Одарена, особо опасна и в розыске

Глава 19

Жилой комплекс, перед которым остановилось авто, располагался в самой фешенебельной части города. Центр столицы, но не сплошь каменный, а с парком неподалеку, собственной огороженной территорией и зимним садом под магическим колпаком на крыше.

Мечта.

Пожалуй, даже пентхаус Руфа поскромнее будет.

— Ваши ключи. Квартира на последнем, тринадцатом этаже, номер двадцать шесть. — Водитель помог мне выйти, по-прежнему не обращая внимания на мелькающие голые ноги. Профи.

Я приняла увесистую связку — тут, похоже, не только от квартиры, но и еще от чего-то. Гараж, наверное, и входная общая дверь.

А может, сейф?

Нервно хохотнув про себя, поблагодарила шофера и нетвердой походкой из-за замерзающих ног двинулась к зданию.

Ни в просторном фойе, ни в лифте никого не было. Я беспрепятственно поднялась на последний этаж, открыла замок и медленно отворила створку, ожидая, что в любой момент раздастся звуковой сигнал и сюда слетятся патрульные — ловить грабительницу, то есть меня.

Но нет.

Тишина, умиротворенность, только где-то внизу, в саду, безмятежно щебетали птички.

Разулась у входа, ступни тут же утонули в роскошном ворсе ковра.

Да, наше с Руфом гнездышко точно было поменьше. Раза так в четыре. Оно бы все целиком влезло в эту гостиную, еще и место бы осталось — в том числе наверху. Частично прозрачный скошенный потолок открывал вид на затянутое смурными тучами небо.

«Кажется, скоро пойдет дождь», — отстраненно отметила про себя.

Мозг подмечал незначительные детали, отказываясь принимать полную картину.

Кому могло понадобиться селить меня в роскошных апартаментах? Просто так?

Недоумевая, я обошла просторную квартиру, обнаружила пустующую гардеробную комнату с зеркалами, кучей полочек и подставок — точно то, о чем я мечтала бы, не приходись мне все время переезжать с места на место и таскать все в кофре. Чтобы все парики на виду, макияж под рукой и любое платье на вешалке.

Кстати.

Что-то я видела в гостиной, что-то очень знакомое.

Вернулась туда почти бегом.

Ну, вот и он.

Мой кофр. В самой неприметной маскировке — небольшой клатч в клеточку. Редко пользовалась им, потому не сразу среагировала. И лишь с запозданием поняла, что это же моя родная сумочка!

А под ней — простой белый конверт.

Первым делом я просканировала стол на предмет наведенных проклятий, маскировочных чар и прочих ловушек. Что надо было сделать, собственно, со всей квартирой и с самого начала, но я настолько растерялась, что и не подумала об этом.

Проверка ничего не выявила.

Дрожащими руками я ощупала бесценный склад всякой всячины. Раскрыла и заглянула внутрь.

Пошарила, проверяя карманы и ячейки.

Вроде все на месте. По крайней мере, меня не парализовало откатом от активированной ловушки, значит, внутренности никто не трогал. Ну, почти.

Неведомый даритель — хотя какой он неведомый, папенька ведь наверняка, кому еще могла прийти в голову безумная мысль спасать во время катастрофы или откапывать в развалинах мою сумочку — залез лишь на самый верхний слой, где лежали образы для внешнего вида хранилища. Там я блока не ставила — иногда менять облик нужно быстро и тратить время на деактивацию защиты некогда.

Убедившись, что внутри все по-прежнему, я отложила кофр в сторону и вскрыла конверт.

«Дорогая дочь!» — начиналось письмо.

В принципе, я уже и так догадалась, от кого весь этот сюрприз, но на всякий случай присела в ближайшее кресло.

«В связи с известными тебе обстоятельствами я вынужден временно покинуть гостеприимные Девять миров, и не появляться какое-то время ни в одном из них, а также в некоторых прилегающих, так что вряд ли мы с тобой встретимся в ближайшие лет двадцать. Потому передаю тебе, дорогая моя единственная наследница, все мое движимое и недвижимое имущество в оных.

Помимо этого уведомляю, что команду свою я забираю с собой, в связи с чем на теневой стороне возможны некоторые бурные перестановки. Будь осторожна, а если надумаешь занять мое место и там, знай — твоим постоянным посредникам я оставил соответствующие инструкции.

Тебе стоит лишь изъявить желание.

В любом случае претензий лично к тебе никто более не имеет. Улики по ограблению таинственным образом испарились, так что обвинения тебе не грозят. Наши друзья из высшего света согласились не предавать историю огласке, ибо она их репутацию не красит точно так же, как нашу.

Если тебя вдруг заинтересует, одобряю ли я твой выбор, то передай мистеру А. мое благословение. Раз уж он до сих пор тебя терпит, значит, это судьба.

А если он тебе чем-то не угодит — испепели его и дело с концом.

С любовью,

Отец».

С минуту я тупо сидела, опустив бумагу на колени и переваривала новости.

Отъезд Манкорна более чем логичен. Слишком многие влиятельные люди сейчас против него настроены.

Но чтобы он пожертвовал собой, уберегая меня от их гнева? Видимо, в его интерпретации остров разрушился сам, без приказа, чисто случайно. А от несчастных случаев, как известно, никто не застрахован.

По крыше забарабанил ливень, вторя моему настроению.

События в голове выстраивались заново, в новом свете.

Не мог же папенька затеять всю эту сложную аферу только ради того, чтобы дать мне вторую ипостась и попытаться проделать то же самое с Руфом?

Раньше я ни за что не заподозрила бы Манкорна в благородстве и самоотверженности. Но сейчас…

Тот, кого я знала, подставил бы меня не задумываясь, прикрылся бы от противников как щитом и не засомневался.

Неужели я его толком не понимала все эти годы?

Раскат грома почти заглушил стук в дверь.

— Кто там? — спросила я слабым голосом.

Настолько слабым, что сама себя почти не услышала.

Преодолевая головокружение, встала, подошла и рывком распахнула створку.

На пороге стоял мокрый с ног до головы Айзенхарт. Он тяжело дышал, будто бежал по ступенькам до самого тринадцатого этажа без перерыва.

— Лифт не работает, — выдавил он, тяжело опираясь на косяк, но не делая попыток переступить порог. — Гроза. Помехи в магическом фоне.

— Ясно, — растерянно пробормотала я, комкая злополучное письмо и не понимая — что делать дальше.

Теперь я свободна от теневого мира и могу начать жизнь заново. Честную жизнь.

Но пятно на репутации никуда не денется. Аресты, суды, погоня. Слухи об этом наверняка гуляют по всему Кристагару.

Руф звал меня замуж.

Не передумал ли?

Может, просто ляпнул в адреналиновой горячке и теперь раскаивается? А пришел, чтобы извиниться за введение в заблуждение? Он у меня благородный же…

— Поздно узнал, что тебя выпустили. Прости, не успел раньше, — выдохнул ловец, не двигаясь с места. — Я говорил с адвокатом, он сказал, что с тебя скоро снимут все обвинения. Расследование зашло в тупик.

— Уже, — лаконично отозвалась я.

Не уверена, но, по идее, мое присутствие больше не потребуется. Раз за дело взялись «Клармон и Ко», можно расслабиться и заниматься своими делами.

— Я пытался тебя вытащить, но руководство участка уперлось. Мол, ты опасна и неконтролируема, еще сбежишь. Как тебе удалось освободиться? Они даже залог не принимали.

— Откуда ты узнал, где меня искать? — перебила я поток вопросов.

— Мне пришло письмо в конверте, без обратного адреса. Подсунули под дверь. Я как узнал, что тебя больше нет в камере, так и рванул. — Руф помолчал и жалобно спросил: — Ты на меня обижена? Я не мог прийти тебя проведать, меня не пускали. Никого не пускали. Можно было бы, конечно, взорвать участок…

— Я точно дурно на тебя влияю, — нервно хмыкнула я. — Раньше бы тебе такое в голову не пришло.

— Когда речь заходит о моей обожаемой мошеннице, я готов на любые безумства, — пожал плечами ловец. — Но кажется, это уже излишне. Я подвел тебя, да?

Что за ерунда у него в голове?

— Скорее я тебя подвела, — грустно вздохнула, делая шаг вперед. — Втянула в сомнительную историю, подмочила репутацию среди коллег.

— Зато какой опыт! Ни у кого такого нет, точно, — усмехнулся Руф, подаваясь мне навстречу. — Кто еще может похвастаться, что лежал в древнем драконьем артефакте и чуть не умер?

От воспоминаний по спине продрал мороз. Я вцепилась в насквозь пропитавшийся водой лацкан, так что с него с удвоенной силой закапало на пол.

И рванула на себя, поднимаясь на цыпочки, чтобы поймать губы моего мужчины в сладкий плен.

Намеки Айзенхарт ловил на лету.

Поцелуй моментально углубился, разбушевавшись не хуже шторма за окнами.

Руф пил мое дыхание, наслаждаясь тихими вздохами, пробовал на вкус, заново изучал и упоенно исследовал.

Его пальто влажной кучей шерсти осело на пол.

Следом полетел мой плащ.

И я неожиданно быстро осталась совершенно обнаженной.

Ловец сориентировался мгновенно. Захлопнул дверь ногой, подхватил меня на руки и, не отрываясь от губ, невнятно поинтересовался:

— Где здесь спальня?

До постели мы добрались далеко не сразу.

Сначала протестировали на прочность диван. Он оказался довольно упруг, но жестковатое покрытие чуть не оставило меня без кожи на спине.

Следом нам попался обеденный стол. Дерево приятно холодило задницу, но по высоте оказалось не слишком удобно.

Зато стена в коридоре — выше всех похвал.

И даже не треснула под нашим напором.

Только потом, гораздо позже мы добрались до кровати. По крыше по-прежнему дробно лился дождь, но мое сердце билось куда громче, заглушая все звуки.

Руф был нежен и ненасытен, я отвечала полной взаимностью. Несмотря на то, что за прошедший год мы делали это несколько сотен раз как минимум, сегодня острота ощущений зашкаливала. Будто все заново, впервые, горячо и безгранично.

Неужели потому, что я стала драконом?

Аромат мужского тела в сознании то и дело расщеплялся на составляющие. Горячая амбра, томный мускус, легкие древесные нотки мыла и терпкое, сладковатое послевкусие, которое хочется смаковать всю ночь.

Чем я, собственно, и занялась.

Ближе к утру небо посветлело, тучи разбежались, превращаясь на ходу в невесомые перистые облачка.

Легкая дремота не мешала мне поглаживать широкую грудь под ладонью, будто специально созданную для прикосновения моих пальцев.

— Я тут подумал. Ты до сих пор не знакома с моими родителями. Давай это исправим? — расслабленно предложил Руф.

Умиротворенную сонливость как рукой сняло.

Осторожно, словно меня могли в любой момент укусить, я отодвинулась в сторонку. И была тут же притянута обратно, уверенно и бескомпромиссно.

— Если не хочешь сразу же замуж, я пойму. Тебе дорога свобода и независимость. Один визит ничего не изменит ведь, — продолжал негромко увещевать меня ловец.

Я мысленно только и могла что дивиться его коварству. Никогда не подозревала, насколько мой мужчина хитер и изворотлив.

Ничего не изменится?

Ну да, конечно.

— Ты что, всех своих подружек к маме водил? — выпалила я, поднимаясь на локтях так, чтобы видеть его лицо.

Лживое и такое любимое.

Настоящий талант пропадает!

— Конечно нет! — возмутился Руф и отвел взгляд. — Можем не говорить, что ты моя невеста. Скажем, коллега? Тем более зимние каникулы скоро. Матушка тоже преподаватель, вам будет о чем поговорить.

— А что она преподает? Не то чтобы я уже согласилась…

— Теорию магической безопасности. Так что у вас должны найтись общие темы, — хмыкнул пройдоха и добавил: — Она, кстати, посетила один из твоих семинаров и осталась очень довольна. Говорит, много нового и полезного узнала.

Я рухнула лицом в ладони и глухо застонала.

Хорошо, конечно, что мы не столкнулись с его мамой во время одной из афер, когда я переодевалась проституткой для маскировки. Но и так — немногим лучше.

— Мои родители в курсе твоего прошлого. Но не осуждают. Наоборот. Зная, через что ты прошла, и при этом в итоге выбрала сторону закона — уважают еще сильнее.

Руф успокаивающе поглаживал меня по спине. Ритмичные прикосновения завораживали, хотелось сказать «да» на все, лишь бы он не останавливался.

Но я взяла себя в руки и отстранилась. Села на коленях, подумала и замоталась в покрывало, а то взгляд Айзенхарта плавно перетек ниже шеи и загорелся уже знакомым темным огнем.

Не будем отвлекаться во время серьезного разговора.

— Хочешь сказать, что твоя семья не ненавидит меня после того, как ты чуть не умер по моей вине? — скептически склонив голову набок, спросила я.

Руф красноречиво вздохнул и для разнообразия закатил глаза под потолок.

— Зачем им лишние подробности? — фыркнул он. — Не умер же. В конце концов, моя профессия подразумевает риск. Конечно, на артефактном алтаре мне еще леживать не приходилось, но задержание разных опасных преступников ничем не легче, а иногда и сложнее, чем то, что мы с тобой недавно пережили. Мои родители в курсе, кем я работаю, и приняли все сопутствующие риски.

— Я бы не приняла, — осуждающе надулась я. — Давно хотела тебе сказать — ты слишком часто лезешь на баррикады. Это меня нервирует.

— Переживаешь за меня? — просиял ловец, ухватил меня поперек тела прямо поверх кокона из покрывала и утянул в объятия. — Я знал, что небезразличен тебе.

— Я тебя люблю. — Признание вырвалось обыденно до невозможности и напряженно повисло в воздухе.

Лицо Руфа медленно расплылось в удовлетворенной улыбке.

— Это да?

— Это да. Что с тобой поделать, шантажист.

— Учусь у лучших!

После чего он принялся меня щекотать, заодно выпутывая из покрывала, и серьезных тем мы в тот день больше не обсуждали.