Неверный. (не) твои дети

67

Мое сердце испуганно замирает на один миг, а потом вновь продолжает свой бег в ускоренном темпе.

Почему–то именно Маргарита из всей своей семьи вызывает у меня животный ужас.

Хотя с чего «почему–то»? Все логично. Ведь она была инициатором аборта. Она следила за выполнением моего обещания. И она же подослала машину в тот вечер.

И теперь я стою в обнимку с моими детьми один на один с этим монстром. Другие люди отходят на задний план, их словно нет.

Ох, меня даже громилы по бокам так не пугают, как мать Влада. Это что–то да значит.

– Маргарита, – буквально выдыхаю ее имя, весь скопившийся в моих легких воздух выходит наружу, и мне приходится сильно постараться, чтобы снова заставить себя вдохнуть, – к–какими судьбами? – усилием воли заставляю себя звучать уверенно. В конце концов, вокруг нас полно людей, пусть даже все их внимание приковано совсем не к нам. – Решили вместо мамы уговорить нас вступить в семью? – под конец из меня даже вырывается усмешка.

В голову непрошено приходят ассоциации с криминальными кланами, и мне становится еще веселее. Это, конечно, совсем неуместно, но серьезно сберегает мои нервы, да и злит Иванову, что само по себе крайне ценно.

– А ты все смеешься, Катенька, – Маргарита недовольно поджимает губы, – однако поводов для веселья у тебя нет. Никто не придет защитить бедную девочку.

Она произносит это таким противным голосом, что я удивляюсь, как у нее слюна с ядом не выделяется. Двойняшки, на удивление, притихли и жмутся ко мне. Мои чуткие детки на интуитивном уровне понимают, что происходит что–то из ряда вон и не время для баловства.

– Так я закричу и побегу назад, – беру на руки и Андрея, и Лену, приготовившись выполнять маневр.

– Поздно, милая, – ухмыляется Иванова, кивая на своих бугаев.

Между нами пара шагов, и я верю, что все еще способна выполнить задуманное, но! Естественно, сейчас не к месту всплывает то самое пресловутое «но».

– У вас оружие, – обреченно выдыхаю слова.

После такого открытия мне снова приходится силой проталкивать воздух в легкие, чтобы не упасть в обморок с детьми на руках, тем самым оставив двойняшек совсем беззащитными.

За мысль об Андрее и Лене я и держусь. Но честно, прямо сейчас нам бы не помешало какое–нибудь чудо. Хоть даже самое маленькое.

На секунду прикрываю глаза, моля высшие силы послать мне силы и удачи. Но получается даже лучше.

В следующее мгновение со всех сторон к нам подъезжают машины с мигалками. Иванова и ее бугаи отвлекаются на них, и я пользуюсь случаем, рывком отбегаю назад к толпе зевак, по–прежнему уставившихся на происходящее в нашем дворе. Новые действующие лица пока не привлекли их внимание.

Адреналин в моей крови зашкаливает, сердце стучит набатом в висках, а руки и поясница буквально отваливаются от двух крупных детей на мне. Но я не разрешаю себе остановиться и оглянуться назад до того, как становлюсь с краю толпы.

Теперь если кто–то решит применить оружие, они смогут это сделать без риска задеть других людей. Возможно, я поступаю эгоистично, подвергая толпу опасности, но у меня с детьми просто нет другого варианта спастись. Да и я искренне надеюсь, что Иванова сохранила остатки разума и не станет творить большую дичь, чем уже есть.

– Мама, нам страшно, – робко произносит Лена, выражая мысль за себя и за брата.

– Мне тоже, мои хорошие, – честно произношу, на нервах позабыв, что родители всегда должны вселять уверенность в детей, – мне тоже.

Испуганно озираюсь, неровно ступая назад, и с удивлением наблюдаю удивительную картину. Новые экипажи машин с мигалками приехали, оказывается, специально за Ивановой и всеми, кто с ней.

Не успеваю, как следует осознать происходящее, а кто–то уже обнимает меня. Испуганно вскрикиваю и буквально холодею от ужаса, решив, что я не учла еще одного подельника Ивановой, и он теперь пришел за мной и детьми.

– Катюша, я так боялся опоздать, – шепчет он голосом Вадима, зарываясь носом в мои волосы. – Давай мне ребятишек, вы настоящие молодцы, все правильно сделали, – он забирает Андрея и Лену и ставит их рядом с собой, закрывая ото всех.

– А–ага, возьми их, пожалуйста, – едва слышно произношу, – потому что я, кажется, все.

В следующее мгновение я банально отключаюсь, больно падая на колени.