Невольница для генерала

Глава 21

Я наблюдал, как она шла к ванной комнате, её упругие ягодицы плавно колыхались в такт шагам. На её коже ещё блестели капли моего семени. Зрелище её покачивающихся ягодиц снова заставило кровь прилить к паху. Чёрт возьми. Только что кончил, а я снова хочу её. Эта землянка сводит меня с ума.

Она оглянулась на мои шаги, и её глаза расширились, когда она увидела мою новую эрекцию. Она, наверное, думает, что я ненасытный зверь. Возможно, так оно и есть. Но дело не только в этом. Дело в том, как её тело отзывалось на моё. Такого соития у меня ещё не было.

Я молча прошёл мимо неё, включил воду в огромной чаше. Она потянулась к душевой кабине, но я жестом указал на наполняющуюся ванну. — Ложись, — приказал я, не оставляя пространства для споров.

Она с сомнением посмотрела на чёрную, непрозрачную воду, но перешагнула бортик и опустилась в неё с тихим вздохом. Хорошо, что слушается. Специальный восстановительный раствор стоил целое состояние, но он того стоил — заживлял микротравмы, снимал мышечное напряжение. Она этого не знала, и её недоверчивый взгляд меня даже позабавил.

Я последовал за ней, опускаясь в воду напротив. Горячая жидкость приятно обожгла кожу. Я откинулся на спину, наблюдая, как она сидит, подтянув колени к груди, пытаясь прикрыться. Глупая. Стыдливость после того, что было между нами? Бессмысленно.

Я молчал, погружённый в свои мысли. А мысли были простыми и ясными.

Отпустить её?

Нет. Теперь это было невозможно. После такого... Ни одна женщина, ни одна наложница из десятков завоёванных миров не отзывалась на мои прикосновения так яростно, так искренне. Она кончала, просто принимая меня внутрь, её тело сжималось вокруг меня в конвульсиях чистого, неконтролируемого наслаждения. И это... это льстило. Глубоко, по-звериному. Я заставил это дикую, упрямую особь кричать от удовольствия.

Я пытался отключить эти чувства, этот странный триумф, но они пробивались сквозь броню дисциплины. Она была не просто телом. Она была вызовом, который я с блеском принял и победил. И теперь этот трофей был самым ценным из всех, что у меня были.

Мои глаза встретились с её синим взглядом над тёмной водой. Она смотрела на меня с вопросом, всё ещё пытаясь что-то понять. Пусть пытается. Теперь у неё на это будет много времени. Вся оставшаяся жизнь.

Я медленно провёл ладонью по воде, глядя на неё. Мысль была окончательной и бесповоротной. Она моя. И никто, и ничто не изменит этого.

Ванна наполнялась чёрной водой, отражение в ней напоминало космос.

Лера сидела напротив, обхватив колени, смотрела на меня этими своими слишком умными глазами. Я тоже не сводил с неё глаз. И чувствовал, как снова хочу. Ещё даже сильнее, чем минуту назад.

В паху всё сжимается, член каменеет, будто и не было только что этой дикой разрядки.

Наша раса должна руководствоваться разумом и отключать чувства. Я всегда так и делал. Но с ней… с ней не выходит. Каждый её вздох, каждый взгляд — будто щёлкает по броне, ищет слабину. А слабина эта — она сама. Её тело, которое так яростно отзывалось на моё.

Хватит этих глупостей. Мысли — для тактики. Для неё — действия.

Я протягиваю руку, хватаю её за предплечье. Тонкое, хрупкое. Она пытается отдёрнуть, упрямится, как всегда. Но я не даю. Тяну к себе через тёплую воду. Она сопротивляется, бормочет что-то, но я глушу её протест своим ртом.

Поцелуй получается не таким, как в первый раз. Будто во мне проснулось что-то настоящее, звериное. И она… она отвечает. Сначала против воли, а потом её губы сами расслабляются, и она открывает рот, и её язык встречается с моим. Предательница. Её тело против её же воли.

Я поднимаю её за талию — лёгкая, как пёрышко — и сажаю на себя сверху, на бёдра. Не разрываю поцелуй. Руки лежат на её узкой талии, чувствую под пальцами рёбра, горячую кожу. Она сидит на мне, её грудь прижата к моей, и поцелуй становится глубже, жаднее.

И тут я чувствую, как она начинает двигать бёдрами. Неосознанно, едва заметно, но двигает. Трётся о мой живот, скользит по члену, который упёрся ей между ног. Её движения… чёрт, они сводят с ума. Заводят сильнее любых прикосновений.

Я пытаюсь дышать ровно. Сохранять лицо. Но внутри всё рвётся на части. Эта землянка добирается до самых потаённых уголков, которые я считал атрофированными от неиспользования. Страсть, которую я всегда держал в ежовых рукавицах, вырывается наружу.

Сдержаться невозможно. Я сжимаю её в объятиях, прижимаю к себе так крепко, что могу раздавить. Одной рукой наматываю её мокрые волосы на кулак, запрокидываю ей голову, чтобы сделать передышку, иначе звериное прорвётся окончательно наружу. Теперь она полностью под моим контролем.

Смотрю в её глаза — синие, затуманенные страстью, — и понимаю. Она и не сопротивляется больше. В её взгляде нет борьбы. Есть только то же дикое, неконтролируемое желание, что и во мне.

И это… это победа. Настоящая. Не та, что достигается силой. А та, что родилась где-то там, внутри наших тел, в этом чёрном растворе, среди звёзд.

Вода хлещет через край, но мне плевать. Она сидит на мне, вся мокрая, волосы прилипли к щекам, губы распухли от поцелуев. Я держу её за бёдра, чувствую, как напрягаются мышцы под пальцами. Она уже не пытается уйти, только тяжело дышит, упираясь ладонями мне в грудь.

— Сама, — приказываю я хрипло. — Двигайся.

Она медленно, неуверенно приподнимается на коленях, и я чувствую, как скользит по мне её влажное тепло. Чёрт. Ещё не внутри, а уже почти кончаю. Она опускается ниже, и наконец её мягкость принимает меня. Всего. До самого основания.

Она закидывает голову и стонет, тихо, как будто сама от себя этого не ждала. А потом начинает двигаться. Сначала робко, потом всё смелее, находя свой ритм. Я просто лежу, смотрю снизу вверх, как она надомной, как её грудь покачивается в такт движениям. Лучшее зрелище в моей жизни. Лучше любой победы, любого завоёванного мира.

Она закрывает глаза, вся уйдя в ощущения, и я не выдерживаю. Переворачиваю её в воде одним движением, так что она оказывается подомной. Вода плещется, бьёт в лицо. Прижимаю её к краю ванны.

— Открой глаза, — рычу я. — Смотри, кто тебя имеет.

Она открывает их, оглядывается на меня. Ждёт.

Я вхожу в неё снова, уже не медленно, а по-зверски, по-хозяйски. Она вскрикивает, ногти впиваются в край ванны. Но телом движется мне навстречу.

Я двигаюсь, и с каждым толчком вбиваюсь в неё глубже. Она кончает быстро, с тихим всхлипом, её тело сжимается, и это сводит меня с ума. Я вынимаю из неё в последний момент, и горячее семя бьёт ей на живот, смешиваясь с чёрной водой.

Чувствуя, как бешено стучит её сердце. Лежим так, она на мне, головой прижалась к груди, вода остывает, дыхание выравнивается. Она не отталкивает, не уходит. Просто лежит, гладит мою мокрую грудь дрожащей рукой. А я словно на автомате вожу ладонью по её спине. Не могу остановиться. Странные чувства.

Чёрт. Но я чувствую, что именно так оно и должно быть. Хочется закрыть глаза и просто лежать с ней, никуда не двигаясь, не выпуская её из рук.

Но понимаю, что это роскошь, пока недоступная мне. Есть только несколько часов на отдых, а завтра предстоит предстать пред Триумвиратом и отчитаться за миссию. И это гложет меня, особенно сейчас, когда Лера каждую секунду напоминает о моей слабости и нарушении закона.