необъятную ширь, что стало вызывать у нее неуверенность в своей привлекательности. Ее ревность доходила до абсурда и зашкаливала. Постоянный контроль вызывал у Сергея бешенство.

Школу Насте тоже пришлось оставить. Какая может быть школа у колобка? Аттестат, как и в случае Сергея, забрали без обучения.

— Семейка неучей, — процедил сквозь зубы Славка.

— Каждой твари по паре, — невозмутимо ответил ему Серега. — Скорее бы уже родила, что ли. Как она меня задолбала уже, честное слово.

— Родит — вдвоем задолбают.

— Думаешь?

— Предполагаю. Мастер ты вляпываться во всякое дерьмо, Серый. Везунчик просто по жизни.

Сергей согласно кивнул и тяжело вздохнул.