Опасная связь

Глава 18

Песенка Мамонтенка

В эту ночь ей снова снился отец.

За десять лет его черты истерлись и забылись, поэтому во сне родитель предстал перед ней без лица. Однако, видя перед собой этот живой манекен, она точно знала, что это ее отец.

— За что ты так со мной? — Во сне голос Венеры был глухим, будто она говорила через подушку.

Но отец ее услышал. На его гладком манекенском лице появилась злобная ухмылка. Отец мерзко рассмеялся и отошел в сторону, пропуская вперед высокую девушку с кукольным лицом и большими голубыми глазами. Она подошла вплотную к Венере и что-то беззвучно произнесла.

— Я не слышу…

Девушка отстранилась и ласково улыбнулась Венере. Погладила ее по волосам, мурлыкая смутно знакомую мелодию.

— Кто ты? — беззвучно спросила Венера. Она больше не слышала своего голоса.

Венера снова попыталась заговорить, даже закричать, но все было без толку.

Глядя на ее тщетные попытки заговорить, девушка с голубыми глазами прекратила петь и с сочувствием посмотрела на Венеру. На короткое мгновение ей показалось, что это ее мать в прошлом. Наверное, она бы выглядела точно так же в юности. Жаль, что Венера запомнила мать в худшем состоянии: увядшей и до ужаса худой, с мелко дрожащими руками. Венера помнила, как мать с трудом поджигала сигареты, которые то и дело выпадали из ее трясущихся рук.

Нет, эта красивая девушка не могла быть ее матерью.

Это была ее сестра.

Венера попыталась позвать ее по имени, но не вышло. Теперь она уже не может раскрыть рот.

Коснувшись лица, Венера в ужасе осознала, что оно гладкое, как у манекена: нет ни губ, ни носа. Лишь пластмассовые глаза без ресниц и век.

Сестра вдруг исчезла, как туманная дымка, и вместо нее снова появился отец. Он схватил Венеру обеими руками за шею и начал душить.

Дышать стало трудно, а в горло словно резало ножом. Пластмассовые глаза постепенно заволокла мягкая тьма, с которой Венера не стала, да и не хотела бороться. Она просто расслабилась и позволила ей окутать себя с ног до головы.

А потом Венера проснулась. Дрожащая и вся в поту.

Откинула со лба влажные волосы и перевязала их растянутой резинкой, которая была надета на запястье. Встав с кровати, Венера пошла прямиком в душу.

Ледяные струи били по разгоряченной коже, заставляя тело снова дрожать, но уже не от страха, а от холода.

После душа Венера выпила стакан апельсинового сока, а потом съела йогурт и бутерброд с сыром. Раньше она завтракала редко, а если и делала это, то перебивалась сухой лапшой быстрого приготовления или дешевыми чипсами. Последствием такого питания стал гастрит. Переходить на правильное питание не хотелось, но Ксен настоял на этом и долго следил, чтобы Венера ела только полезную пищу. Бриарей тоже выступал за правильное питание, но за спиной Ксена иногда покупал Венере чипсы и газировку.

Если бы не эти двое, она бы уже валялась где-нибудь в канаве с передозом. Не нужная ни родным, ни друзьям, ни сотрудникам детского дома. И только двум странным парням с кличками вместо имен она действительно важна. Да уж, жизнь — странная шутка.

После завтрака Венера взяла подаренный Бриареем смартфон — крутой и дорогой — и проверила мессенджеры.

Сообщений не было. Никаких важных заданий на сегодня не будет.

Опять.

Венера со вздохом отложила телефон в сторону и недовольно плюхнулась на диван. Включила телевизор и начала лениво переключать каналы. С утра, как обычно, не было ничего интересного.

Примерно через полчаса позвонил Бриарей и попросил зайти к нему. Снова нужно было выполнить несколько доставок.

Не такого задания ждала Венера.

Одевшись, она вышла из своей комнаты, прошла мимо общежития для новичков и вышла к конференц-залу, где за длинным столом глава «Пантеона» Уран любил устраивать совещания.

Венера шла спокойно, улыбаясь знакомым и радушно с ними здороваясь, однако внутри нее все клокотало от чудовищной несправедливости. Уже два года она работала на «Пантеон». Два года она была предана им до мозга костей. Боготворила Урана, уважала даже Сета, который либо постоянно сидит перед компьютером, либо прячется за спиной сестры. А Ксена и Бриарея Венера вообще считала своими братьями. Да она жизнь за них отдаст, черт возьми! Вот только отдадут ли они свои жизни за нее? Смогут ли когда-то доверить ей действительно важное дело?

Венере уже начало казаться, что нет.

Кругом одно сплошное недоверие. Для всех в «Пантеоне» она всего лишь девочка на побегушках. Неопытный вчерашний подросток с ветром в голове.

Даже Бриарей никак не мог по достоинству ее оценить. А ведь Венера столько раз тайно помогала ему перекладывать вину на других. Находила идиотов с судимостью, доставала их отпечатки, подтасовывала улики. Бриарей щедро благодарил — в деньгах Венера никогда не нуждалась.

Нуждалась лишь в доверии. В повышении. В серьезных поручениях.

Венера хотела по-настоящему стать частью «Пантеона». Все эти два года она чувствовала себя внештатным сотрудником, которому сегодня могут дать работу, а завтра он уже будет никому не нужен.

Венера постоянно говорила об этом Бриарею.

Сказала и сегодня.

— Чеши, давай, — было ей ответом.

По утрам Бри всегда был недовольным, а сегодня еще и вдвойне.

Все из-за того, что серое утреннее небо неожиданно прояснилось, показывая плетущимся на работу горожанам яркое оранжевое солнце. Бриарей, глаза которого страдали от солнечных лучей, очки с собой не взял. Поэтому сейчас он ходил по длинным серебристым коридорам «Пантеона» и злобно поглядывал на всех своими красными слезящимися глазами.

Венера смотрела на него и удивлялась, как всего за полтора года из сдержанного, доброго и мило улыбающегося Игната он стал дерзким, циничным и абсолютно безумным Бриареем. Ничего не осталось от того, кто вытащил Венеру из самой преисподней, дал новую жизнь, подарил надежду.

У того Игната, казалось, даже глаза были другие: радушные, понимающие и счастливые. Сейчас же он почти всегда прятал их за дурацкими зелеными очками. Или просто отводил взгляд в сторону, избегая прямого контакта с окружающими.

Тот Игнат никогда и ни за что бы не убил. У Бриарея же руки в крови. Если Ксен убивает, потому что у него такая работа, то Бриарей убивает, потому что ему припекает. Он как-то пытался Венере объяснить это ужасное чувство адского жара в груди, который не утихнет, пока он не найдет подходящую жертву и не убьет ее. После, в зависимости от ситуации, Бриарей звонил либо своему отцу — Урану, — либо Венере. Уран организовывал «уборку», а Венера искала козла отпущения, на которого можно было бы повесить убийство молодой рыжеволосой девушки.

Подставлять и хитрить Венера не любила. Даже ради близких. Однако, по словам самого Урана, у нее это хорошо получалось. Вот только пользовался ее услугами пока что только Бриарей. Остальные предпочитали «уборку». Наверное, в каждом человеке сидит совесть. Маленькая или большая, но все же совесть. И уничтожить все следы преступления все же лучше, чем перекидывать его на других.

Но только не для Бриарея. Он предпочитал подставы. А ведь когда-то он был добрым христианином. Ходил в православную церковь. Ставил свечи, молился за всех своих родных и друзей. Именно религиозность Игната свела его с Венерой. Вернее, с Верой. Тогда, два года назад она еще была Верой.

И Вера никак не мог слезть с наркотиков…