Пик сароса

Глава 7. Гнев Зевса

Перед глазами пелена, – вижу всё, словно сквозь плотную белую завесу. Не знаю, как умудряемся относительно спокойно вернуться к моей комнате: ноги меня совсем не слушаются. Тянущаяся невидимыми путами к горлу безысходность сжимает его, и единственное, кого я слышу, осязаю, понимаю – Блейк.

Короткие, направляющие фразы…

– Бери только самое необходимое.

Сжатие моей ладони в тот момент, когда молния на дорожной сумке не застегивается, и я готова сорваться…

– Выдохни.

Взгляд темных глаз, полный власти, решимости и злости, – уверена, Блейк и сам готов разнести здесь всё к чертям.

– Веди себя, как ни в чем не бывало.

Но приходится выбирать иную стратегию, без открытого нападения. Нельзя выдавать себя.

– Не беги и не паникуй, – продолжает хладнокровно инструктировать он, когда мы выходим обратно в коридор. – У нас есть время. Главное: не нервничай, что бы ни произошло.

Легко сказать… Я вынуждена слепо доверять Блейку. Сквозь ошеломляющую пустоту и непринятие происходящего в голове, ко мне пытается пробиться несколько здравых мыслей: военным приказали всё зачистить, но Блейк со мной. Если бы он был заинтересован в моей ликвидации, не стал бы так возиться… Или всё же?..

Вдруг и он выполняет приказ?

Вновь вспышкой в разуме, что я совсем его не знаю. Кто же Блейк на самом деле, раз так резко и легко, без последствий, готов сбежать с полигона?

Сбежать со мной…

– Блейк… – дрожащим голосом начинаю я, едва поспевая за его широким шагом. – Скажи, ч-что это всё…

– Позже, Рейчел, – мягко осекает он меня, и мы выходим на залитую солнцем территорию полигона. – Сначала уедем.

Мне не хватает сил даже спросить его, куда. Он прав: сейчас важнее всего скрыться отсюда подальше. Все вопросы, которых у меня миллион копошащихся и жалящих пчёл, я задам позже, когда мы будем в безопасности. А пока… Просто двигаюсь на автопилоте туда, куда скажет Блейк.

Всё-таки он единственный, кому я могу доверять. Или?..

Невдалеке я вижу непривычно серьезного Ричи и сосредоточенную Маккензи. Не рассчитав, врезаюсь в спину Блейка, когда он на миг останавливается и… подает им едва заметный знак пальцами: понятия не имею, что это значит. Некий сигнал?

Благоразумно захлопываю приоткрытый рот, произнеся до этого извинения: навряд ли Блейк расскажет, к чему это. В ответ на моё виноватое бормотание он лишь берет меня за ладонь, и мы идём дальше к парковке, оставив Ричи и Маккензи позади.

Кое-где встречающиеся военные не обращают на нас внимания, лишь некоторые из них почтительно здороваются и салютуют Блейку. А я нервничаю так, будто улепетываю с места преступления: вжавшая голову в плечи, с дрожащими руками и бегающими глазами. Мне всё время чудится, что еще немного: и нас настигнут, развернут и отправят обратно в один из блоков. И вовсе под конвоем. Так впору заработать паранойю.

– От машины ни на шаг, – тихо проговаривает Блейк, оставляя меня у внедорожника, и уходит в КПП к охране.

Его нет мучительных пятнадцать минут, за которые я успеваю внутренне умереть и воскреснуть, а затем наконец вижу его вновь. Не говоря ни слова, Блейк подходит, попутно озираясь по сторонам, и ловким движением распахивает для меня дверь пассажирского.

И только когда мы наконец отъезжаем от полигона на пару миль я позволяю себе глубоко вдохнуть и выдохнуть. А непрошенным слезам страха, обиды и боли, скопившимся в уголках глаз, окончательно пролиться.

***

Всю дорогу до аэропорта Блейк то и дело бросает на меня взгляд. Один раз я пересекаюсь с ним затуманенным своим: вижу в темной радужке тревогу. Но не успеваю насладиться коротким теплом, что это беспокойство за меня, как поездка заканчивается на парковке перед зоной вылета. И пока я в суете, шмыгая носом, поправляю складки на футболке и оттягиваю момент выхода из машины, Блейк успевает спрыгнуть с подножки, обойти кузов и открыть мою дверь.

Время будто застывает на короткий миг. С ресницы срывается последняя слеза: мне кажется, я выплакала всё, что только можно, и Блейк ловит её на щеке, размазывая по коже. От этого с моих губ срывается вздох.

– Рейчел, – настойчиво зовет он, вынуждая смотреть прямо в глаза. – Нужно собраться. Опасность пока не миновала.

Чувствую себя неблагодарной трусихой. Блейк выстраивает наше спасение четкими действиями и шагами, не грузит меня нотациями, не нагнетает еще больше, пока я окончательно расклеиваюсь и мечтаю, чтобы это всё было страшным сном, от которого вот-вот проснусь. Так нельзя… Пора сосредоточиться, как бы это ни было трудно.

– Да, прости, – тру щеки, совсем смутившись, и Блейк молча подает ладонь, помогая выйти из внедорожника. – Куда мы теперь?

Смотрю на здание аэропорта, словно вижу впервые.

– В Греции оставаться точно не стоит, – спокойно продолжает он, забрав мою сумку и поправив на плече свой небольшой рюкзак: замечаю его только сейчас. – Как и возвращаться в Англию.

Безысходность и суровая реальность снова обрушивается на плечи, сдавливая их, вынуждая тяжело дышать: мы теперь беглецы.

– Д-думаешь, Мюррей станет меня искать? – ослабевшим голосом спрашиваю я, наблюдая, как Блейк украдкой озирается по сторонам.

– Уверен в этом. Пока они нас не хватились, но всё может измениться в любую минуту.

– Давай обратимся в п-полицию…

Понимаю, что навряд ли это лучшее предложение, но не высказать его я не могу.

– Она не поможет, – вдруг загадочно говорит Блейк, на мгновение замедляя шаг и выуживая из кармана нечто наподобие карт-холдера или небольшого бумажника: – А вот эти ребята – возможно, если всё сделать правильно.

Первое что вижу: удостоверение. Его фото, полное имя, звание более мелкими буквами, и крупными – FBI.

– Ты… – с придыханием говорю я, вскинув брови. Не верю своим глазам. – Ты работаешь на…?

– Всё верно, – подхватывает Блейк и убирает документ, вновь осматриваясь, наверное, чтобы убедиться, что нас никто не слышит и не видит. На парковке малолюдно, и мы идем дальше к зданию: – Но буду тебе признателен, если сохранишь это в тайне. Это важно…

Блейк – агент Федерального бюро расследований. И не просто агент, а явно кто-то должностью выше… Это объясняет то, почему он так безнаказанно смог уехать, но при этом добавляет ещё больше вопросов в очередь, выстроенную в моём утомленном разуме. Господи, что еще сегодня свалится на мою голову?

– К-конечно. Но… Как? – потрясенно спрашиваю я, поспевая за ним: – Я думала, ты лишь нанятый военный, работаешь на Мюррея по контракту… Некое частное подразделение…

– Официально так и было. Год назад я внедрился к нему на службу, чтобы выяснить об «Эклипсе» всё, – голос Блейка едва слышим: он осторожничает, и я тоже напоминаю себе, что общаться громко не стоит. – ФБР давно точит зуб на Мюррея, но конкретики и фактов всегда было недостаточно для прикрытия всей корпорации.

– Но п-почему «Эклипс» интересен Бюро?

Мы заходим в здание аэропорта, и мой тихий вопрос повисает в воздухе – теперь мы окружены людьми и охраной из досмотра. Блейк бросает на меня короткий взгляд, словно подтверждая: «Позже», и первые полчаса мы в молчании тратим на прохождение таможни и иных манипуляций. Лишь после покупки билетов на рейс, – я даже не уточняю, куда, отдав все бразды правления Блейку, – и после прохождения паспортного контроля, когда мы оказываемся в зале ожидания, он отводит меня в неприметный угол и отвечает:

– Как раз из-за твоего Архимеда. Мюррей заинтересовался им и твоими исследованиями не просто так. Он ищет некое оружие. Древнее оружие. Которое, весьма вероятно, может сработать и теперь.

Медленно опускаюсь в свободное кресло сзади, ощущая, как силы меня покидают. Блейк неустанно бдит обстановку вокруг, и тоже неспешно устраивается рядом. Переведя на меня взгляд, внимательно и вдумчиво рассматривает, ожидая дальнейшую реакцию.

– Что? – это всё на что меня хватает, и я попросту ловлю ртом воздух.

За широкими панорамными стеклами взлетают и садятся самолеты, а мне кажется, что я сама уже давно разбилась о землю.

– И судя по всему, ты невольно помогла ему продвинуться в своих поисках дальше, – без упрека, даже с неким сочувствием продолжает Блейк, не сводя с меня глаз.

– Блейк… О чем ты г-говоришь? Какое оружие? Причем здесь я? Я всего лишь… – паника захлестывает меня огромной волной, и я невольно вцепляюсь в кожу рукава его куртки.

– Я знаю, Рейчел. Я знаю, что ты всего лишь археолог, – его ладонь накрывает мои пальцы, оглаживая, и Блейк смотрит в сторону, вновь оценивая проходящих мимо людей. Затем вкрадчиво добавляет: – Теперь знаю.

Вновь вперив в меня взгляд исподлобья, он рассказывает:

– Естественно, я узнал тебя тогда в музее. Но я не мог выдать себя и то, что мы знакомы. На тот момент Мюррей планами не делился, и не было точного понимания, для чего ему ты. Я слабо верил в то, что ты не понимаешь, что ищешь – когда через день выяснилось, что ему нужно некое оружие, я думал, ты знаешь об этом и помогаешь найти.

– Ты п-подозревал меня? – с заметной обидой в голосе уточняю я, всё ещё пытаясь выдержать натиск нелицеприятной правды и как-то справиться со всей этой новой информацией.

– Я всегда подозреваю каждого. Тем более, ты слишком быстро согласилась на предложение Мюррея, – коротко и мрачно улыбнувшись, говорит Блейк и убирает ладонь. – Это моя обязанность. Да и профдеформация, пожалуй.

Между нами повисает зябкое молчание. Я тоже медленно расцепляю пальцы с его куртки и опускаю глаза, не зная, что добавить. Что сказать, с чего начать…

– Но наблюдения за твоей работой, да и незапланированная вылазка в пещеру показали, что ты и сама не в курсе деталей, – нарушает паузу Блейк, продолжая, и разминает шею. Опять сканирует пространство рядом с нами. – А пока мы рассматривали фрески, Мюррей сделал это. Нашел оружие. О котором мы пока знаем очень мало… Поэтому всё так быстро переменилось.

В памяти тут же всплывает обрывок подслушанного в коридоре разговора: «Я же сказал: этот олух Коннаган уже перевел всё. Девчонка даже не в курсе, насколько мы её опережаем. Фото мозаик достаточно, чтобы найти вторую сферу…»

Мюррей всё это время думал, что я ищу то же, что нужно ему? Закрываю лицо ладонями, понимая, как крупно облажалась…

– Рейчел? – недоуменно спрашивает Блейк, увидев это, и я разражаюсь тирадой, стараясь не быть слишком эмоциональной и не привлекать внимания, хотя всё во мне буквально кричит от чертовой досады:

– Я выслала ему фотографии… Коллеге, Джеффри Коннагану. Вот уж кто намеренно п-помогал Мюррею… Засранец. Он сейчас у меня дома, приглядывает за котом. И добраться до каких-либо записей ему не составит труда.

Отнимаю ладони от лица. Под шум взлетно-посадочной полосы, слышимый даже сквозь толстые стекла, сбивчиво пересказываю абсолютно всё: как мы работали с Джеффом над строками, когда я успела переслать изображения, что конкретно слышала сегодня. Лицо Блейка мрачнеет с каждой секундой: он поджимает губы, явно сдерживаясь, чтобы не сказать: «Я же предупреждал, просил никому не говорить!»

– П-прости меня, Блейк… – виновато шепчу, полностью и до конца осознав весь масштаб бедствия: собственными руками я приблизила некую катастрофу, которую может вызвать Мюррей вещью, пока недосягаемую для моей веры и понимания. – Я никогда бы в жизни не п-подумала, что Джефф… Что это всё – не просто безобидный поиск чего-то нового в д-древней истории…

Умолкаю, чувствуя, что еще немного и снова разревусь. Это всё оказалось слишком для меня. Я ведь всего лишь хотела добиться научного открытия, показать, что в трудах Архимеда было еще что-то важное для человечества. Что за чертово оружие? Как оно вообще стало связано со мной и моими исследованиями? Почему Коннаган вот так, без зазрения совести, предал меня и всю нашу работу?

– Ты сказала, Мюррей упомянул вторую сферу? – вдруг тихо произносит Блейк, и кроме молчаливого, не выраженного вслух гнева в его глазах появляется тень задумчивости.

Он уводит тему без лишних укоров, за что я как никогда благодарна.

– Да… Понятия не имею, о чем речь, – едва слышно всхлипнув, я вновь отвожу взгляд, терзаемая совестью.

Проходит секунда, другая… И Блейк таинственно говорит:

– А мне кажется, имеешь…

Вскидываю на него непонимающий, загнанный взгляд, и получаю в ответ вскинутую бровь и легкую полуулыбку:

– Ну же, Рейчел. Вспомни, что было изображено на тех мозаиках.

Артемида. Аполлон. Луна и солнце. Две сферы рядом с ними. Пущенные Зевсом на землю… Фразы на латыни.

Боги обладают великой силой. Силой, недозволенной до прикосновения смертных…

Да не будет им воссоединения, ибо смерть.

– Те сферы… Н-неужели… Это и есть древнее оружие?

Ну конечно! Очевидное под носом, а я не заметила этого! Но как… Как символы Артемиды и Аполлона могут быть оружием?

– Есть вероятность, что именно из этих сфер одну нашел Мюррей? – уже серьезным тоном спрашивает Блейк.

Паззл складывается в голове слишком медленно. Но складывается. И кажется… меня озаряет. Словно яркий луч конечной мысли пронзает лоб, оставив после себя ощущение, как если бы я давно это всё знала, но поняла только сейчас.

– Если они и впрямь существуют, то теперь он ищет в-вторую… – тут же подхватываю я, на мгновение переключившись с клокочущих до этого внутри эмоций на выстраивание теории, распускающимися бутонами рождающееся в моей голове. – Из-за того, что я не обладаю информацией по всей легенде и т-теперь многое останется тайной из-за вероломства Джеффа, могу лишь п-предполагать вот что… Артемида и Аполлон владели некими а-артефактами. Если следовать логике их принадлежности к небесным светилам, она могла в-владеть некой лунной сферой, а он – солнечной. Эти артефакты обладали силой, о чем упоминалось и на стенах храма, и Архимедом.

– Так… – подбадривающе кивает Блейк, уловив суть, и я, переведя дух, продолжаю:

– Зевс разгневался на них за их аморальную связь и отобрал артефакты. Ниспослал их на землю к смертным, которые не должны прикасаться к этой силе… Но раз Мюррей нашел одну сферу, можно предположить, что либо это отчасти байки – с ним ведь ничего не случилось, либо…

– Одна сфера не работает без другой, – выдает свой вариант Блейк, и тут меня окатывает второй волной прозрения.

Хлопая глазами, я вглядываюсь в него, снова и снова прокручивая в мыслях фразы Архимеда и надписи из храма.

– Вот для чего нужен сарос… Вот почему Архимед просчитал его… – шепчу, остекленевшими глазами уставившись в нахмурившегося Блейка. – С ума сойти…

– Объяснишь? – терпеливо спрашивает он, придвинувшись ближе.

– В храме на стене была надпись: «Да не будет им воссоединения, ибо смерть.» Сарос дает возможность просчитать будущее затмение. А затмение… Это в своем роде единение солнца и луны… – сама пугаюсь собственных слов, всё так же произносимых благоговейным шепотом. – Сферы нельзя соединять, Блейк. И весьма в-вероятно, что Архимед это знал, посчитав формулу, позволяющую определить следующее затмение… Следующий момент, во время которого на небе объединяются солнце и луна – в этот день н-нельзя соединять сферы друг с другом.

– Или же наоборот: Архимед и сам мог в своё время искать сферы и создать этот сарос, чтобы знать, когда соединить их и, например, уничтожить мир.

В словах Блейка есть своя логика, но всё же…

– Это мы уже не узнаем п-просто хотя бы потому, что манускрипт остался у Джеффри… И Мюррей в курсе всего п-перевода, в отличие от меня.

– Хм… А фото манускрипта у тебя есть?

– Я могу поискать в почте, но не уверена…

– Зато мы уверены в том, что теперь Мюррея надо опередить.

Блейк перехватывает мой взгляд: я вижу в его запылавший огонь азарта и что-то еще. Что-то именно ко мне – от былого осуждения моей опрометчивости нет и следа.

– Что бы ни значили эти сферы, что бы они ни умели и какую бы силу в себе ни несли, Мюррей не должен добраться до второй, – добавляет он, встав с кресла, и я вслед за ним.

Берем нашу нехитрую поклажу, и слышу, как объявляют начало посадки на рейс. Всё то, что мы обсудили, пугает меня и манит одновременно – вот уж где действительно спрятано настоящее научное открытие…

– Он, кстати, упоминал Сиракузы… – нахмурившись, неожиданно выдаю я, вспомнив из подслушанного и названный город для релокации.

Блейк, оборачиваясь ко мне, на миг замирает.

– Что ж… Отличный повод и нам съездить в Италию, – с мрачным торжеством говорит он, и уголок его губ кривится в предвкушающей усмешке. – Тогда меняем билеты.