Пик сароса

Глава 9. Покровительство Архимеда

Время окончательно путается в клубок. Проснувшись и обнаружив себя в постели одну, никак не могу понять, ночь ли сейчас или же утро следующего дня. Сонно растираю ладонями лицо, пытаясь быстрее прийти в себя. Чувствую во рту сухость, в теле – ломоту, а в голове оглушительную, но приятную пустоту: никаких отягощающих мыслей из серии «боже мой, как жить теперь дальше!», никакого нытья, казалось бы, всегда стыдливой совести. Даже удивительно, хотя, наверное, всё только впереди: стоит увидеть Блейка после всего произошедшего, как алеющие щёки и оцепенение не заставят себя ждать. Кстати, его-то отсутствие и смущает сейчас больше всего, как и лёгкая дезориентация в пространстве, поэтому для начала решаю всё-таки оглядеться. К самоанализу ещё успею вернуться.

Неторопливо обернувшись простыней и спустив босые ноги на прохладный пол, отмечаю про себя минимализм спальни в бежевых тонах: если не знать, что это убежище предоставлено ФБР, можно решить, что таков вкус хозяина дома. Ничего лишнего, никаких побрякушек или уютных, атмосферных деталей интерьера: лишь кровать, шкаф, прикроватные тумбочки, комод и ковёр под не заставленным ничем туалетным столиком. Но вместе с этим, нет ощущения пустоты и холода. Интересно, как выглядят первый этаж и другие комнаты?

Полностью выбравшись из-под нагретого одеяла, я, потягиваясь и зевая, направляюсь к лестнице, надеясь застать внизу Блейка – пока встречает только тишина. Придерживаю простынь, запахнув её на груди, и щурюсь, вспоминая, куда именно были брошены рюкзаки: в них можно найти хоть какие-то скудные запасы свежей одежды.

Коридор выполнен в более темных оттенках, а вот гостиная вновь светлая: молочного цвета диван и кресла, пара комодов и шкафов, книжные стеллажи, правда, пустующие, и небольшой круглый ковер. И всё так же никаких дополнительных элементов: ни картин, ни фотографий, ни растений в горшках. Только теплый свет нескольких торшеров придаёт пространству лёгкость и уют.

И действительно нахожу в полумраке сосредоточенно смотрящего в ноутбук из ниоткуда Блейка, который сидит на диване в окружении множества коробок, свёртков и пакетов. Часть из них на журнальном столике перед ним уже распакованы. Но не успеваю приглядеться, ошибочно сначала предполагая, что это продукты: Блейк, завидев меня, встаёт и подходит, закрывая обзор.

С замиранием сердца я смотрю на него в ответ: он одет лишь в джинсы, а обнажённый торс с крепким рельефом мышц так и манит дотронуться. Но я лишь нервознее стискиваю простынь на груди, прижимая к себе, чтобы унять появившуюся дрожь в руках.

Блейк окончательно сокращает расстояние и наклоняется к моему лицу, обхватив его ладонями. Тёмные глаза обжигают нежностью, пристально рассматривая, и я теряюсь под этим взглядом, чувствуя лишь, как неровно дышу в губы напротив.

– Ты ведь не считаешь случившееся ошибкой? – вместо банального приветствия шепчет Блейк, лаская пальцами мои щёки.

И я, сглотнув, отвечаю, наконец посмотрев в его глаза:

– Только если и ты не считаешь… – замечаю в его зрачках вспыхнувшие искры и набравшись смелости, лепечу вдогонку своеобразное признание, толком его не обдумав: – Я слишком… Слишком д-давно… Этого хотела. Ты не давал мне п-покоя всё это время. И как бы я не п-пыталась выкинуть тебя из головы…

Стремительный и нежный поцелуй перебивает меня. Поддаюсь навстречу, податливо раскрывая губы, и наслаждаюсь каждым движением, совершенно не замечая, как медленно по телу предательски сползает простынь, – мои ладони на автомате обвивают шею Блейка.

Малейшие ростки каких-либо сомнений выбиваются из головы напором поцелуя, и без капли стыда я прижимаюсь к Блейку ближе, ощущая, как горячо в местах соприкосновения моей и его кожи. Как умопомрачительно хочу его вновь. И как много он и я вкладываем в этот безумный танец наших губ.

Когда кислорода становится слишком мало, а ладони Блейка настойчиво ложатся на мои ягодицы и многообещающе сжимают, я всё-таки отстраняюсь первая, чтобы вдохнуть хоть глоток воздуха. И слышу прерывистое, в котором чувствуется довольная улыбка, на ухо:

– Знаешь, я бы с удовольствием продолжил, но, кажется, мой главный конкурент Архимед и всё причастное к нему сейчас для тебя, да и для меня, что удивительно, важнее, так что…

Блейк напоследок целует меня в шею, затем наклоняется и поднимает простынь. Вручив её наверняка густо покрасневшей мне, он оборачивается назад, смотрит на гору странных предметов около ноутбука и заговорщически добавляет:

– Не хотел тебя тревожить и попробовал что-то без списка добыть сам. Взглянем?

***

– С ума сойти… – с благоговением произношу я, подходя ближе к журнальному столику и дивану, не забывая при этом придерживать свою импровизированную тогу. – Но как? Откуда?..

Заправив прядь за ухо, наконец могу лучше рассмотреть инвентарь: здесь лежат и набор кистей и иных археологических инструментов; карты звездного неба и словари древних языков; схема города с коммуникациями и какими-то неясными чертежами; несколько пистолетов, зловеще поблескивающих в отсветах торшера; рации, перчатки, тросы, экипировка… И это пока я спала.

Глаза просто разбегаются от изобилия. Абсолютно всё для полноценного масштабного похода или погони за приключениями.

– Пусть это останется секретом, – загадочно подмигнув, отвечает Блейк и деловито усаживается за ноутбук. – Первым делом нужно поискать на твоих файлообменниках и почте по возможности сохранившиеся фотографии манускрипта и той доски глиняной, с легендой. Хотя, думаю, снимки из пещеры тоже стоит рассмотреть ещё раз. Дальше обсудим и составим план действий.

Увы, пора возвращаться в суровую реальность, где всё ещё не до конца разгадано то, за чем охотиться Мюррей и что может стать катастрофой для всех нас. И как же приятно опираться на сильное плечо Блейка, слушая его рассудительный и твердый тон! Вряд ли я смогла бы справиться со всем одна: попросту не хватило бы здравого смысла и отсутствия паники.

– Д-да, да, конечно, – собравшись с мыслями, торопливо выдаю я. – Только… оденусь и приведу себя в порядок.

Приняв душ и вернувшись через некоторое время к задумчиво ищущему что-то в интернете Блейку, уже одетая в свежие джинсы и футболку, я на секунду задерживаю взгляд на шторах.

– Нас точно здесь не обнаружат?

– Точно, – уверено проговаривает он, не отрывая взгляда от экрана, и на автомате отодвигается в сторону, освободив мне местечко на диване.

Придвинув ноутбук поближе, я принимаюсь вводить пароли и свои данные, чтобы заполучить доступ к мейлу и облачному хранилищу. Параллельно передаю по блютус фото из пещеры, чтобы рассмотреть их на большей диагонали экрана. Блейк терпеливо ждёт, пока я листаю папки и файлы, и на миг ловлю себя на мысли, что он, наверное, давно мог и сам взломать всё это и не ждать меня. Наверняка, ФБРовец умеет и это.

Почти подпрыгиваю на месте от захлестнувшей радости, когда на экране открываются найденные фото и манускрипта, и дощечки. Достаточного качества, чтобы обойтись без их физического наличия. Хоть в чем-то я оказалась предусмотрительна, сфотографировав их сразу после обнаружения на раскопках, прежде чем экспонаты отвезли в Британский музей.

– С чего начнем? – с энтузиазмом спрашивает Блейк, повернув экран немного к себе и разглядывая надписи.

– Д-давай сначала попробуем подытожить то, что есть… – робко выдаю я, взяв чистый блокнот и ручку: Блейк точно запасся всем необходимым, и даже большим.

– Мы знаем, что у Мюррея одна из сфер. Лунная ли, солнечная – неизвестно. Хотя если опираться на обнаруженный храм этой твоей богини, то лунная. Нашел он её почему-то на раскопках на полигоне, но… – начал он, и я тут же его подхватила, фиксируя важное в заметке:

– Кто-то когда-то давно на пару миль дальше мог перезахоронить сферу, забрав из храма Артемиды…

– Где-то в Сиракузах находится вторая, иначе бы Мюррей не метнулся сюда. По логике, это должна быть сфера этого… Как его…

– Аполлона, – терпеливо добавляю я, сдув прядь со лба. – И эти обе сферы, по моему предположению, нельзя каким-то образом соединять. Мы не знаем точно, что произойдет, если их соединить…

– …именно во время затмения. Я уже посмотрел, когда будет ближайшее, – деловито проговаривает Блейк, указывая пальцем на открытые ссылки в браузере. – Не поверишь: через три дня… К этому моменту, если Мюррей доберётся до солнечной сферы…

– Нам нужно понять, где её местоположение. И добыть её первыми…

– Главная проблема в том, что Мюррей опережает нас: твой идиот-коллега уже наверняка перевёл ему всё, – резонно продолжает Блейк, скрестив руки на груди. – И весьма вероятно, что местонахождение сферы, – и той, и другой – зашифровано в этой самой легенде от Архимеда. Так? Мы можем, конечно, пробраться в храм Аполлона, который ты увидела, но это выстрел во тьму. В городе сотни древних построек, и сфера может быть где угодно. Она может быть так же перезахоронена кем-то ушлым ещё в древности.

– И мы з-знаем, что Мюррей уже вот-вот объявится здесь, если уже этого не сделал… – чувствуя, как поникают плечи и нутро затапливает нарастающее ощущение безысходности, бормочу я. – Всё ещё усложняет то, что я не так хорошо знаю древнегреческий, как Дже…

Вдруг меня осеняет. Умолкаю, широко раскрытыми глазами уставившись на пока ещё мало что понимающего Блейка. Словно яркая молния сверкает в голове, принося с собой воспоминание:

«Я неплохо разбираюсь в древнегреческом. А ещё, кстати, в компьютерах, рок-н-ролле, монархических ветках Испании, китайской кухне и египетских иероглифах. Может, какой-нибудь Рамзес взволнует тебя сильнее?»

– Ричи! – выпаливаю я с таким воодушевлением, что Блейк аж вздрагивает.

Вскочив с дивана, принимаюсь ходить около журнального столика.

– Ну, конечно! Как я раньше не подумала о нем!

– Объяснишь?

– Ричи! Ричи знает древнегреческий и может нам помочь! Мы можем с ним как-то связаться, ведь так?

– Привлекать его будет довольно опасно, но… – Блейк какое-то время молчит, а я нетерпеливо изнываю в ожидании вердикта, заламывая ладони. – Пожалуй ты права: пара дополнительных рук всё равно понадобится. Так что… Пригласим на нашу прогулку под затмением Ричи. И Маккензи.

***

– Командир! Прибыли на твой зов незамедлительно!

На фоне радостно воскликнувшего это в своей манере Ричи, забавно подкрутившего аккуратные усы, застывшая на пороге Джой Маккензи с максимально кислым выражением лица выглядит гротескно. Отвожу взгляд, лишь бы не видеть, как она прилипает глазами к Блейку… Ох, ревность. Тебя только сейчас не хватало…

Блейк же едва заметным кивком указывает внутрь, и я замечаю, что всё равно, по привычке проверяет пространство за спинами прибывшего дружеского подкрепления, хоть мы и не ожидаем никакой опасности.

– За вами чисто? – почему-то ёкает внутри, когда он серьёзным тоном обращается к Маккензи, закрывающей дверь за собой.

– Да, никакой слежки. Несколько раз уходили в крюк. Выждали. Только потом подошли к дому, – рапортует она, смерив меня неприязненным взглядом.

Который тут же стекленеет, когда Блейк обнимает меня за талию и уводит в гостиную вслед за юркнувшим туда Уолшем. На душе почему-то становится легче: всем видом Блейк словно заявляет свои права, негласно требуя и от Маккензи, и от энерджайзера Ричи, как минимум, уважения ко мне и принятия меня.

Сглотнув, прячу улыбку, и только сейчас замечаю рюкзак в руках нашего неугомонного Арамиса: он раскрывает его и вываливает многочисленные талмуды на диван.

Приглядевшись, вижу словари и книги на древнегреческом. Некоторые выглядят… очень древними, словно их только что стащили из-под защитного стекла музея, и я морщусь от небрежного обращения. И где только ухитрился добыть?

– Подготовился как надо, командир, – с плутовской улыбкой хвалится Ричи и подмигивает мне, пока Блейк, сложив руки на груди, усмехается, глядя на лежащее добро.

Маккензи облюбовывает себе кресло в углу, с мрачным видом в развалку усаживаясь в него. Я же с благоговением касаюсь пальцами обложки одного из томов, и говорю смелее, обращаясь ко всем:

– Приступим?

Следующие полчаса Блейк вводит Ричи и Маккензи в курс дела. Я изредка вставляю короткие комментарии, стараясь не волноваться под заинтересованным взглядом первого и испытующим второй. Блейк не рассказывает всего в подробностях, прикрыв ФБР «секретной организацией, которая не забудет сделанного Ричи и Маккензи, если те согласятся, и всё пройдет успешно» и не сильно усугубляет страх перед возможными последствиями не в нашу пользу. Оставляет свободу выбора и некое пространство для того, чтобы передумать. Но двое его сейчас уже номинальных подчинённых соглашаются быстро, без лишних возражений: для Ричи это шанс вновь окунуться в приключения, для чересчур воинственно настроенной Маккензи – лишь новая интересная битва. Так что, в их преданности действительно нет и не будет сомнений: в конце беседы она ещё и докладывает нам всё, что произошло после побега с полигона, который в итоге действительно уничтожили, а их подразделение – расформировали.

– Мы ретировались, то есть уволились одни из первых, – катая выуженную из кармана зубочистку из одного уголка губ к другому, добавляет Ричи, едва Джой закончила: – Мюррей точно ничего не заподозрил. Сделали вид, что разъехались в разные страны в поисках новых контрактов. А сами ждали тебя, командир: вдруг где мелькнёт твой мужественный профиль да пылкий взор…

– Окей, – кивает Блейк, покачав головой на повиливание бровей Ричи в мою сторону, отчего я тут же прыскаю со смеху. – Всё складывается как нельзя лучше. Тогда… За работу. Не будем терять времени.

Обложившись снэками и прохладительными напитками, которые снова, будто из ниоткуда, заранее достал наш предводитель, погружаемся каждый в то, что приоритетнее. Не рискую выяснять тонкости секретной доставки: возможно, к дому всё подвозит Бюро, и лишь чувствую благодарность за невидимую, но осязаемую помощь и поддержку. Наверняка и для Блейка необходимо знать, что есть некий тыл, который вступит в игру в нужный момент. Ведь каким бы смелым он ни был, с учётом того, что мы вовлекли в этот хаос Ричи и Маккензи, это уже не просто ответственность за себя и меня, и требует не только простой отваги и желания поймать Мюррея. На кону теперь слишком многое и многие.

Я и Ричи, сидя рядом, корпим над фотографиями и манускриптом, периодически сверяясь со значениями тех или иных слов; Блейк возится с картами звёздного неба и смартфоном, изучая всё, что связано с будущим затмением; Маккензи же разбирает, чистит и собирает заново имеющееся оружие. Со временем я перестаю вздрагивать на каждый щелчок, а она – перестает в эти моменты смотреть на меня излишне кровожадно.

Продвигаемся мы крайне медленно, и от множества смыслов одного и того же слова начинает болеть голова: Ричи же с двойным усилием выписывает всё, что кажется важным и вновь почти вплотную приникает глазами к экрану, будто от этого наступит какое-то прозрение. Хитровыдуманные строки никак не хотят выдать свой секрет, и я готова взвыть, вспоминая, как много времени это занимало и у Джеффри… Неужели Ричи не сможет справиться с этим?

– Ни при дамах будет сказано… – ещё через час говорит он с нескрываемым раздражением, крутя в руках исписанный древнегреческим лист А4. – …но этот Архимед – тот ещё обкуренный интриган с явными биполярными наклонностями, да хранит Зевс его математическую душонку.

Если из всей этой истории мы выберемся живыми, я навсегда запомню две вещи: бесчисленное количество нелицеприятных прозвищ в адрес нашего греческого учёного и неповторимую манеру Ричи изъясняться.

– Что там? – подавив зевок, спрашивает Блейк, который, отложив свою часть работы, последние минут десять сидит на стуле, прикрыв веки от усталости.

Мне хочется подойти и подбодрить его, коснувшись ладони, но я сдерживаю порыв, в миллионный раз покрасневшими от напряжения глазами всматриваясь в фото на ноутбуке. Листаю их, вчитываясь снова и снова в латынь на стенах пещерного храма…

– Какая-то поистине витиеватая ересь, – дотронувшись до усов, говорит Ричи, хмуро оглядывая записи. – Какое там начало, мадемуазель Рейчел?

– Гнев Зевса велик, но наука величавее него. Найти солнце и луну, развеять легенду прахом, представив их в сарос. Аполлон одинок, и глупый Зевс ликует. Не ведает он силы солнца, что отнял у его бога… – уныло повторяю то, что теперь навеки отпечаталось на подкорке, так часто я возвращалась к этим строкам.

В этот момент мой взгляд цепляет одна фотография: ракурс таков, что в центре та часть стены, где нарисован берег моря и двое влюбленных богов, но при этом…

– Хм, – на этом многозначительном хмыканье Ричи, и Блейк, и Маккензи проявляют чуть больше интереса, взглянув на нас: – Несколько строк стерты. И слова в них. Не восстановить никак, хоть Зевс тыкнет молнией в мою филейную часть. Выходит, дальше идёт нечто вроде: «…в ее ладонях диск солнечный. В его ладонях лунная сила. Да не будет им воссоединения, ибо смерть… Смерть тому, кто полон корысти, чьё сердце – сердце всей черни. Хоть и над алтарем поклонения черни и спрятан диск солнечный и лунная сила. Ищи оба алтаря там, где… Скопление… Заморская чернь»

Под мелодичный голос Ричи я, щурясь, застываю, не сводя глаз с уголка фотографии, где во тьме… Вижу статую. Статую, которую мы с Блейком тогда не заметили. Она стоит в поглощенной мраком нише, и только свет фонарика, единственный тогда источник освещения, частично падает на то место, где…

– Я нихрена не поняла, – угрюмо заявляет Маккензи.

…будто раскрытой чашей возведены к небу женские руки.

Руки Артемиды. Это ее статуя.

– Да тут без заморской душицы не разберёшь, – многозначительно проведя пальцем под носом, с усмешкой отвечает Ричи, – Говорю же: с Архимедом явно было что-то не так. Расист какой-то. И чего привязался к этой «черни»?

Приблизив фото и не обращая пока внимания на остальных, я еле сдерживаю восклицание. На пальцах богини стёрта бронза. И мое воображение тут же подставляет туда недостающий паззл: из ладоней что-то вытащили… Что-то круглое.

– Что может быть чернью? Причем тут сердце и корысть? Воссоединение и смерть уже встречались на стене храма, не так ли, Рейчел? – задумчиво спрашивает Блейк, обращаясь ко мне, но…

У меня словно отключается слух. Раз за разом я погружаюсь в каждую строчку, в каждую букву, произнесенную Ричи. Чувствую, как расплетаю секретный шифр учёного, как нити шёлка. Память простреливает видом храма Аполлона за спиной Блейка тогда на улице.

…в ее ладонях диск солнечный. В его ладонях лунная сила…

Ее статуя держала сферу. Его сферу.

Хоть и над алтарем поклонения черни и спрятан диск солнечный и лунная сила. Ищи оба алтаря там, где… Скопление… Заморская чернь.

Не сдерживаю победную улыбку, забывая, как дышать: храм Аполлона явился ко мне чуть ли не знаком от самой вселенной. Разве бывают такие совпадения? Да и Мюррею стоит сказать спасибо за наводку на Сиракузы: без этого про заморскую чернь можно было бы разгадывать веками.

Повторяю про себя всю легенду раз за разом в звенящей тишине под пристальные взгляды всех присутствующих, заметивших моё изменившееся лицо. Уже словно привыкшая к узорам строк Архимеда, в этот раз я справляюсь на удивление быстро, мечтая, чтобы мой вариант разгадки действительно оказался правдивым.

Слишком многое сходится…

Блейк не отводит взгляда, и я поднимаю к нему свой, не вслушиваясь в очередную шутку Ричи. Будто примагниченные друг к другу, обмениваемся с моим командиром неким молчаливым пониманием.

– Разгадала? – шепотом спрашивает Блейк с полуулыбкой, и я медленно и уверенно киваю под взорами уже затихшего Ричи и удивлённой Маккензи.