Поцелуй дракона для попаданки

Глава 10

Алвойс Роу, родовое поместье Сагеш

Пока мы шли обратно в дом, Пала расспрашивала о книгах. По всей видимости, чуть было не разыгравшийся пожар произвел на нее впечатление. Либо я в драконьем обличье, но эту тему она показательно избегала, пока у нашего разговора был свидетель — запечатанный Спаркл.

Мне было тяжело понять, что означало не иметь возможности раскрыть крылья. С тех пор, как максимальная трансформация стала возможна, не проходила ни дня, чтобы я не воспользовался этой силой хотя бы для мгновенного перемещения. В далеких поездках в тальгетте мне всегда плохело, поэтому я предпочитал перемещаться либо пешком, либо магически.

Оказавшись в доме, Лала немедленно поднялась на второй этаж, а я не мог оторвать взгляда, смотря ей вслед. В иномирном наряде она выглядела потрясающе, а отголоски ее огненной магии до сих пор сверкали в моей памяти. Я думал, ей принадлежали вода или земля, но ошибся. Эта женщина не столь покорна, как я предполагал.

— Ты хотел поговорить о Лале? — с доброй усмешкой спросил Спаркл, подперев стену и скрестив руки. — С ее появлением тебя как будто подменили. Не поделишься рецептом, как вывести из себя Алвойса Роу?

— Поделюсь. Именно за этим я здесь, — никогда еще не говорил откровенно и начистоту с ним, что его даже поразило. Боится, что я снова буду его отчитывать? Не в этот раз. — Кажется… я ее люблю. Не уверен. Раздражает. Не Лала. Скорее беспокойство за нее.

— А не боишься, что Талирия Калем сотрет ее в порошок? Что твои секретарь и адъютант ей в этом помогут?

О прилипале я не подумал. Она доставляла мне немало неудобств, ее брат и отец лишь похихикивали надо мной, а других поклонниц я не имел. Сейчас я подумал об этом и понял, что странно: при моей должности, состоятельности и родовитости молодые тари должны были быть более любезны со мной. А они сторонились мня, будто я четырежды вдовец, как дядя Арктур.

— Понял наконец? — подначил Спаркл. — Давно пора что-то с Талирией сделать. Она ж всех девушек вокруг тебя распугивает. Лалу я в обиду не дам, поэтому прошу… не подходи к ней.

Поймет? Отступит? Как же ты была не права, мать! В первые в жизни не права. Зря я начал этот разговор. Только хуже сделал. Выгляжу теперь малолетним дурачком, не способным взять себя в руки.

— Думаешь, быть сиделкой для твоей матери лучше для нее? Мечта всей жизни развлекать ее, чтобы оставить тебя в одиночестве? Чтобы никто из лаборатории не дергал? Для этого ты вызвал женщину из другого мира? Чтобы воспользоваться ею, ничего не дав взамен? Она носит чужую одежду, пытается сама заплетаться, воюет с кухней, не умея готовить. Ее даже Хранитель твоего дома не принял. Как скоро первые впечатления, связанные с магией, схлынут и она будет спать и видеть, как сбежит из твоего поместья?

Спаркл не успел ответить, как дверь открылась. Вошла Зольдина Сагеш и закрыла зонтик. Входная дверь затворилась за ней сама собой. Разговор пришлось отложить: в конце-концов, не при матери Спаркла обсуждать его новую невесту. Именно невестой числилась Лала до тех пор, пока он не наденет кольцо.

— Спаркл, добрый вечер, дорогой. Алвойс, я рада тебя видеть.

Тая Сагеш приветливо улыбалась. Мне ни разу в жизни не удалось застать ее в плохом настроении, и ее характер подкупал своей легкостью и доброжелательностью. И почему моя мать не была такой, как мама Спаркла? Почему с моей поладить так сложно?

— Здравствуйте, тая Сагеш, — кивнув, решил откланяться. Я поспешил, начав заведомо проигрышный разговор. Если мне интересна Лала, то придется ее соблазнить. И предварительно разобраться с Талирией Калем. Только бы не опоздать!

Лала, родовое поместье Сагеш

Меня не интересовало, о чем говорили мужчины. Темы всегда были одни: кино, вино и домино. Переводя на человеческий язык — женщины, алкоголь и деньги (работа). Ни одна из трех типичных тем меня не интересовала, в отличие моего места в этом мире. С тех пор, как я попала сюда, еще ни разу не задумывалась, что табличка с надписью «жена» — это все, чего я могла добиться.

Что я умела в другом мире? Ничего? Чему могла научиться для успешной жизни в этом? Неизвестно. Существовать в четырех стенах, как Спаркл, я не могла. Он, если я правильно поняла его рассказ о себе, месяцами пропадал в подвальной лаборатории и что-то мастерил. Если что-то разрушало его дом и выходило в город, то он получал нагоняй от Ала. Три-четыре раза в год стабильно.

Хорошее слово — стабильность. Мне до сих пор не довелось столкнуться ни с одним из изобретенным им чем-то, наверное, именно поэтому я так легко относилась к рассказываемым событиям. Я не была очевидцем и не горела желанием им стать. Но тогда это было бы хоть какое-то разнообразие помимо ожидающей меня учебы.

Одежду, вытащенную из мешка, развесила отвисать. Утюга в этом доме не было, да и я вряд ли смогла бы погладить вещи такой сложности. И тут, в процессе нудных домашних хлопот, до меня дошло — Ал работал в местном аналоге полицейского участка! Не мчс, куда я хотела попасть, но тоже сойдет. Надо напроситься! Хотя бы в самый низ, помощником к кому-нибудь! На стажировку!

Джинсы пришлось снять. Еще несколько часов, и они с грязи лопнут. Я была вынуждена выбирать из десяти платьев (точнее из девяти, учитывая оторванный рукав на одном из них) самое удобное. Так и не найдя среди них ничего нормального, переоделась в бежевое домашнее, самое первое. Уж оно движений не сковывало. А вот женской обуви не было, зато я нашла что-то вроде тапочек «сорок третьего размера».

И так сойдет! Взглянув перед выходом из гардеробной в зеркало, заметила необычное отражение на заднем плане. Черно-фиолетовое пятно промелькнуло у высокой ограды поместья. Местный транспорт? У нас еще гости? Наскоро перезаплетая волосы золотой лентой, подбежала к окну.

Верно. Из кареты вышла женщина с тканным зонтом и клатчем на цепочке через плечо. Ворота ограды раскрылись перед ней, как перед хозяйкой, а самоходная карета тронулась с места. Открыв окно, поставила локоть на подоконник, а на него

— подбородок, стала рассматривать прибывшую гостью. Особенно мне понравилась ее молочного цвета шляпа с широкими полями.

Она, наверное, мама Спаркла. Иначе зачем другой женщине приходить в этот дом? Только бы не какая-нибудь забытая невеста, обещанная нареченная или что-то в этом роде… Из-за широких полей шляпы, украшенных кофейной лентой с бантом, я не могла видеть лица женщины, а поэтому не получалось определить ее возраст.

Спуститься и познакомиться с ней? А вдруг, на самом деле, какая-нибудь невеста-поклонница? Ну уж, враки! Пускай мы с Спарклом не так близки, чтобы ревновать друг друга, но к мужу никаких женщин не подпущу из принципа и ожиданий ближайшего будущего! Спущусь! В тапочках «сорок третьего размера»? От глупости собственного внешнего вида я подавила ревностное наваждение.

Пойти босиком? Не комильфо? Все-таки в этих тапках? Навернусь на лестнице, запутавшись в собственных ногах! Натянуть кроссы? Не достаточно длинное платье! Зато вон то, неприлично желтое, как колобок, как раз спрячет под юбкой носочки кроссовок. На «костюм колобка» смотрела с опаской. Оно мне не нравилось больше всех, но было единственным подходящим. Второе — синее — висело с оторванным рукавом, и его надевать было нельзя.

Ай, ну его! Одела желтое, и хотя бы золотая лента в волосах смотрелась нормально. Зато в кроссовках! После этого кинулась окно, но незнакомка уже вошла внутрь. Я б еще полчаса у зеркала вертелась, а она бы ждала, пока я к ней спущусь? Что-то мне не верилось. Спаркл или Ал уже впустили ее? Такой большой дом и ни одной домработницы. С ума сойти!

С женщиной я столкнулась на лестнице, когда она поднималась на второй этаж. На мое появление она отреагировала спокойно, молча, даже не удивилась. Легонько кивнула (Ал тоже кивал, хмм… способ поздороваться?) и также не произнеся ни звука продолжила подниматься, пройду мимо меня, как мимо статуи или даже картины на стене.

Ей было не меньше сорока, не старше пятидесяти. Не картине и не стене, женщине. Ее кремовое платье достигало колена, а я как взъерошенный цыпленок стояла посреди лестницы. Уж лучше бы я вышла в драных на коленях джинсах, футболке-топе и черной косухе. Меня тогда хотя бы не проигнорировали.

Ну и пусть! От обиды вернулась в гардеробную, скинула желтое платье на пол. Джинсы грязи не боятся!., в отличие от футболки. Ножом для писем, взятым из библиотеки, распорола цыплячье платье, сделав оригинальную кофточку, и уж в ней, в драных джинсах и в выстиранных вчера перед сном в раковине кроссовках пошла знакомиться со свекровью. Если, на минуточку, та женщина была матерью Спаркла, а не обнаглевшей гостьей.

И тогда я столкнулась с ней во второй раз. Не успела перешагнуть порог из спальни в коридор, как увидела эту женщину. Теперь она меня заметила! Глаза по пять рублей, недоумение во взгляде, чуть выдвинутая вперед нога, чтобы сделать следующий шаг, замерла… Казалось, она запомнила лиф желтого платья и сейчас судорожно пыталась понять, куда делась юбка от него.

Наконец она справилась с эмоциями и спросила:

— Что вы забыли в личных покоях моего сына?

— Переодевалась. Я переодевалась в спальне своего мужа.

Плохой диалог для знакомства со свекровью. Она стрельнула взглядом на мою правую кисть, на котором застегнут брачный браслет, и нахмурилась. Молодая невестка в моем лице ей не понравилась. Потрясающе! В этом мире можно было «купить квартиру в городе»? Я надеялась, что да, потому что после таких «хмурок» в одном доме с ней мне делать было нечего.

— Простите, вы сказали вашего… мужа? Мой сын, Спаркл, женился? Или я после длительной дороги устала настолько сильно, что ошиблась домом?

От ее вежливой улыбки меня попеременно бросало то в жар, то в холод. Я же в магическом мире, и свекровь должна быть магичкой хоть куда. Мы замерли на несколько минут в абсолютном молчании и не отводили друг от друга взгляда. Ничего не скажешь, хороша первая встреча! Точнее уже вторая.

— А Спаркл знает, что он теперь ваш муж? — и столько наивного удивления в голосе, что я даже оторопела. Брачный браслет он мне сам принес и сам застегнул. Я вообще в ловушке за невидимым барьером была!

— Уверяю вас, я узнала об этом второй, — для полного счастья не хватало получить ярлычка «вертихвостки» и «охочей за деньгами мегеры». Не то, чтобы меня совсем не интересовала материальная сторона медали, но она явно нелицевая. — Уже после того, как на меня надели этот браслет.

Совершенно незаметно наш разговор перетек в хозяйскую гостиную, под которой этажом ниже беседовали Спаркл с Алом. Но и здесь, на втором этаже, разгорались не менее серьезные страсти. Я все ждала момента, когда белокурая леди сорвется и выйдет из амплуа малолетней дурочки и наконец-то либо наорет на меня, либо попытается прогнать из дому. Так ведь всегда поступали благородные бестии?

— Вы не местная? Из-за границы? — спросила она, будто прикидывала, насколько далеко можно меня послать.

— Я из Ярославля. Из России, — уж такого места она точно не знала! И я ошиблась.

— Из Расына… довольно далеко отсюда, — согласилась она, вздохнув. Затем присела на диван и жестом пригласила меня присесть на любое свободное место. — Что же вас привело в Милрондел?

— Печать призыва, отправленная Спарклом.

Мне наш разговор даже начинал нравиться. Муж у меня, по факту, находился в демо-версии, а получение полной версии было связано с временем, проведенном в «игре».

— Ох, Спаркл… — женщина закрыла глаза рукой, наклонив голову.

— Спаркл! — добила я, кивнув на автомате.

— Добровольно? — она отняла руки от лица, сложила их на коленях и горестно вздохнула, надеясь на положительный ответ. Что-то знакомое… точно, Спаркл в первые минуты нашего общения тоже предлагал «добровольно… заделать ребенка»! Только я так и не поняла, зачем он ему. Родственники разбежались, на дом никто не претендовал. Ему самому не нужен был. Разве что его матери…

— Ну, да. Мне здесь нравится. А если уболтаю Ала, еще и работу мечты заполучу. Начну, конечно, с низов, систему изучу изнутри… главное начать, а там уж добьюсь, чего хочу.

Ну и свекровь… Судя по всему, ей уже все равно, что творил ее сын, только бы за границы закона не заходил. Ее даже мое имя не заинтересовало настолько, чтобы спросить. Что ж, все не так плохо: не поссорились, но и не подружились. Раз теперь в этом доме мы будем жить втроем, то мне стопроцентно нужна работа. Как говорилось в пословице, две хозяйки на одной кухне и ножи по-разному держат, и хлеб по-разному режут. Особенно, если к одной из них кухня относилась с особенным «трепетом».