Папа для Бусинки. Завоюю тебя, бывшая (СИ)

Глава 25

Ухожу от Ланы с тяжелым сердцем. Ничего у нас с ней не получается, черт подери! Она меня к себе не подпускает, запрет полный, не пробиться к ней никак. Я пытался навещать ее в больнице, пока она лежала на сохранении! Разговаривал с доктором. Она тоже сказала, что мамочку лучше не беспокоить. У Ланы тяжелая беременность, поэтому временно лучше оставить ее в покое. И цех ей вроде понравился, и до дома позволила проводить, подарки принимала, и всё равно отторгает меня, отталкивает.

Надо же, пятьдесят тысяч алиментов захотела, но чтобы меня рядом не было, получается? Что за фигня?

Но я не могу так! Внутренний мандраж не отпускает. Не могу я не думать о ней, не возвращаться к ней, не размышлять о том, как же так получилось, что она в больнице лежала, а я для нее был персона нон грата.

Я как будто чужой для матери своего ребенка!

И вообще между нами всё наперекосяк!

Я ее видеть хочу, поддерживать, быть с ней рядом и проживать вместе ее беременность. Потом, думаю, родит, там тоже всё непонятно, как общение построим.

А вдруг она не будет подпускать меня к ребенку? Вдруг не захочет, чтобы я стал отцом нашей малышки? Полноценным отцом. Ведь другое меня не интересует!

А вдруг у Ланы иные планы? Может, дело не только в обиде? Вдруг ей кто-то нравится и этот мужик станет отчимом нашей Бусинки?

Нет, я не могу этого позволить. Я должен во всем разобраться и устранить ущерб.

Она мне дала четкое понимание, что именно нужно исправить, и есть у меня ощущение, что, пока она этого не получит, не подпустит к себе.

В общем-то, я начал, безопасники работают не покладая рук, везде шерстят.

Я тоже не сидел без дела, просто Лане не докладывал всё, не хотел тревожить. Решил — пусть она спокойно лежит в больнице, потом я ей всё расскажу, в спокойной обстановке. Не хотел причинить ей вред.

Подумал, что лучше вплотную займусь расследованием.

Да, конечно, я и сам виноват, но и были те люди, которые манипулировали нами, мать явно кого-то наняла, вернее, не кого-то, а кого-то конкретного. Я должен был во всем разобраться и разобрался. Почти.

Оставив Лану в ее квартире, доезжаю до офиса весь загруженный, стараюсь отвлечься работой. Ни фига не получается! Мысли не дают покоя.

Вспоминаю, как появилась та девица, стремная такая, в задрипанной, дешевенькой одежде, но симпатичная, Лану мне напомнила по типажу, так вот она сказала, что ей заплатили, чтобы она притворялась Ланой.

О чем-то подобном я и сам уже думал. Да и логично это было.

Лана не могла быть в том клубе, вот так с Ахрамеевым, как мне это представили, — точно нет.

Эта девица ее подставила. С ней общался какой-то мужчина, но она так поняла, что его наняли. И общался он не только с ней, но и с еще одним товарищем.

Я сразу догадался, что речь идет об Ахрамееве, она его описала. Им обоим рассказали, что нужно будет делать. Сыграть любовников, так, чтобы лицо девицы не сильно светилось на камеру, но чтобы было похоже на Лану. Шмотки подобрали, Ахрамеев сам помогал. Этот урод еще и проболтался, сказал девице, что родня парня Ланы хочет ее утопить. Моя родня.

Твою ж…

Я видел, что девчонка-подставщица не совсем конченая, ей стыдно было. Она не хотела именно навредить, просто какие-то обстоятельства сложились и были нужны деньги. Да и сейчас нужны. У нее мама больная, расплакалась передо мной, очень сильно извинялась. Видно было, что она понятия не имела, что будут такие последствия.

А потом увидела всю шумиху в СМИ и поняла, в чем вообще дело и что она натворила. Теперь и деньги ей никак не вернуть, а она хотела, сказала, что они грязные и не нужны ей таким способом. Но уже заплатила за операцию.

Совесть ее замучила, вот она и пришла. Не смогла она смолчать.

Она ведь сначала тоже просила бабло за сведения, которые принесла. Потом сказала, что ей ничего не надо, просто справедливости хочется.

Вот именно за это я и не стал ее еще больше наказывать, хотя было сначала дикое желание пойти в полицию и сдать ее под белы рученьки.

Но я не стал связываться, а решил разобраться с истинными виновниками всего, что случилось с Ланой. А девчонке этой, наоборот, обещал помочь. Чтобы не было соблазнов гадить хорошим людям.

Истинные виновники — как громко сказано! А ведь виновник один. И сомнений уже нет.

Мать. Моя мать!

Нет у меня ни слов, ни чувств. Не представляю, как она могла? Я же ее уважал, любил! Она была примером для меня!

Черт…

Ладно, я решил, что разговор с ней оставлю напоследок, не знал пока, как ее наказать, а вот к Ахрамееву наведаться решил не откладывая.

И сделать это красиво. Так, чтобы у мудака навсегда отпала охота делать подлость за деньги.

Надел сшитый на заказ костюм от известного итальянского мастера, взял с собой охрану, в костюмах от «Армани», и поехал в шикарный особняк, где сидел Ахрамеев.

Этот утырок, как я узнал, работал над коллекцией одежды в собственном модном доме в центре города.

— Вы к кому? — к нам из-за стойки ресепшена выскакивает блондинистая моделька в ярком платье и на шпильках, бегает испуганным взглядом по мне и четырем моим сопровождающим.

А я не постеснялся, взял с собой четверых особо крупных парней, выглядят они сурово и внушительно и помогут мне произвести впечатление на модельера.

— К Ахрамееву.

— Но я должна предупредить! — лепечет, губы трясутся. — Надо заранее договариваться. К нему просто так нельзя!

— Мне — можно.

Отодвигаю ее в сторону, она ничего не может поделать против толпы мужиков, так что просто отскакивает в сторону. А мы беспрепятственно проходим по коридору.

Пока иду, оглядываюсь по сторонам. Нехилое такое заведение, пафосное немного, а так очень даже неплохо: большие пространства. Хорошая отделка. Лане здесь понравилось бы. У моей Ланы есть мечта создавать одежду, и я обязательно помогу ей. Сейчас даже появилась новая идея — как!

Заходим в зал, где должен быть сам маэстро, как все называют урода Ахрамеева, этот зал в стиле опен-спейс, так что я сразу вижу модельера, наклонившегося над какими-то эскизами, рядом носятся помощники. Работа у них кипит. Но все замирают, когда видят нас.

Ахрамеев меняется в лице, сглатывает, теряется весь, сразу понимая, что сейчас будет кипиш, показывает работникам, чтобы ушли. И они гуськом тянутся на выход, кидая на нас любопытные взгляды. После он возвращает внимание к нам.

— Вы по какому вопросу, уважаемые? Я занят, вы разве не видите?

— Нет, не вижу, разговор есть, Вадим Андреевич.

— А вы, собственно, кто? — он выпрямляется и сжимает в руке карандаш, капельки пота, выступившие на лбу, сразу же выдают его волнение.

— Ты знаешь, кто я, — давлю голосом, — ты сейчас расскажешь, кто тебя нанял, чтобы ты очернил Лану Алексееву.

— Лана Алексеева? — Ахрамеев делает вид, что пытается вспомнить, говнюк, изворачивается как уж на сковородке. — Я не знаю никакой Ланы Алексеевой! Кто это?

— У тебя проблемы с памятью или с совестью? — осведомляюсь буднично. — А может, с законом?

— С законом? Вы что? О чем вообще речь⁈ — возмущается он, но в голосе прорезаются истерические нотки, я его страх на раз считываю.

— Отпираться бессмысленно, — наседаю. — Ты дал понять прессе, что у тебя роман с Ланой и ты ее продвигаешь.

— Ах, вот в чем дело, — он пожимает плечами. — Мало ли что там желтая пресса пишет! Я не отвечаю за все сплетни обо мне, я, вообще-то, звездная персона, так что про меня много чего пишут. Вы ничего не докажете!

— А я что-то тебе предъявлял? Просто спросил, зачем ты подтвердил связь с Ланой для СМИ? Кто заплатил тебе за это?

— Мне никто не платил! Убирайтесь, или я вызову охрану!

Оборачиваюсь к своим амбалам, чтобы этот чмошник догадался, что меня его угрозы не пугают, парни молчаливо дают понять, что выполнят любой мой приказ, но я и сам могу разобраться. Медленно подхожу к Ахрамееву, глядя на него в упор.

— Ты дашь опровержение в прессе. Скажешь, что у вас с Ланой никогда ничего не было. Ты жалеешь, что подтвердил слухи о вашем романе. И отношения у вас были строго профессиональные.

— С чего бы я стал это говорить⁈

— С того, что если ты, тварь, этого не сделаешь, я тебя утоплю.

— Вы мне угрожаете⁈ — ершится он, передергивая плечами. — Пришли тут со своими мордоворотами, я…

— Ты меня не понял! — дергаюсь к нему и хватаю за грудки, ярость просто ослепляет. — Ты мне должен спасибо сказать, падаль, что я к тебе пришел и разговариваю с тобой, а не просто уничтожил твой бизнес. Еще раз пояснить или ты понял? — встряхиваю его, как половую тряпку, он трясется, зуб на зуб не попадает, понял всю серьезность моих намерений, а я ведь даже не начинал, как говорится.

— Я понял, понял! Опровержение будет! У нас ничего и не было. Просто бизнес, к Лане у меня никаких претензий нет. Никакого умысла не было!

— Еще бы у тебя были претензии! — отшвыриваю его прочь, глядя в его перекошенное от страха лицо. — Если не увижу опровержения в течение суток, пожалеешь, что родился.

— Оно будет, я же сказал!

— Не вопрос. Но ты так и не сказал, что тебя нанял.

Смотрю на него сурово, на то, как бегает взгляд, как дергается щека. Он размышляет. Неужели боится сдать своего нанимателя? Я уже знаю, что он скажет. До того, как он произнесет имя. Но всё равно глушит обида, когда я слышу его ответ.