Папа с седьмого этажа

Глава 14. И карнизы не помеха

Булочки с мятной глазировкой просто сводили меня с ума. Смотреть на них и не облизываться — настоящая пытка! Но грозный взгляд мамы буквально пригвоздил меня к стулу: шаг влево, шаг вправо… Ну, понятно, что со мной сделают. Стоило ли говорить про остальное?

Мама недовольно фыркала и смотрела на пыль на полках, на творческий беспорядок возле компьютера. Одобрение заслужили только бигуди, которые привычно торчали на моей голове. Все девочки как девочки, что же, мне тоже нельзя отставать. Хотя клетчатое платье, висевшее на вешалке, которой совсем недавно я изгоняла Лёшу из своей квартиры, как беса, маму не порадовало: мало женственности. Они с Риткой сводили меня с ума, а сил сопротивляться у меня уже не оставалось. Иногда проще плыть по течению, чем грести против, зная, что до берега не доплывёшь. Как ни крути.

Ах, эти булочки! Зачем их Егор мне принёс? Нужно было спрятать их в шкафчик, чтобы мама не увидела…

— Опять булки трескаешь?

Поджав губы, обречённо вздохнула. Мама, вроде бы, пришла меня поддержать, а вышло как-то наоборот.

— Ну, зачем ты Лёшу выгнала? Он мне телефон оборвал! Уже не знает, как к тебе подойти… — мама села за стол и озадаченно посмотрела на меня. — Он же ведь такой хороший! Предложение тебе делал.

Злиться я не стала. В конце концов, Лёша вряд ли рассказал ей о своих подвигах, а я так тем более не стала маму погружать в эту грязь. Такое унижение! Хватит того, что меня и так обсуждали на всех лавочках в округе. А сочувственные взгляды соседок?

— Два раза, — улыбнулась и взяла булочку, наплевав на запреты. Под округлившиеся глаза мамы начала жадно обгрызать глазировку. — Дважды делал!

— Перестань говорить с набитым ртом! Это некрасиво! — мама стукнула кулаком по столу.

— Некрасиво делать дубликат ключей от моей квартиры и в моё отсутствие приводить сюда другую девушку. С вполне конкретными целями, — хмыкнув, перевела взгляд с булочки на лицо мамы, оно было непередаваемым. Я реально видела, как она заливается гневным румянцем, как краснеют её глаза. Не удивилась бы, если из ушей пар пошёл. — Ему явно нравятся девушки с модельной внешностью. Ну, не такие, как я.

— Да ты у меня самая красивая! — от очередного удара кулаком по столу в шкафчике на стене зазвенела посуда. — Это значит… И он мне ещё звонит?! Ух! Пусть только попробует! А ты? Ты чего расселась тут как клуша? Его оплакиваешь?!

— Я?! — поперхнувшись, закашлялась и косо посмотрела на маму. — С чего бы это мне его оплакивать? Я ведь даже ему «да» не сказала. Дважды.

— Ты отказала ему?!

У мамы был самый настоящий когнитивный диссонанс. Она отказывалась понимать меня. Она ожидала увидеть здесь слёзы, а не идиотскую улыбку в тридцать два зуба. Но про Егора я не спешила рассказывать. Он ведь был в прямой доступности, а это значит, что мама нанесёт маскировку, засядет в кусты и будет с перископом контролировать любой шаг. Если ещё не хуже: начать охоту за Егором — это для неё как два пальца об асфальт. Только вот Лёша был настоящим маменькиным сыночком, а Егор… Мало ли что подумает? Моя мама иногда чудила так, что ей и баян не нужен. У неё ведь идея фикс — выдать меня замуж, срочно, и выбить из меня внуков любыми доступными способами. И тут нужно понимать буквально — любыми!

Теперь же мама отказывалась осознавать происходящее. Таращилась на меня и пыталась представить, что же заставляет меня улыбаться.

— Ты не любила его?

— Наверное… нет, — пожала плечами и устало выдохнула: на вторую булочку у меня замаха не хватит. Под мой удивлённый взгляд мама взяла её и принялась жадно её поедать. — Не… любила…

Мама ест булочку? Сдобную?! Теперь у меня когнитивный диссонанс. Мама вдруг расплакалась. Слёзы были крокодильими. Тушь чёрными потёками стекала по лицу, а мама продолжала давиться булочкой.

— Мам?

— Валюша, нельзя быть одной! Ладно я кошёлка старая… Но ты! Что же теперь? Обе бобылями будем сидеть? — мама шмыгнула носом. — А булочка вкусная… Только теперь с беговой дорожки мне час будет не слезть.

Терпеть не могла, когда мама плачет. Я чувствовала себя сразу… очень гадкой и противной. Мама редко плакала, и пусть я где-то подсознанием понимала, что она так манипулирует мной, но у меня просто руки опускались.

— Мам… знаешь…

Моё откровение прервал звонок в дверь. Я даже догадывалась, кто бы это мог быть: в последнее время ко мне в гости частил только Егор. Кто же мне ещё мог принести любимые булочки к завтраку? Да ещё тактично оставив их в коробке у порога.

Я, довольно улыбнувшись, сунула ноги в свои смешные тапки и торопливо побежала к двери, запахивая халат на полдороги. Забыв и про бигуди и про… как это мама говорила? Нетоварный вид! Прилипнув к глазку, увидела знакомую клетчатую рубашку. Осторожно приоткрыла дверь и выглянула:

— Привет!

— Привет! — Егор привычно почесал затылок и широко улыбнулся. — Прости, что беспокою… Мне остались только карнизы, и я хотел попросить у тебя твой перфоратор.

— А! Конечно! — нервно хихикнула. — Прости, я немного не… ну… Подожди тут! Сейчас!

Прикрыла дверь и вихрем пронеслась по квартире, вспоминая, куда сунула чемоданчик с перфоратором. Озадачила маму своим танцующим шагом и довольным лицом. Нашла перфоратор в комнате за шкафом и поспешила к двери.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вот, держи. Чего — зови на помощь, — протянула перфоратор Егору. — Вдвоём легче.

— Да и так неудобно, зачастил к тебе… — Егор вполне искренне смутился. — И… Ну, тогда, в кафе…

Я покраснела и открыла дверь даже шире, чем нужно было. Выпрямилась и стыдливо опустила взгляд.

— А что в кафе? Что-то было не так?

— Нет! Всё было так! — Егор снова почесал затылок. Такими темпами он себе дыру в голове проделает. — Просто… Ну, может, ещё куда-нибудь сходим?

Пунцовым светом моих щёк можно было осветить добрую половину квартиру. Дурацки улыбаясь, только и смогла кивнуть.

Егор неожиданно сделал шаг, склонился и поцеловал меня в щеку. Я застыла каменным изваянием, боясь даже сдвинуться.

— Тогда зайду позже?

— Наверное, лучше я. Нужно же с карнизами помочь, — закивала как китайский болванчик. — Да?

Егор кивнул в ответ и поспешил к лифту. Затылок мой сосед больше не чесал, хотя рука тянулась и не раз. Я закрыла дверь и наткнулась на любопытное лицо мамы. Она, размазывая почти высохшие слёзы по лицу, высунулась в полуоткрытую дверь и, жуя булочку, наблюдала за всем происходящим.

— Ты ведь расскажешь мне, кто этот красавчик, и почему он тебя целует?

— Он… Неважно, — пожав плечами, направилась к маме. — Если тебе понравилась булочка, то предлагаю сходить в кафе.

— Чтобы я умерла в спортзале?!

— Как хочешь, — напевая что-то под нос, двинулась в сторону зеркала. — А я пойду! Мне нужно купить эклеры...