Осень по договору: Жена на шесть месяцев

Глава 25. Глеб: Настоящая семья

К обеду я закончил с документами и спустился в кафе. Ника уже ждала за столиком в углу — наше место, где можно было поговорить без лишних ушей.

— Как дела? — спросила она, когда я сел напротив.

— Северов предлагал сделку. Хочет международное направление в обмен на поддержку.

— И?

— Отказался.

— Правильно. Он бы все равно не сдержал слово.

Мы ели, стараясь не смотреть друг на друга. Но под столом наши ноги соприкасались, и от этого простого контакта становилось жарко. Я чувствовал тепло ее колена через ткань брюк, и это сводило с ума.

— Нервничаешь? — спросила она.

— Да. Но не из-за проверяющего.

— А из-за чего?

Я посмотрел ей в глаза.

— Из-за того, что безумно хочу тебя поцеловать прямо сейчас. Здесь. При всех.

Она вспыхнула, но не отвела взгляд.

— Глеб...

— Знаю. Нельзя. Но я думаю об этом весь день. О тебе. О той ночи.

— Я тоже, — прошептала она едва слышно.

Это признание ударило в пах. Она тоже думала. Тоже помнила. Тоже хотела.

— Ника...

— Нам пора возвращаться к работе, — быстро сказала она, вставая.

Но когда проходила мимо меня, на секунду задержалась. Ее рука легко коснулась моего плеча, и от этого прикосновения по телу прошла дрожь.

В два часа мы поехали домой готовиться к приезду проверяющего. В лифте оказались одни, и напряжение стало почти осязаемым.

— Ника, — начал я, но она покачала головой.

— Не сейчас. После. Когда все закончится.

Но я не мог ждать. Шагнул к ней, прижал к стене лифта. Она ахнула, но не оттолкнула. Смотрела снизу вверх широко раскрытыми глазами, и в них плескалось то же безумие, что чувствовал я.

— Глеб, камеры...

— Плевать.

Наклонился, почти коснулся губами ее губ. Она приоткрыла рот, готовая принять поцелуй. Еще миллиметр и...

Лифт остановился. Двери открылись. На площадке стояла уборщица с ведром и шваброй.

Мы отскочили друг от друга как подростки, пойманные за поцелуями. Ника выскочила из лифта первой, я последовал за ней. Сердце колотилось как бешеное.

У квартиры нас ждала Соня.

— Наконец-то! Я думала, вы застряли в пробке.

— Немного задержались, — сказала Ника, и я услышал, как дрожит ее голос.

Мы вошли в квартиру и замерли.

Преображение было полным. Вместо холодного музея — теплый дом. Мягкие тона, уютная мебель, фотографии на стенах. Но главное — ощущение жизни.

— Очень! — Соня бросилась исследовать пространство. — О, у меня теперь есть нормальный стол! И полки для книг! И... это что, пианино?!

В углу гостиной стояло небольшое пианино — то самое, на которое она смотрела в магазине.

— Сюрприз, — сказал я.

Соня бросилась ко мне, обняла так крепко, что дыхание перехватило.

— Спасибо! Ты лучший!

Через ее плечо я встретился взглядом с Никой. Она улыбалась, и в глазах стояли слезы.

— Что? — спросил я, когда Соня убежала пробовать инструмент.

— Ничего. Просто... спасибо. За все это. За то, что сделал Соню счастливой.

— Я хочу, чтобы вы обе были счастливы.

Звонок в дверь прервал момент. Проверяющий.

Им оказался мужчина лет пятидесяти, с внимательными глазами и располагающей улыбкой. Представился как Виктор Павлович.

— Добрый день. Не волнуйтесь, это простая формальность. Мне нужно убедиться в стабильности вашего брака для оформления наследства.

Мы провели его по квартире. Он внимательно осматривал все — фотографии, личные вещи, детали быта. Останавливался у семейных снимков, кивал, что-то записывал в блокнот.

— Красивая квартира, — заметил он. — Давно здесь живете?

— Пять лет, — ответил я. — Но недавно сделали ремонт. Хотелось больше уюта.

— Для семьи?

— Да. Когда живешь один, не замечаешь, что дом похож на офис. А с появлением Ники и Сони все изменилось.

Это была правда. Абсолютная правда.

— Соня — дочь Вероники от первого брака?

— Да. Но для меня она как родная.

Снова правда. За месяц с небольшим эта девочка стала мне ближе, чем многие кровные родственники.

Виктор Павлович сел на диван, достал документы.

— Расскажите о вашей истории. Как познакомились, как развивались отношения.

Мы с Никой переглянулись. Этот момент мы репетировали.

— Мы работаем в одной компании, — начала Ника. — Я координатор проектов, Глеб — генеральный директор. Сначала были просто коллегами, потом стали больше общаться по работе.

— Я заметил, какая она профессиональная, — добавил я. — Умная, организованная, никогда не паникует в сложных ситуациях.

— А я видела, что за внешней холодностью скрывается хороший человек, — продолжила Ника. — Справедливый, надежный.

— И как-то само собой получилось, — закончил я. — Начали проводить больше времени вместе, и поняли, что не хотим расставаться.

Все, что мы говорили, было правдой. Просто мы опускали детали про контракт.

— А дочь как отнеслась к вашему союзу?

— Можете сами спросить, — предложила Ника.

Позвали Соню. Она села рядом с нами, серьезная, сосредоточенная.

— Соня, как ты относишься к браку мамы с Глебом?

— Отлично! — ответила она без колебаний. — Глеб классный. Он помогает мне с учебой, не кричит, когда я что-то не понимаю. И маму делает счастливой.

— А тебе не кажется, что все произошло слишком быстро?

— А зачем ждать? — Соня пожала плечами. — Когда люди подходят друг другу, это сразу видно.

Виктор Павлович улыбнулся.

— Мудрый ребенок. А как вы проводите время вместе? Как семья?

— По вечерам смотрим фильмы, — сказала Соня. — По выходным гуляем. Глеб учит меня играть в шахматы, а я учу его печь блины. Правда, у него пока плохо получается.

— Практика нужна, — оправдался я.

— И мы все вместе делали ремонт! — добавила Соня воодушевленно. — Выбирали мебель, спорили про цвета. Глеб хотел все серое, мама — бежевое, а я — яркое. В итоге смешали все.

Виктор Павлович рассмеялся.

— Компромиссы — основа семейной жизни. А конфликты бывают?

— Конечно, — ответила Ника. — Мы же живые люди. Спорим, иногда ругаемся. Но всегда находим решение.

— Например?

— Ну, Глеб — трудоголик, — сказала она, глядя на меня с укоризной. — Может работать до полуночи. Приходится буквально оттаскивать его от ноутбука.

— А Ника слишком беспокоится обо всех, кроме себя, — парировал я. — Соня заболеет — она всю ночь не спит. На работе проблемы у коллег — она бросает свои дела и помогает.

— Типичные семейные претензии, — кивнул Виктор Павлович. — А спите вместе?

Вопрос прозвучал неожиданно. Я почувствовал, как Ника напряглась рядом.

— Конечно, — ответил я спокойно. — У нас общая спальня.

— Можно взглянуть?

Мы провели его в хозяйскую спальню. Там действительно были следы совместного проживания — два халата на крючках, тапочки по обе стороны кровати, на тумбочках личные вещи. Прораб продумал все.

Мы вернулись в гостиную. Виктор Павлович еще около часа задавал вопросы — про планы на будущее, про быт, про то, как мы решаем финансовые вопросы. Мы отвечали честно, потому что за месяц совместной жизни действительно выработали свой ритм, свои правила, свои традиции.

— Что ж, — сказал он наконец, убирая документы. — Я увидел достаточно.

— И ваше решение? — спросил я, стараясь не выдать напряжения.

— Вы — настоящая семья. Может, не идеальная, может, еще притирающаяся друг к другу, но настоящая. Я подготовлю положительное заключение.

Облегчение накатило волной. Ника сжала мою руку, Соня тихо выдохнула.

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что. Знаете, я много лет занимаюсь такими проверками. Видел разные пары — и те, что женаты десятилетиями, и те, что только начинают. У вас есть главное — вы заботитесь друг о друге. Это видно по мелочам. По тому, как вы друг на друга смотрите, как невольно касаетесь, как дополняете друг друга в разговоре.

Он ушел, а мы остались стоять в гостиной, все еще держась за руки.

— Получилось, — выдохнула Ника.

— Получилось, — согласился я.

— Ура! — Соня запрыгала по комнате. — Мы справились! Можно это отпраздновать?

— Конечно, — сказал я. — Закажем что-нибудь вкусное, посмотрим фильм. Семейный вечер.

Семейный вечер. Эти слова больше не казались игрой.

Соня убежала звонить в доставку, а мы с Никой остались одни. Напряжение дня, адреналин от проверки, близость друг друга — все смешалось в гремучую смесь.

— Ника...

— Соня сейчас вернется.

— Знаю. Но я больше не могу.

Притянул ее к себе, обнял. Она не сопротивлялась, прижалась всем телом. Я зарылся лицом в ее волосы, вдыхая запах. Руки сами скользнули по ее спине, ниже, к изгибу талии.

— Глеб, — выдохнула она мне в шею, и от ее дыхания по коже побежали мурашки.

— Я схожу с ума, — прошептал ей на ухо. — Целый день думаю о тебе. Хочу тебя так сильно, что больно.

Она вздрогнула, крепче прижалась ко мне. Я почувствовал, как часто она дышит, как бьется ее сердце.

— Я тоже, — призналась она едва слышно. — Тоже хочу.

От этих слов помутилось в глазах. Еще немного, и я потерял бы контроль прямо здесь, в гостиной.

— Я заказала пиццу! — Соня вбежала в комнату, и мы отскочили друг от друга. — Будет через сорок минут. А что мы будем смотреть?

Вечер прошел в странной атмосфере праздника пополам с напряжением. Мы смотрели комедию, ели пиццу, смеялись над шутками. Но я чувствовал каждое движение Ники рядом, ловил ее взгляды, случайные касания.

Когда Соня наконец ушла спать, мы остались на диване одни.

— Устала? — спросил я.

— Да. Эмоционально вымоталась.

— Пойдем спать?

Мы встали одновременно, пошли по коридору. У ее спальни Ника остановилась.

— Спокойной ночи, Глеб.

Но я не мог отпустить ее. Не сейчас. Не после всего, что было между нами сегодня.

— Ника, останься со мной. Не для... просто побудь рядом. Хочу чувствовать, что ты рядом.

Она долго смотрела мне в глаза. Потом кивнула.

В моей спальне мы легли на огромную кровать — каждый на своей стороне. Но постепенно, как намагниченные, приближались друг к другу. Сначала соприкоснулись руки. Потом я обнял ее, притянул к себе спиной к моей груди.

— Так можно? — прошептал ей в волосы.

— Да.

Мы лежали в темноте, и я чувствовал ее тело — теплое, мягкое, идеально подходящее к моему. Дышал ее запахом, слушал ее дыхание. И думал о том, что не хочу, чтобы это заканчивалось. Никогда.

Она переплела свои пальцы с моими, и мы заснули так — в объятиях друг друга, не зная, что принесет завтрашний день, но готовые встретить его вместе.