Папа с седьмого этажа

Глава 22. Бразильский гарем

Было у Ритки замечательное выражение, которое я уважала. Обычно его моя подруга применяла, когда кто-то… вёл себя слишком нагло и бездумно. Тогда этот милый ангелок с некоторым пафосом и цинизмом вещала: вас давно не били мокрым веслом по голове?

Сейчас мне казалось, что судьба просто вошла в раж и этим самым веслом била всех подряд, каждого, кто подворачивался ей под руку: меня, мою маму, Егора. На последнем так скоро и места живого не останется.

Ошарашив всех своим заявлением, замолчала, как воды в рот набрала. Мама, последовав примеру Егора, тоже заедала стресс булочкой. Вот и сидели мы втроём на кухне и ожесточённо набирали лишние килограммы. Мама так вообще будто мимикрировала со стеной, только смотрела то на меня, то на Егора.

Первым тишину нарушил именно он. Тяжело выдохнув, тихо спросил:

— И… давно ты знаешь?

Я сделала умное лицо, деланно загнула пальцы и мотнула головой. Этого Егору было достаточно. С математикой у моего соседа было всё отлично.

— Недавно. Я сама ещё не смирилась с этой мыслью.

— К врачу ходила? — Егор осторожно зашёл с нужного конца.

— Нет ещё. Только номерки взяла по настоянию мамы.

Егор благодарно посмотрел на неё, широко улыбнулся. В обычный день у меня бы от сердца отлегло. Была бы довольна как слон после купания… Но только вот Егор в моё джакузи завалился с таким грязным хвостом, что даже дух захватывало! И этот хвост нельзя было отрубить.

— Почему мне сразу не сказала?

Мексиканская страсть недолго бурлила в моих венах. Выдохнув и закусив все рвущиеся с языка слова булочкой, я пожала плечами.

— Ну… я пыталась. Это как-то странно подойти к тебе и ни с того, ни с сего заявить о таком!

— У тебя были сомнения? — Егор округлил глаза.

— Что?! — от такого намёка чуть праведным гневом не задохнулась. — Какие сомнения?! У меня скорее миллион вопросов, почему это случилось? Нет?! Тебя этот момент не волнует?

— Ну… это курс анатомии…

Я не выдержала и с такой злостью укусила булку, что Егор сделал испуганное лицо и по привычке стал чесать затылок.

— С таким-то опытом… — говоря с полным ртом, зло смотрела на мужчину. — И такое!

— Опыт? Какой опыт? — Егор встрепенулся. — О чём ты?

— Проехали! Если ты уверен…

— Конечно, я уверен! Неужели ты думаешь, что я…

Тут мы вдвоём вспыхнули. Сердито посмотрели друг на друга. Егор был готов дыру в затылке протереть, ну или силой статики не просто электричество выработать, а вызвать огонь в своей густой светлой шевелюре.

— И что теперь? — Егор осторожно задал самый опасный вопрос.

— Эм, ничего, — снова пожала плечами и скосила взгляд на маму. Та напоминала мне разведчика в засаде. не хватало только маскхалата и боевой раскраски на лице. — Я тебе рассказала и… всё. Должно быть продолжение?

— Ты…

О! По взгляду Егора всё поняла. Нет, если бы не тот грязный хвост, мы могли бы обсудить детали. Но! Он ведь существует. И…

— Послушай, я не пытаюсь тебя развести на колечко или что-то подобное!

— Но… — Егор даже покраснел. Впервые. Да так густо и ярко, что теперь казалось, будто его лицом в кетчуп ткнули.

— Я просто тебе сказала. Даже не так, ты стал свидетелем, а врать я не хочу. Всё тайное рано или поздно становиться явным. И только. Ты в курсе.

— Валя, почему ты отталкиваешь меня? Что случилось? — Егор казался искренним и обеспокоенным. Я почти ему поверила. Почти. — Я же вижу, что что-то не так!

— Всё в порядке, так бывает. Тебя это печалит?

— Вообще-то да! — Егор даже кулаком по столу стукнул. — Если мне сначала казалось, что ты просто чего-то боишься, то теперь. Скажи, где я ошибся? Что сделал не так? Разве нам было плохо?

Я чуть булочку ему в рот не затолкала. Пришлось открыть вторую коробочку и вновь зажёвывать все обидные и колкие глаза.

— Относись ко всему философски. Не получилось, не срослось…

— Это ты так решила? — в глазах Егора плескалось море непередаваемых эмоций.

— Оно само так вышло. И то, что умерло, порой, лучше не реанимировать. Мало ли Франкенштейн выйдет.

Егор побагровел. Сурово посмотрел на меня нехотя встал, повернулся к моей маме и пробурчал:

— Приятно было познакомиться, мама Вали, но мне, похоже, пора. Я как-нибудь попозже зайду. Нам надо будет поговорить. Наедине.

Провожать Егора я не стала. Но когда он хлопнул входной дверью, я облегчённо выдохнула и едва ли не стекла по стулу. Мама, выждав мхатовскую паузу, удивлённо спросила:

— Это что сейчас было? Ты меня прости, Валя, но таких порядочных и хороших людей надо поискать. Зачем с ним так… грубо?

— Мама, он обворожительный бабник! Я чего только не слышала сверху! У него там если только… В общем, Егор очень любвеобильный. Настолько, что я застала его с другой! И она объявила ему, что тоже беременна. Представляешь? Не хочу я в бразильском гареме жить…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— В Бразилии нет гаремов, — мама мрачно поправила меня.

— Хорошо, в турецком! В Турции были гаремы?

— Так почему ты ему ничего не сказала?

— Мам, ну а смысл какой? Что это изменило бы? И я правда ничего не хочу от Егора.

— Господи… Я думала, что ты гораздо умнее меня! И точно не будешь наступать на грабли, на которых в своё время станцевала я!

— А ты разве не этого хотела? У тебя будет внук. Или внучка.

Теперь и мама покраснела. Поджала губы и хмыкнула. Я расстроенно посмотрела на маму: разве не этого она хотела? Так почему от такой радостной новости мы такие расстроенные?

Сообщение от Егора погрузило меня во вселенскую печаль: отступать он не намерен! На УЗИ и к врачу собирался идти со мной, только так и не иначе. И как с ним теперь бороться?