Поцелуй дракона для попаданки

Глава 13

Алвойс Роу, мисталийство правопорядка

В первые за последние несколько лет я прибыл на работу заблаговременно не потому, что дядя Арктур мог явиться в самый неподходящий момент, когда меня не было на рабочем месте без уважительной причины, и надавать подзатыльников при первой возможности.

Рабочее место в своем кабинете я ей уже подготовил: стол, кресло и пустой стеллаж, на который поставил несколько важных учебников по основам моей работы. Томик кадантара занял почетное место в центре стола. С чего начинать обучение, как не с изучения законов Рафленхера?

Пала стала моей первой ученицей, и я не имел шанса на ошибку. Я хотел, чтобы ее первый день прошел идеально, и доносящиеся с первого этажа крики в мое представление идеала не вписывались. Вместо того, чтобы быстро затихнуть, крики становились все громче, между ними прорывался визг и ор мальчишки, который сегодня встал на тумбу.

Непорядок!

Не теряя времени даром, шагнул в пустоту исходной силы и оказался в холле на первом этаже. В склоке участвовали трое: Пала, Талирия и Таннер. Дежурный время от времени подливал масла в огонь выкриками «Призываю к порядку!» но с места не сходил и головы не поворачивал.

Пала как могла отбивалась от схватившей ее за волосы Талирии, Таннер безуспешно пытался разнять драчуний. Лезть в самое пекло, как Таннер, смысла я не увидел, поэтому бросил позывничка к Маркоусу, чтобы отправил нескольких ребят на задержание. Не прошло и двух минут, как Лалу и Талирию сковали по рукам и ногам, усадив на разные концы деревянной лавки.

— Почем драка в мисталийстве правопорядка? — с усмешкой сел напротив женщин.

— Тари Калем, тая Сагеш!

— Тая Са-геш? — переспросила тари Талирия, и мне пришлось признать правоту Спаркла. — Эта девка не кузина Спаркла Сагеша?

— Она его жена, — вынужденно ответил так, чтобы хотя бы на время обезопасить Лалу от нападок тари Талирии. — Это к делу не относится. Я требую объяснений, по какому праву вы двое устроили драку в холле мисталийства правопорядка?

Тари Талирия поникла и скуксилась, постаравшись стать настолько незаметной, насколько то было возможно в ее ярком зеленом наряде. В отличие от нее Лала в обезличивающей черной униформе мъяла нахорохорилась, готовая вступить в бой в любой момент. В ее спутанных волосах я заметил лепестки знакомых цветов и сделал вид, будто так и надо. В последний момент сдержался, чтобы не убрать их самостоятельно.

— Я спросила у дневального, кто примет заявление о покушении на убийство, — фыркнула Лала и поморщилась, прижав правую руку к груди, причем с помощью левой. — И эта психопатка снова накинулась на меня!

— Вранье! — завизжала тари Талирия, и от ее визга у меня заложило уши. — Танн, скажи ему, ты все видел! Она первая напала на меня! Я только защищалась! Мисталь Роу, арестуйте эту сумасшедшую! Она клевещет на ни в чем не повинную леди!

— Мисталь Роу, вынужден согласиться… — поддержал сестру Таннер.

Как только слух восстановился, я в первую очередь подумал о словах Лалы про покушение на убийство. О чем она? Какое покушение? Думать мне активно мешала тари Талирия, пересевшая на мою лавку напротив. Она тянула ко мне руки, собираясь то ли взять мои, то ли обнять меня, а Лала тем временем смотрела на меня. Смотрела затравленно, будто я предал ее. Такой взгляд ее карих глаз был мне невыносим, и я подскочил с места, фактически оттолкнув от себя тари Талирию.

— Маркоус, тари Калем под арест, а с таей Сагеш я поговорю наедине, — отдав приказ, отшатнулся от вновь попытавшейся накинуться на меня тари. — Немедленно. Таннер, даже не смей лжесвидетельствовать, если то во благо сестры!

— Именно так! — отрапортовал Таннер, склонив голову.

Мне надоело, что он и Сайрен, мой секретарь и его отец, слишком много позволяли тари Талирии, и она забыла о своих обязанностях, зато свои права знала наизусть. Порой мне казалось, что я ненавидел ее за прилипчивость, но я ошибался. Я возненавидел ее сейчас, когда увидел, как забито Лала прижималась к лавке, придерживала правую руку, будто сильно ударила ее, и жаждала справедливости… или отмщения.

Я не слушал, что кричала, визжа, тари Талирия о бренности бытия и уродстве семейки Сагеш, и как я посмел поверить оборванке, а не ей. Я отпустил вызванных мъялов обратно по их местам и, когда завывания тари Талирии стихли, подошел к Лале и сел перед ней на колени.

Она практически незаметно дрожала, но весьма ощутимо, когда я взял ее руки в свои ладони. Спаркл был прав: тари Талирия гнобила всех молодых женщин, имена которых оказывались названы в одной фразе вместе с моим. Часто ее останавливал замужний статус этих женщин, а вот с Лалой она ошиблась. Пора выдворять эту идиотку из штаба, пока она на самом деле не убила кого-нибудь.

— Лала, — тихо-тихо я назвал ее по имени и пересел рядом, обняв за плечи и прижав к себе. — Что произошло на самом деле? Какое покушение?

— Адъютант приехал раньше и по пути мы остановились у пекарни. Подобрали эту. Представились. Пошутили. Сначала она попробовала приложить мне по голове веером, а когда не получилось, вытолкнула из кареты на полном ходу. Тьфу! Из

тальгетты.

После краткого изложения Лала рассказала все заново и в достаточной мере подробно, чтобы можно было сложить полноценную картину произошедшего. Если невинная шутка стала причиной столь бурной агрессии со стороны тари Калем, то что произошло с другими кандидатками на роль моей невесты. А такие были, должны были быть. У дяди Арктура до сих пор поклонниц немало, несмотря на его четвертый брак при трех похороненных женах.

— Пойдем, я провожу в лазпункт. Лекарь осмотрит твою руку и места ушибов, — я помог Лале встать, хотя она достаточно крепко держалась на ногах и не теряла самообладания.

Сейчас рядом со мной была женщина, которая не побоялась выступить против более знатной и нахальной дамы и не падала в обморок от вида капельки крови. Мне не нравились порезы на ее щеке, но они вроде бы не угрожали заражением крови. Невероятная женщина! Я мог привести в пример лишь одну, которая бы не потеряла достоинства, попав в столь неприятную ситуацию.

Этой женщиной была моя мать.

Сравнение с матерью ошеломило меня. Оно стало для меня неожиданным открытием, которое я уже долгое время гнал от себя. Мне нравились женщины, которые требовали к себе уважения? Которые не бежали к мужу, когда сталкивались с трудностями, а сначала пытались решить их самостоятельно? Отца похоронили, когда мне было двенадцать — матери некому было жаловаться, а во второй раз замуж она так и не вышла, хотя претенденты были.

Отогнав от себя неприятные мысли, открыл перед Палой дверь в лазпункт. Лекарь как обычно вычищал старые часы: это было его хобби в любое свободное от службы время даже в рабочие часы. С радостью отчитал бы его, но тайрон Латсе исполнял служебные обязанности немедленно по нужде и ответственно.

— Женщина выпала из тальгетты во время движения, — сообщил я лекарю, который успел подняться на ноги прежде, чем мы с Лалой вошли. — Проверьте на ушибы и растяжения. Возможен перелом правой руки…

— Мисталь Роу, — в лазпункт заглянул Олже, мъял из подразделения раскрытия убийств. — Мне открывать дело покушения на таю Сагеш?

Усадив Лалу на кушетку, я со вздохом облегчения дал добро. С одной стороны, тари Талирия получит по заслугам, и я освобожусь от ее посягательств. С другой стороны, мне придется судить адъютанта за лжесвидетельство, и искать новых адъютанта и секретаря. Сайрен не простит мне суда над дочерью и сыном.

— Есть причины полагать, что ты не единственная, кто пострадал от руки тари Калем, — сказал я Лале, поднявшей на меня глаза. — Как только пройдешь освидетельствование, напишешь заявление, и Маркоус начнет полноценное расследование. До его результатов тари Калем получит только штраф за административные нарушения.

Возмущение легко читалось в глазах Лалы, но ей в плюс, что она не стала устраивать истерику, поняв, что я связан по рукам и ногам. Тари Талирия не имела почетной родословной, относилась к младшей ветви рода, но глава старшей ветви рода Калем никогда не прощал нападки на любого члена его семьи вне зависимости от степени родства. Он не был потомственным дворянином, но слишком богатым торговцем, в руках которого сосредоточилось порядка двадцати процентов богатств Рафленхера. Богаче него только королевская семья.

— Все будет хорошо, — я пообещал Лале, погладив ее по голове. — Я разберусь. Не беспокойся. Талирия Калем больше не твоя проблема.

Оставив Лалу на попечение тайрона Латсе, догнал в коридоре Олже Катеса. Он служил в мисталийстве гораздо дольше меня и был опытным мъялом с огромным количеством успешно завершенных дел в прошлом и настоящем. Я сомневался, кому конкретно стоило получить расследование дела и поиск других пострадавших. В глазах Улза Калема, главы рода, покушение на Лалу, тем более Сагеш, будет всего лишь неудачно закончившейся шуткой.

— Что скажешь, Олже?

— Паршиво дело. Сестричка Таннера подружка Фьюзы, — сообщил Олже и хмыкнул. Даже он не верил, что это дело будет легким.

От новости я поперхнулся и даже закашлял. О какой именно Фьюзе шла речь, я не сомневался. Фьюза Роу — четвертая жена дяди Арктура, которая вот-вот должна была родить долгожданного первенца. Если она попросит Арктура помочь ее подружке, он не сможет отказать, несмотря на принципы. Единственный ребенок за четыре брака — его единственная надежда сохранить статус главы рода Роу.

С Арктуром у меня было всего шесть лет разницы, но после смерти отца именно он взял меня в оборот и не позволил сдохнуть в какой-нибудь подворотне хулиганом. Он заменил мне отца, хотя ему самому на момент смерти старшего брата было от силы восемнадцать лет. Даже семнадцать — восемнадцать ему исполнилось только через полгода. До сих пор не могу понять, как он умудрился возглавить род в столь юном возрасте, обставив всех старших родственников. Даже тех, которые обладали могущественными формами драконов.

До кабинета Олже мы дошли в полном молчании. У меня не оставалось другого выбора, как сообщить о Калем Арктуру прежде, чем это сделает Фьюза. Его подпись на приказе о начале расследования решит проблему: приказы такого рода не отменяются без жесткого обоснования, а достаточной причиной «моя жена так захотела» не являлось.

— Приказ. Немедленно! — потребовал у Олже. — Протокол составим позже. Чем быстрее его подпишет Арктур, тем меньше проблем у нас будет. А что скажет Арктур позже, с этим я сам разберусь. Нельзя чтобы он узнал о Калем от Фьюзы.

— Сам на подпись подашь? — спросил мъял, явно не имея никакого желания сначала появляться перед карие очи Арктура, а потом получать нагоняй за то, что жена его весь вечер третировала. С беременной, да еще и на серьезном сроке особо не поспоришь и ее на место не поставишь.

— Сам! С Калем нужно разобраться прежде, чем новости дойдут до Спаркла Сагеша. Никто не знает, как он отреагирует на покушение жены.

И это тоже было правдой. Когда разговор доходил до Спаркла Сагеша, в любом силовом мисталийстве старались сделать вид, будто их обязанности не распространялись на фактическое дело. Работу перекидывали друг другу, искали крайнего и всячески делали вид, что имели к делу никакого отношения. Связываться с Спарклом не хотел никто, поэтому приходилось мне.

Потому что если это не сделал бы я, то пошел бы дядя Арктур, не обремененный моей выдержкой и весьма легкий на гнев. Тогда никто не мог гарантировать, что Милрондел не будет сравнен с землей, если схлестнутся в битве дракон тлена и дракон крови. Если до этого дойдет, то сохранение печати Спаркла — случай удачи, а не честной работы заклинателей.

— Мне не верится, что Сагеш женился. Что-то из ряда фантастического.

— Самому не верится. Пиши приказ. Я немедленно отправлюсь к Арктуру. У него как раз в это время должно закончиться совещание.

Пока Олже заполнял форму, я присел в кресло для посетителей. Пала пострадала из-за меня? Об этом предупреждал Спаркл, отказав отступиться от нее? Я не обращал внимания на проделки тари Талирии, опасаясь ссоры с Сайреном, который честно служил мне с самого первого дня моего назначения. Он был один из тех, кто поддержал юнца после убийства моего предшественника.

— Готово, — Олже решительно подписал приказ, как исполнитель. Мне всегда нравился его подход к работе: принципиальный мъял не позволял себе слабостей, и никакие женские слезы не могли даже натолкнуть на мысль, что надо быть немного мягче. Он был моим примером номер два после дяди Арктура. Вот кого на жалость не пробьешь, так это его, красного дракона. — Удачи.

Взяв бумагу, в один шаг оказался у входа в мисталийство тайного сыска. Его здание было окружено непроницаемым барьером, и ни один дракон, включая незапечатанного Спаркла, не мог проникнуть внутрь мгновенным перемещением через исходную пустоту.