Одарена, особо опасна и в розыске

Глава 20

Землю всех Девяти миров давно закрывал глубокий снег, когда мы наконец собрались нанести визит родителям Руфа

От отца так и не было вестей — Манкорн, верный своему обещанию, не показывал носа на территории ловцов. Скорее всего, схоронился где-то в техномире и наслаждался благами безмагической цивилизации. Учитывая, сколько он успел наворовать, нуждаться он ни в чем в ближайшую сотню лет не будет.

По мне, не видеть бы его столько и еще раз столько.

Несмотря на все подарки и компенсации, осадочек остался.

От обвинений меня освободили, а начальник участка, в котором меня продержали фактически незаконно почти неделю, даже принес официальные извинения.

В академии моему возвращению искренне обрадовались, так что аж небольшой праздник по этому случаю устроили на кафедре. Как оказалось, из-за моего предмета к ним перевелось несколько студентов из более престижных филиалов в иных мирах, да и вообще статус факультета значительно возрос. Вроде как после пройденных семинаров и практикумов у ловцов повышалась раскрываемость дел, чего не могли не заметить их начальники.

Так что ректор чуть ли не на коленях меня умолял больше ни во что не влипать и не пропадать.

Поклясться я по понятным причинам не могла, но пообещала сделать все возможное.

Самой не хочется. Люблю законопослушную жизнь.

Возможно, кому-то она покажется скучноватой, точно не мне.

Потому вырваться в небольшой отпуск для знакомства с семейством Айзенхарт удалось лишь в разгар зимы, ближе к праздникам Смены Года. В каждом мире они немного отличаются по датам, так что Совет Девяти миров принял решение выделить на это целую неделю. Чтобы все успели и отметить, и наведаться по гостям.

В дорогу я собиралась с особым тщанием. Неизменный кофр принял вид элегантной сумочки, платье под пушистой шубкой было сдержанным и стильным, немного старомодным и закрытым. Пусть не думают, что сыночка окрутила какая-то профурсетка. Мне своих грехов хватает, чтобы подозревали в несодеянном.

Чемодан мне по понятным причинам ни к чему. Обычно я брала его с собой чисто для отвода глаз, чтобы не вызывать лишних вопросов, но сейчас решила обойтись без конспирации.

Все, кому надо, про меня и так знают больше, чем мне бы хотелось.

А на посторонних начхать.

Портальный зал встретил нас предпраздничной суетой и ярким сиянием гирлянд. Местные работники не поленились, и арки переходов теперь украшали шарики, звезды и цветочные ленты.

Народу — не протолкнуться.

К счастью, нам нужно не в столицу, а в тихий уютный Шварцмар. Очереди у портала почти не было — три семейства с детьми, видимо, запланировавшие небольшой отдых на природе.

Сама я там никогда не бывала, да и нечего мне там делать. Вызывающе богатых нет, производства собственного тоже, живут практически натуральным хозяйством, а экономику поддерживают экспортом урожая.

Экологически чистого и обильного благодаря усилиям местных магов-погодников.

А, еще творчество там процветает. Особенно художники. Говорят, красивые пейзажи, природа почти нетронута человеком, в общем, идиллия.

Скукота.

По ту сторону портала нас не встречали. Как пояснил Руф, родители не в курсе, когда именно мы прибудем. Он специально не писал им заранее, чтобы не тревожить понапрасну.

Все боялся, дурачок, что я откажусь замуж выходить.

Нет уж. Согласилась так согласилась.

Теперь главное, чтобы он сам не передумал жениться.

На моем пальце посверкивало муассанитом обручальное колечко. Непривычно, неудобно, но если вдруг придется замок вскрывать — сниму.

А стекло вырезать в случае чего еще и удобнее.

У станции поджидали пассажиров сонные лошадки, запряженные в черные типовые кэбы.

Я повернулась к Айзенхарту.

— Ты серьезно? Тут еще даже машин нет?

— Не еще, а принципиально, — улыбнулся Руф. — Шварцмар ценит свою экологию и не приветствует технологический прогресс, вредящий окружающей среде. Чем меньше используется топливо, тем лучше. Впрочем, не переживай, у родителей в доме есть небольшая подстанция, без электричества и артефактов не останешься.

— И на том спасибо, — проворчала я, забираясь в пахнущее кожей и сеном нутро экипажа.

Колеса скрипели, вязли в снегу, и где-то через час я поняла, что насквозь урбанута и жить здесь не смогла бы никогда.

Разве что при условии, что мне можно будет обернуться драконом и преодолевать расстояния на крыльях.

Даже интересно, а насколько у них отслеживается воздушное пространство?

Прежде чем я успела задать сей животрепещущий вопрос вслух, мы все-таки приехали.

— Это и есть домик твоих родителей? — вместо этого вырвалось у меня.

Величественный замок возвышался стройным и гармоничным продолжением скалы. К воротам вел узкий серпантин, по которому нам с кэбом сейчас предстояло подниматься. Возница притормозил, явно чтобы уточнить, уверены ли мы, что нам туда, и сумеет ли он потом развернуться.

— Ну, они здесь живут, я здесь вырос. Значит, дом, — ничуть не смутился наглый лжец.

Не тому я его научила, ой не тому.

Экипаж мы отпустили.

Мне совершенно не улыбалась мысль лететь вместе с ним с отвесного склона. А так я, если что, хоть драконом успею обернуться и Руфа подхвачу. Сумки потом отыщем, благо снег мягкий и глубокий.

Но проверять мою летучесть не пришлось. Правда, запыхались мы к концу подъема знатно.

У ворот нас уже встречали. Вместо гигантской створки, в которую я вполне пролезла бы и во второй ипостаси, приоткрыли вырезанную в ней небольшую калитку. Удобно.

— Мастер Рудольф, мисс Тейра, добро пожаловать, — приветствовал нас убеленный сединами дворецкий.

Дворецкий, за ногу его!

Если и раньше я волновалась, как примут меня родители жениха, то сейчас сердце вовсе затрепыхалось пойманной птицей. Пожалуй, ни на одном задании, даже самом опасном, я не переживала так, как сейчас.

А вдруг мы с ними не поладим?

У меня из положительных качеств только умение перевоплощения и дракон. И то под сомнением, многие сочтут и то и другое недостатком.

А Руф… ну, он Руф. Порядочный, правильный, благородный, да и, как выяснилось, из знатной семьи.

Куда мне до него?

— Все будет хорошо. Расслабься, — шепнул мой мужчина, пересекая порог и утягивая за руку в теплое нутро замка.

Ему легко говорить — расслабься. Он-то с моим папенькой уже знаком!

— Ваши покои уже подготовлены. Ужин подадут через час, вы весьма пунктуальны, — с ноткой одобрения продолжал старый слуга.

Я натянуто улыбнулась, стряхнула с шубки и сапог снег, а заодно с себя — неприятное оцепенение.

В конце концов, сколько было в моей жизни подобных знакомств? Пусть мужчина в тот момент для меня ничего не значил, а то и вовсе приходилось притворяться потерянной дочерью — замков и особняков я успела перевидать бесчисленное множество.

Всего лишь еще одно задание, которое нужно выполнить на отлично.

Соберись, Тейра.

Выпрямила плечи до хруста, небрежно сбросила меха на руки подоспевшей горничной и проследовала за Руфом по широкой лестнице наверх.

Спальню нам отвели просторную. И не только ее. Гостиная, небольшая гардеробная, огромная современная ванная комната — семейство Айзенхарт не чуралось прогресса.

Платье для первой встречи за едой у меня тоже было заготовлено заранее.

Я старалась предусмотреть все варианты развития событий. Нас могли встретить у станции, на крыльце, ну и вот как сейчас — за ужином.

Что ж.

Надеюсь, они не попытаются сходу от меня откупиться?

Оскорбляться я не стану, все-таки репутация соответствует. Но на сумму посмотрю.

Может, и обижусь, если мало предложат.

Руф подставил мне локоть в качестве физической и моральной поддержки, и ровно через час мы вплыли с ним в столовую.

Зал больше подходил для приемов послов или великосветского празднества, чем семейных посиделок. Золоченые канделябры под потолком на двадцать ламп — очередной признак наличия генератора, длинный массивный стол из темного дерева, удобные резные стулья, три из которых уже были заняты.

Хозяева дома успели рассесться раньше и теперь с интересом изучали нас, застывших на пороге.

Почему остановился ловец, не знаю. Возможно, давал мне время освоиться и собраться с силами.

Я же оглядела мельком степенную пару средних лет — дама одета скромно, но со вкусом, и платье покроем чем-то схоже с моим, тут я угадала, а мужчина напоминает Руфа, только лет на двадцать старше, — и уставилась на старушку, сидящую напротив входа.

Зябко кутавшаяся в серебристую шерстяную шаль, она то и дело нервно поправляла волосы и, прищурившись, оглядывалась по сторонам, словно не понимая, куда и почему ее занесло.

— В письме без подписи, что я получил от твоего отца, был не только адрес, — негромко заявил мой мужчина, чуть наклонившись. Но его голос все равно разнесся по гулкому залу эхом. — Я не стал говорить тебе сразу, чтобы не расстраивать в случае, если все окажется неправдой. Но как видишь, Манкорн не солгал.

— Манкорн? Где эта старая тварь? — проскрипела старушка.

Я сглотнула и сделала неуверенный шаг вперед.

К матери.

Открыла рот и закрыла, не в силах справиться с голосом.

Хотелось орать и рыдать одновременно. То ли от счастья, то ли от отчаяния.

Логично, что моя родительница уже глубоко пожилой человек. Она же не дракон, чтобы жить вечно.

Жаль, как жаль, что все эти годы я не подозревала о ее существовании. Конечно, у всех есть мать, но мне отчего-то казалось что она давно умерла. Возможно, сразу после моего рождения.

Иначе как бы я оказалась в приюте?

— А что у вас с произошло с мистером Манкорном? — осторожно спросила моя будущая свекровь.

— Он меня бросил с пузом, сказал что ребенок не от него и я лгу, — та, что когда-то родила меня, пожевала сморщенными губами, и у меня снова екнуло сердце. — Я из приличной семьи, думала, он женится, а он оказался тот еще гад.

Я беззвучно хмыкнула. Весьма точное определение. Гад чешуйчатый и есть.

Мы с Руфом подошли к столу и уселись, стараясь не отвлекать погрузившуюся в воспоминания пожилую женщину.

Его родители поглядывали на меня со смесью любопытства и сочувствия, но молчали, не осмеливаясь прерывать и без того напряженную сцену.

Все-таки у Айзенхартов в крови склонность к драматизму. Мог бы просто к нам домой привести старушку, не устраивать шоу для всей семьи.

С другой стороны, так у нее меньше стресса — я для мамы пока что посторонняя, всего лишь еще одна гостья в чужом замке. Постепенно познакомимся.

— Родители угрожали отказаться от нас обоих, пришлось отдать малышку в приют, — продолжала тем временем родительница. — У меня сердце разрывалось, но на улице мы бы обе не выжили. А так у нее крыша над головой, у меня… Я так и не вышла замуж. Переехала в провинцию, подальше от столицы с ее ядовитыми слухами. Вела хозяйство. Мне нравится возиться с землей. Розы, например, уже пятнадцать лет берут призовые места на выставках! Я назвала их «Драконье сердце». Такие же прекрасные с виду и колючие вблизи…

Речь становилась все невнятнее, пока истощенная долгим монологом старушка не задремала прямо на стуле, неловко откинув голову. Тут же подбежала горничная, поправила шаль, накинула плед, подложила подушечку.

Я сидела в полном ступоре, избегая смотреть и на чету Айзенхарт, и на самого Руфа.

Теперь они знали обо мне все. Пожалуй, даже чуть больше, чем я сама.

Скрипнул стул.

Мать Рудольфа поднялась, обошла длинный стол и, наклонившись, заключила меня в теплые утешающие объятия.

— Ты так настрадалась, девочка моя, — прошептала она мне в волосы.

Горячие слезы полились сами, бесконтрольно. Я всхлипнула, стараясь унять внутреннюю дрожь и не справляясь. Оплакивая не только себя, малышку, брошенную младенцем, но и несчастную в общем-то женщину, что подарила мне жизнь ценой собственного счастья и репутации.

Мама… Пока непривычно было называть так совершенно постороннюю женщину, которую я видела впервые, но, пожалуй, когда-нибудь я сумею это сделать. Она не по своей воле отдала меня в приют, ей пришлось нелегко, зато сейчас у нас есть шанс наверстать упущенное. Побудем, хоть и недолго, вместе.

Рано или поздно признаюсь ей, кто я.

А до того…

— Я уже вызвал лучших целителей, ее осмотрели. Еще лет десять, возможно пятнадцать ее организм протянет. С разумом проблем вроде бы нет, просто она очень быстро устает, — негромко добавил мистер Айзенхарт-старший.

Его супруга осторожно вытерла мне лицо своим кружевным платком и вернулась на прежнее место, с сочувствием поглядывая то на меня, то на дремлющую старушку.

Руф поднялся и плавно перетек на одно колено рядом с моим стулом.

Я похлопала себя по щекам, чтобы очнуться, и с недоумением на него уставилась.

— С отцом у Тейры довольно сложные взаимоотношения, потому я решил… — Руф сглотнул и продолжил уже не так уверенно и бодро: — Сделать ей предложение здесь. Сейчас. Благо в какой-то степени за столом присутствуют обе стороны.

Мы все покосились на всхрапнувшую родительницу и слабо улыбнулись.

В какой-то степени, точно.

— Итак, Тейра Манкорн, согласна ли ты выйти за меня замуж, стать светом моих очей и усладой ночей, любить и заботиться обо мне по обе стороны закона?

Даже так?

Я склонила голову набок, изучая лицо Руфа.

А ведь он серьезно.

— То есть ты готов отправиться со мной в бега, если что? — протянула с сомнением.

Мистер Айзенхарт-старший выразительно кашлянул.

— Не то чтобы я туда собиралась. Но чисто теоретически.

— Готов. Я тебя люблю и последую за тобой хоть на край света, — торжественно пообещал ловец.

— Лучше все-таки без этого, — пробормотала себе под нос миссис Айзенхарт.

— Постараемся обойтись, — вежливо улыбнулась я и повернулась к моему мужчине. — Да. Я согласна.