Папа с седьмого этажа

Глава 54. Первый полет

Ночью в палате было тихо. Завтра я собиралась на выход с вещами, чтобы потом вернуться в декабре и с концами.

Успокоиться не получалось. О себе давали знать и падение, и та нервотрёпка, которую мне устроили Лёша с Егором. Плюс ещё вдруг подскочило давление. Так что я ощущала себя полной развалиной. Когда появилась тянущая боль в животе, уже проваливалась в дрему, а проснулась посреди ночи от жуткого толчка в животе. Мне даже показалось, что он сейчас лопнет и оттуда дети повыскакивают. Тянущая боль не проходила.

Кряхтела, ворочалась с боку на бок и проклинала всё на свете. Можно было присоединить динамо-машину, чтобы я начала электричество вырабатывать. Кровать подо мной поскрипывала вдобавок ко всему.

Машка, моя единственная соседка, подскочила в кровати и, сонно потирая глаза, уставилась на меня. Схватила телефон и включила фонарик:

— Валя, ты чего не спишь?

— Не знаю, не спится… И живот о себе даёт знать.

Маша появилась недавно, Лариса дала ей заочную кличку «Бывалая», потому что девушка рожала уже четвёртого. Наверное для неё это всё равно, что на работу сходить.

— Как даёт знать? Тянет?

— Я… я не знаю, странные ощущения…

Покрывшись холодной испариной, вытаращилась на Машу:

— Скажи мне, что это не оно! Пожалуйста, мне слишком рано!

— Не знаю… Пойду звать Ларису, пусть она тебя смотрит, и кто у нас там сегодня дежурный…

Девушка, закутавшись в мягкий необъятный халат, торопливо выскочила в коридор. Я же с тревогой щупала свой живот, едва дышала и задавалась одним и тем же вопросом: «разве это схватки?».

Лариса заскочила в палату как ошпаренная. Включила свет, окончательно разбудив меня, закрыла дверь перед носом у любопытной Машкой, попросив ту подождать в коридоре.

Я и не знала, что это лишь начало светопреставление, под названием «преждевременные роды». Лариса, бегло осмотрев меня, задав вопросы, принялась звонить заведующему, Сан Санычу. Того подняли из тёплой постели, чтобы уже через полчаса он в окружении чуть ли не десятка врачей осмотреть меня и подтвердить то, что сказали другие, что я так не хотела слышать:

— Рожаем.

— Это вопрос или утверждение?

— Это вопрос, который может стать утверждением!

Мне добавили капельниц, облепили живот какими-то датчиками, чтобы проверять сердцебиение малышей. Затем и вовсе переложили на каталку и куда-то повезли, я даже в этой кутерьме никому не успела позвонить. А когда мне зачем-то напялили на лицо маску и сказали не волноваться, я чуть не закричала настоящим павлином.

— Вертолёт будет через сорок минут… — Сан Саныч весь в мыле смотрел на длинную ленту, выезжающую из аппарата и строго на меня смотрел. — Увезут тебя от нас.

— Зачем? — поморщившись от очередного кульбита в животе, жалобно посмотрела на мужчину.

— Ты же не хочешь рожать?

Тут же вместо опустевшей капельницы принесли другую, рука с катетером уже побаливала, но я на это даже внимания не обращала.

— Не хочу…

— Вот если всё получится, то организм мы твой обманем, а если не получится, то будешь ты рожать в другом месте. Там тебя уже есть, там и аппараты ИВЛ есть, даже уже бригаду собрали. Это на крайний случай…

Но все вокруг понимали, что до этого крайнего случая мне ещё нужно долететь! Теперь начало и прихватывать спину. Я лишь робко просила кого-нибудь предупредить маму, Егора… Но такая ситуация почти в четыре утра сделала всех дёрганными и собранными. Лариса метнулась и собрала мои вещи, затем все документы, я и сама удивилась, как быстро прошло назначенное время. Меня с трудом переложили на другую каталку, отключили от аппаратов, оставили только капельницу, накрыли двумя толстенными одеялами и покатили к выходу, к карете скорой помощи, которая должна была довезти меня до площадки возле набережной.

Сан Саныч был моим сопровождающим.

— Так, Валентина, делая всё, что скажут врачи. Никто тебе зла не желает. Половина успеха — твой настрой. Так что не трусь, не панику и не истерируй! И не реви! Дыши.

— И всё? — робко переспросила.

— Есть ещё варианты?

Вертолёт санавиации был ярко-оранжевого цвета и каким-то маленьким, внутри всё напоминало ту же скорую помощь, за тем исключением, что окна походили на иллюминаторы. Внутри было мало места, поэтому меня передали врачу и медсестре, которые уже стали моими ангелами-хранителями в полёте, выдали наушники специальные и под обречённый мах рукой Сан Саныча взяли дело под своё крыло.

Лететь было не страшно, скорее, забавно. Мой первый полёт! И если бы не причина, по которой я тут оказалась, можно было даже наслаждаться процессом.

Боль в спине утихала, в животе уже была не такая сильная революция. Врачи переговаривались между собой, смотрели на данные приборов и только улыбались мне, будто я дурочка интеллектуальная и ничего не понимаю.

Обычно до областного центра можно было доехать часа за три на машине, но другое дело вертолёт! Очередная капельница не успела закончиться, когда мы приземлились в ещё тёмном городе, где нас ожидала машина скорой помощи, чтобы доставить в перинатальный центр.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я думала, что всё будет медленно, вязко и мучительно, но время неслось со скоростью света, мерилом всего стала капельница. И когда очередной врач склонился надо мной, задала лишь один вопрос:

— Всё?

Крики в коридоре были очень громкими. Крики вообще не могут тихими, но тут они просто оглушали. Лениво моргая и зевая, соображала, откуда я знаю этот голос. Мужской, но сейчас в нём слышалась паника. Голос… откуда же я его знаю?

Потом женские голоса и тоже знакомые.

— Я не могу вас пустить! Нельзя!

— Да вы издеваетесь над нами?!

— Это вы издеваетесь! Её привезли этим утром. Что вы хотите? Сейчас подойдёт врач и...

Егор?

Открыла глаза и осмотрелась: современная палата перинатального центра никак не напоминала мне палату нашей больницы. Я лежала одна и подозревала, что в какой-нибудь реанимации. Рука с катетером просто отваливалась, во второй тоже что-то торчало, но уже между пальцев. Знакомо пищал аппарат, который снимал КТГ, расшифровку даже не спрашивала.

Постельное бельё не было белым, наоборот, зеленоватым в жёлтый цветочек. Даже удивилась, с чего вдруг.

— Да скажите, что с ней!

Хотелось бы выйти, обняться со всеми. Ведь я слышала голос не только Егора, но и его родителей, своей мамы, которая вообще была уже в предынфарктном состоянии, потому что ей капли принесли. Сил же не было даже на то, чтобы поднять руку.

Дверь в палате была со стеклом, большим, прозрачным и каким-то толстым.

Подняла голову, чтобы лучше всё разглядеть и с удивлением заметила там лица: мои сумели прорвать оборону, но лишь для того, чтобы заглянуть в палату, не больше. Медсестра уже отгоняла всех, только Егор, прилипнув лбом к стеклу, смотрел на меня. Бледный, с покрасневшими глазами.

Я улыбнулась ему и показала большой палец. Опустила взгляд и с какой-то нежностью посмотрела на живот, который постоянно считала обузой: при мне, никуда не делся.

Егор, быстро заморгав, криво улыбнулся, а потом отошёл, чтобы не драконить медсестру.

Выдохнула с облегчением и, покачиваясь на каких-то странных волнах, наверное, усталости, закрыла глаза.

Рожать так рано? Вот уж нет!