Опасная связь

Глава 19

Два года назад

В начале апреля был день рождения Слона.

Сначала пили дешевое вино, потом закидывались какими-то таблетками и снова пили. Под вечер кто-то предложил совершенно дичайший рецепт: смешать лимонад со спиртом и добавить туда колеса. Мол, читал где-то, что раньше молодежь эту адскую смесь употребляла. Уносит так, что потом полночи будешь гулять с воображаемой красавицей. Да и не только гулять.

Однако никто не захотел закидываться непонятной смесью. Слон объявил, что знает проверенный вариант. Исчез куда-то почти на час, оставив всех на детской площадке качаться на ржавых и скрипучих качелях. Зато вернулся со шприцами. Естественно, шприцев не хватило на всех, но это никого не волновало. Вера вколола себе дозу из шприца, который до нее использовали двое. Или трое. Она была не из брезгливых.

Было чертовски весело.

А потом Вера очнулась ранним утром на тротуаре. Люди подозрительно косились на нее и обходили стороной.

С трудом поднявшись, Вера поняла, что хочет снова лечь на грязный тротуар. Так хреново ей еще никогда не было. Голова трещала, в горле пересохло, желудок вот-вот грозил вывернуться наружу, на правую ногу было невозможно наступить — лодыжка отзывалась острой болью, а место укола на руке дергало и чесалось. Прихрамывая и морщась, Вера отошла подальше от места, где лежала последние несколько часов, и прислонилась к белой стене какой-то церкви с зелеными куполами. Попыталась нащупать в карманах свой старенький телефон, но безрезультатно.

Засучив рукав куртки, Венера испуганно уставилась на руку: свежая ранка припухла, покраснела и загноилась. Вера чертыхнулась, аккуратно опустила рукав и попыталась собраться с мыслями. Однако в памяти у нее почему-то всплыло лишь то, как однажды к ним в детдом приходил священник и рассказывал о значении куполов православных храмов. Отлепившись от стены, Вера посмотрел наверх и сосчитала округлые зеленые башенки.

Семь — знак семи таинств. А зеленый цвет, кажется, означает, что церковь посвящена Троице или какому-то иному святому.

Не отдавая себе отчета в своих действиях, Вера вдруг порывисто прижалась всем телом к белым стенам церкви и зашептала:

— Господи, если ты поможешь мне не сдохнуть в ближайшее время, я буду твоим должником…

Медленно съехала по стене вниз и села на корточки. Проходящие мимо люди все также брезгливо морщились, глядя на нее. На какое-то время Вера даже задремала. Или потеряла сознание.

Очнулась она из-за приглушенного грохота и голосов. Медленно поднялась и, осознав, что ей стало немного легче, даже улыбнулась.

Шум исходил от входа в церковь. Несколько мужчин во главе с бородатым священником расставляли длинной вереницей столы и накрывали их клеенками.

— Ты святить? — басовито крикнул священник, глядя на прижавшуюся к стене Веру. — Или помочь хочешь?

— Помочь, — неожиданно для себя ответила Вера, отлепляясь от стены. Помогать в таком состоянии? Да она тут же завалится и отключится. И кто ее только за язык тянул?

— Тогда помогай, что стоишь!

И Вера стал помогать. Правда, по мелочи. Накрывала столы, приносила ковшики и корзинки для подношений. Протирала грязные столы, которые мужчины приносили из подвала. Делала все это на автомате и даже забыла о боли и мерзком самочувствии. Заглушила сознание и полностью погрузилась в работу.

Постепенно стали приходить люди, расставлять тарелки на столах, вынимать крашеные яйца, куличи в белой глазури, творожные горки с отпечатками креста. Только увидев все это, Вера понял, что люди готовятся к Пасхе.

Когда перед столами почти не осталось места, священник вышел из церкви в нарядной одежде и, встав во главе длинного стола, начал читать молитву. Вера тихонечко протиснулась между двумя женщинами и тоже встала к столу. Она еще никогда не была на освящении пасхальной еды.

Потом все отступили от столов на несколько шагов, и священник начал прохаживаться перед людьми и освящать пасхальную еду молитвой и святой водой, не забывая при этом махать мокрой кистью в сторону прихожан. Вера удостоилась особого внимания от сурового бородача — ее окатили водой настолько щедро, что волосы и верх куртки оказались насквозь мокрыми.

Зато Вера почувствовала, что все проблемы на какой-то волшебный миг покинули ее. Банально, но она остро ощутила, что будто бы заново родилась. Впоследствии именно этот момент Вера считала своим настоящим крещением. Потому что сразу же после Пасхи, в этой же самой церкви, она встретил Игната.

И вот, мокрая и замерзшая, обдуваемая свежим и прохладным весенним ветром, Вера стояла и не сводила глаз с зеленых куполов на фоне голубого неба. Она еще никогда не чувствовала себя настолько легкой, настолько очищенной от всяких житейских тягот, что казалось, если оттолкнуться от земли, то можно взлететь. Подняться над всеми и полететь по этому голубому небу, рассекая встречные потоки ветра и отмахиваясь от облаков.

Когда прихожане начали расходиться, к Вере подошел священник. С минуту он смотрел на нее своим суровым взглядом, а потом на его лице расцвела радушная улыбка. Священник протянул Вере свою огромную ручищу, и Вера неуверенно пожала ее.

— Спасибо за помощь, — пробасил бородач. — Я — отец Федор. Если нужна будет помощь, обращайся.

Удивленная такой добротой, Вера поблагодарила священника и поплелась к ближайшей станции метро. Всю дорогу она думала о словах отца Федора. О его напускной суровости и о душевной доброте. Ей вдруг захотелось прийти еще. Помочь чем-нибудь в церкви. Рассказать кому-то о своей бессмысленной жизни, о зависимости.

А еще захотелось бросить употреблять.

Но последнее Вере не удалось.

Поэтому, спустя пару дней, она вернулась в церковь.

Хотела поговорить с отцом Федором, искала его по всей церкви, но неожиданно наткнулась на высокого молодого мужчину в темно-синем костюме-тройке. Он стоял напротив иконы какой-то святой в белом платке и завороженно смотрел на нее. Почувствовав на себе чей-то взгляд, мужчина повернулся в сторону Веры и улыбнулся.

Тот Игнат имел добродушную и искреннюю улыбку. Тот Игнат помог Вере. Бриарей бы прошел мимо.

Вера постоянно думала о том, что же так сильно изменило ее спасителя: смерть любимой женщины или психическое помешательство? Ксен считал, что и то, и другое, ведь крыша у Игната съехала после смерти невесты. Из милого молодого человека он превратился в безумного маньяка. Маньяка, которого все прикрывали. Во-первых, потому что он был сыном могущественного человека, создателя «Пантеон». Во-вторых, Игнат — неоспоримо ценный кадр для организации. Ну а в-третьих, прекрасно помня о том, кем он был раньше, никто не мог сдать того, кем он стал сейчас.

А раньше Игнат был чуть ли не святым. По крайней мере, так считала Вера. Да и, думается, не только она. Игната все любили, а Игнат любил всех. И всегда всем хотел помочь. Он и сейчас продолжал помогать, но уже не за просто так.

Стоя тогда возле своей излюбленной иконы Матроны Московской, Игнат рассказал Вере историю этой святой. Потом они вместе вышли из церкви и сели на одну из скамеек поблизости. Игнат говорил о себе, своих сестрах и своей невесте. И, попав под чары искренности, Вера начала рассказывать этому незнакомому мужчине о себе.

Естественно, Игнат не смог остаться в стороне. Подключил Ксена, и вместе они вытащили Вера из этого кошмара, который, как она думала, никогда не закончится.

Однажды, подсчитав примерную сумму, что истратили на нее Игнат и Ксен, Вера ужаснулась и предложила хоть что-то сделать для них. Тогда Ксен рассказал ей о «Пантеоне» и предложил стать его членом. И, несмотря на недовольства Игната, Вера приняла предложение Ксена.

Она изо всех сил хотел стать такой же сильной и крутой как Ксен и такой же могущественной и умной как Игнат, но время шло, а ее все никак не признавали всерьез. Для всех она оставалась глупой девчонкой, которая только и умеет, что подтасовывать улики и доставлять сообщения. Самая младшая из агентов. И самая бесполезная…