Осень по договору: Жена на шесть месяцев

Глава 12. Глеб: ЗАГС

Проснулся в шесть утра, за час до будильника. Лежал и смотрел в потолок, пытаясь понять, почему сердце колотится как у подростка перед первым свиданием. Абсурд. Это деловая сделка, формальность. Несколько подписей, фотографии для прессы, и дело сделано.

Но руки предательски дрожали, когда я брился.

В зеркале смотрел на меня мужчина в расцвете лет, который через три часа станет женатым. По расчету. По контракту. Но почему тогда в груди что-то сжималось при мысли о том, как Ника будет выглядеть в свадебном платье?

Темно-синий костюм, белая рубашка, платиновые запонки с фамильным гербом — наследие четырех поколений Рудневых. Если уж играть роль счастливого жениха, то играть достойно. Только вот играть становилось все сложнее с каждым днем.

Завтракать не мог. В животе все скрутилось в тугой узел от нервов, которых не должно было быть. Выпил только кофе, стоя у окна и наблюдая, как город просыпается под серым октябрьским небом. Где-то в соседней комнате готовилась моя будущая жена. Интересно, она тоже нервничает? Или для нее это просто еще один пункт договора?

Звук открывающейся двери заставил обернуться. Соня выглянула из-за косяка — уже одетая, причесанная, но с осторожным выражением лица.

— Можно войти? — спросила она тихо.

— Конечно.

Она прошла к окну, встала рядом со мной. Молчала минуту, глядя на город.

— Ты правда хочешь жениться на маме? — спросила она вдруг, и в голосе слышалась не детская любопытность, а серьезная тревога.

Вопрос застал врасплох. Дети умеют задавать самые неудобные вопросы в самый неподходящий момент.

— Хочу, — ответил я, и понял, что это правда. Когда именно "надо" превратилось в "хочу"?

— Хорошо, — кивнула она. — Просто... мама столько всего пережила. Не причиняй ей боль, ладно?

В горле пересохло. Четырнадцатилетняя девочка ставила меня перед фактом: она доверяет мне самое дорогое в своей жизни. И это доверие весило больше любых деловых обязательств.

— Не причиню, — пообещал я.

Соня изучила мое лицо внимательным взглядом, слишком взрослым для ее возраста.

— Ладно. Тогда идем.

Я взял букет белых роз и пионов — заказывал в лучшем салоне города, потратил на него больше, чем некоторые зарабатывают за месяц. Цветы должны быть идеальными. Все должно быть идеальным.

Постучал в дверь Никиной комнаты.

— Готова? — спросил я.

— Минутку!

Еще пять минут ожидания, за которые я успел передумать раз десять. Что я делаю? Женюсь на женщине, которую знаю лишь по работе. По расчету. Это безумие.

Дверь открылась.

И мир остановился.

Ника стояла передо мной в кремовом платье, которое превращало ее в... я даже не знал, в кого. В богиню? В произведение искусства? Шелк обтекал ее фигуру как вода, кружево на декольте открывало изящные ключицы. Волосы собраны в низкий пучок, несколько прядей мягко обрамляли лицо. Легкий макияж подчеркивал естественную красоту, делал глаза огромными и выразительными.

Она была ослепительной. Не просто красивой — ослепительной настолько, что дыхание перехватило.

— Ты... — я запнулся, потеряв дар речи. Когда последний раз женщина лишала меня дара речи? — Потрясающе выглядишь.

Ника покраснела — очаровательно, по-девичьи.

— Спасибо. Ты тоже... — она окинула меня взглядом, и я почувствовал, как что-то сжимается в груди от этого взгляда. — Очень красивый.

Я протянул ей букет. Когда наши пальцы соприкоснулись, по руке прошла знакомая волна тепла. Ника тоже почувствовала — я видел, как расширились ее зрачки.

— Они прекрасные, — прошептала она, вдыхая аромат роз.

— Как и ты.

Мы стояли в дверях ее комнаты, глядя друг на друга, и весь мир сузился до этого момента. Ника в свадебном платье, с букетом в руках, с румянцем на щеках. Моя невеста. По контракту, но от этого не менее прекрасная.

— Пора, — тихо сказал я.

— Да. Пора.

В машине я сидел рядом с ней и чувствовал себя как на первом свидании. Ника нервничала — я видел, как она теребит край букета, как напряжены ее плечи. Хотелось взять ее руку, успокоить, сказать, что все будет хорошо. Но не решался. Какое право я имел утешать женщину, которая выходила за меня замуж из практических соображений?

ЗАГС встретил нас торжественной атмосферой. Мраморные колонны, высокие потолки, живые цветы — все как полагается для важного события. Наши свидетели уже ждали: Андрей в новом костюме и Анна Петровна в нарядном платье, которая сияла от счастья больше, чем некоторые матери невест.

Торжественный зал был пуст. Лишь фотограф неустанно щелкал нас с Никой, и Соня. Единственные гости, которых я хотел бы видеть на своей свадьбе — мама и отец, но она находилась далеко за границей, а он…

Я отмахнул от себя эти мысли. В любом случае, Ника тоже не нашлась, кого пригласить на роспись. Да и зачем, ведь это просто фиктивный брак. Ведь так?

— Господи, какая красота! — всплеснула руками Анна Петровна при виде Ники. — Такой красивой невесты я еще не видела!

Мы прошли через зал. В нашем случае можно было обойтись просто росписью в маленьком кабинете, но этого недостаточно, когда женится глава крупной компании. Ника встала рядом со мной перед столом регистратора, и я почувствовал тепло ее тела, легкий аромат духов. Сердце билось так громко, что, казалось, его слышат все присутствующие.

— Глеб, Вероника, — начала церемониймейстер, элегантная женщина лет пятидесяти. — Сегодня вы приняли решение соединить свои судьбы браком. Это важный шаг, который требует взаимного уважения, любви и поддержки...

Стандартные слова о семейных ценностях. Я слушал и одновременно изучал профиль Ники. Прямой носик, изящная линия подбородка, длинные ресницы. Она выглядела сосредоточенной, торжественной. Как настоящая невеста, которая выходит замуж по любви.

Как будто этот брак значил для нее что-то большее, чем просто сделка.

— Глеб, — обратилась ко мне церемониймейстер, — согласны ли вы взять в жены Веронику, любить и беречь ее в радости и печали, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

Ника повернулась ко мне. В ее глазах было что-то, что заставило мое сердце пропустить удар. Надежда? Страх? Или просто хорошая актерская игра?

— Да, согласен, — сказал я, и голос прозвучал тверже, чем я ожидал. Почему-то эти слова не казались ложью.

— Вероника, согласны ли вы взять в мужья Глеба, любить и беречь его в радости и печали, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

— Да, согласна, — ответила она, и в ее голосе была такая убежденность, что я на секунду поверил — она действительно хочет быть моей женой.

Обмен кольцами. Я взял руку Ники — она слегка дрожала — и надел на ее безымянный палец обручальное кольцо. Бабушкин бриллиант вспыхнул в свете люстр, и что-то сжалось в груди от осознания: эта женщина теперь носит кольцо моей семьи.

Потом она надевала кольцо мне — медленно, осторожно, как будто боялась сделать больно. Ее пальцы касались моих, и я думал о том, что через минуту мы будем мужем и женой. Официально. Законно.

— Объявляю вас мужем и женой, — торжественно произнесла церемониймейстер. — Теперь вы можете поцеловать невесту.

Момент истины.

Я повернулся к Нике. Она подняла лицо, закрыла глаза, и на ее губах играла едва заметная улыбка. Должен был поцеловать ее быстро, формально, для галочки.

Но когда я коснулся губами ее губ, случилось что-то непредвиденное.

Ника ответила на поцелуй. Не формально, не для видимости, а по-настоящему. Ее губы были мягкими, теплыми, она слегка приоткрыла их, и я почувствовал ее дыхание, сладкий вкус ее губ. Мир исчез. Остались только мы двое и этот поцелуй, который должен был продлиться секунду, но растянулся на вечность.

Я углубил поцелуй, притянул ее ближе, забыв о присутствующих, о том, что это спектакль. В этот момент я просто целовал женщину, которая стала мне дорога. Которая стала...

Аплодисменты вернули к реальности. Мы разорвали объятия и посмотрели друг на друга. В глазах Ники было то же потрясение, что испытывал я. Этот поцелуй был настоящим. Слишком настоящим для деловой сделки.

— Поздравляем! — Анна Петровна всхлипывала от умиления. — Какая красивая пара! Такие счастливые!

Счастливые. Да, в этот момент я действительно чувствовал что-то похожее на счастье.

Мы расписывались в книге актов и сфотографировались. Ника держалась рядом со мной, и я инстинктивно обнимал ее за талию, чувствуя, как она дрожит от волнения или холода. Хотелось защитить ее, согреть, сказать, что все будет хорошо.

Странные мысли для делового партнера.

Выходя из ЗАГСа, я заметил Северова у парковки. Он стоял с мужчиной, в котором я узнал журналиста из "Делового обозрения". Случайность? Конечно нет.

— Глеб! — Северов подошел с широкой улыбкой, но глаза оставались холодными. — Поздравляю с бракосочетанием! Какая прекрасная невеста!

Он играл роль доброжелательного коллеги, но я видел расчет в каждом движении. Ему нужны фотографии для прессы, доказательства моего "семейного благополучия".

— Спасибо, — ответил я сухо.

— Можно сделать несколько снимков? Для корпоративного журнала, конечно. Наши акционеры будут рады видеть, что у генерального директора все хорошо с личной жизнью.

Игра в открытую. Я обнял Нику покрепче — она напряглась, почувствовав подвох.

— Разумеется.

Мы позировали несколько минут. Ника улыбалась, как положено счастливой невесте, я изображал влюбленного жениха. Получалось легко — слишком легко. Как будто мы действительно были парой, а не участниками спектакля.

— Прекрасные кадры, — удовлетворенно сказал Северов, когда фотограф закончил. — Желаю вам семейного счастья и... стабильности.

Последнее слово он произнес с особым значением. Ясно. Фотографии попадут в прессу, подтвердят мою "благонадежность" перед советом директоров. Первый ход сделан.

— Обязательно будет и то, и другое, — ответил я, не отводя взгляда.

Дома Анна Петровна превратила столовую в мини банкетный зал — белоснежная скатерть, серебряная посуда, живые цветы, трехъярусный торт. На столе в ведерке со льдом стояла бутылка шампанского.

— Ну что ж вы! — всплеснула она руками, когда увидела наши удивленные лица. — Первый семейный обед нужно отметить как следует!

Семейный обед. Мы сидели за красиво накрытым столом — я во главе, Ника справа, Соня слева, наши свидетели. Поднимали тосты, резали торт, слушали теплые речи Анны Петровны о семейном счастье. Атмосфера была настолько домашней, что я почти забыл о деловой стороне происходящего.

Почти.

После обеда, когда Андрей увез домой Анну Петровну, а Соня ушла к себе, мы остались одни. Ника все еще была в свадебном платье, я снял пиджак и галстук. Сидели на диване и не знали, о чем говорить.

— Как ощущения? — спросила она, покручивая обручальное кольцо на пальце.

— Сюрреалистично, — честно ответил я. — А у тебя?

— Тоже. Все выглядело таким... настоящим.

— Особенно когда ты сказала "да, согласна". В твоем голосе была такая убежденность.

— А ты звучал так, будто действительно хотел на мне жениться.

Мы посмотрели друг на друга. В воздухе повисло что-то неуловимое — недосказанность, напряжение, которого не было раньше.

— Ника, — начал я и замолчал, не зная, как продолжить.

Я достал из кармана небольшую винтажную шкатулку.

— Это тебе.

Внутри лежал браслет с сапфирами — еще одна семейная реликвия.

— Глеб, я не могу это принять...

— Можешь. Ты моя жена. — Слова "моя жена" прозвучали странно. Не как обозначение роли, а как... признание? — Имеешь право носить украшения семьи Рудневых.

Я застегнул браслет на ее запястье. Сапфиры играли в свете лампы, подчеркивая изящество ее руки. Мы сидели очень близко, я чувствовал тепло ее кожи, аромат духов. Хотелось снова поцеловать ее — не для галочки, а потому что хотелось.

— Спасибо, — прошептала она. — Он прекрасный.

— Как и ты.

Мы смотрели друг на друга, и я видел в ее глазах то же желание, что чувствовал сам. Наклонился ближе...

Звук шагов в коридоре заставил отпрянуть. Соня появилась в дверях гостиной.

— Я спать, — объявила она. — Спокойной ночи... молодожены.

Она ушла, и мы остались сидеть на противоположных концах дивана, как школьники, которых поймали за поцелуями.

Мы не сговариаясь тоже решили пойти спать. Задержались между спальнями в коридоре. Как прощаться теперь, когда мы муж и жена? Что принято в таких... деловых браках?

— Спасибо за сегодняшний день, — сказала Ника. — Он был особенным.

— Для меня тоже.

Мы стояли в полутьме, и сапфиры на ее запястье мерцали в свете ночника. Моя жена. Красивая, умная, загадочная женщина, которая согласилась играть эту роль. Но играет ли?

— Спокойной ночи, Глеб.

— Спокойной ночи, Ника.

Она дошла до своей двери, обернулась. На лице промелькнуло что-то — сожаление? Разочарование? А может, облегчение?

— Это был хороший день, — сказала она тихо.

— Да. Очень хороший день.

Мы разошлись по спальням. Я лег в постель, но сон не шел. В голове прокручивались кадры дня: Ника в свадебном платье, ее взгляд во время клятв, наш поцелуй, который продлился дольше необходимого.

Что-то изменилось сегодня. Что-то важное и необратимое. Мы заключили не только юридический договор, но и что-то еще. Что-то, чего нет в контракте и что может оказаться гораздо опаснее любых деловых обязательств.

Впервые за много лет я засыпал не с мыслями о работе и планах на завтра, а с мыслями о женщине, которая спала в соседней комнате.

О своей жене.

О Нике.