Порочный сексуальный полицейский

Глава 10

Сара расслабленно рухнула ему на грудь, ее дыхание постепенно выравнивалось после того, что только что произошло между ними. Леви обнял ее за талию и сумел дотянуться до пола за джинсами, не позволяя ей упасть с его коленей.

Она почти не двигалась, что свидетельствовало о том, насколько она вымоталась, и это вызвало у него улыбку. Она вызвала у него улыбку. Каким-то образом, и за очень короткое время, ей удалось пробудить в нем те чувства, которым он никогда не позволял выскользнуть из-за защитных стен, возведенных вокруг его сердца… надежда, потребность и незнакомое желание, поразительные по своей силе. Странно, но он не сопротивлялся этим чувствам. Нет, впервые в жизни он приветствовал их, даже понимая, что, в конце концов, она все равно может уйти — но он чертовски усложнит ей задачу, когда или если придет время.

Ему удалось достать ключ из переднего кармана джинсов и освободить запястья Сары. Ее руки упали по бокам, и он усмехнулся, массируя их на случай, если они затекли. Черт, он начал думать, что она уснула.

Он гладил ее руки вверх и вниз.

— Эй, ты еще со мной?

— Едва, — пробормотала она, овевая теплым дыханием его шею, потом медленно подняла голову и встретилась с ним взглядом. — Что сейчас произошло?

Он усмехнулся. Она выглядела ошеломленной и растерянной в самом лучшем смысле, и он не мог удержаться от того, чтобы подразнить ее.

— Судя по всему, ты только что очень близко познакомилась с членом размера «магнум».

Очаровательный румянец пробежал по ее щекам, хотя она закатила глаза.

— Да, вероятно, к такому придется привыкнуть, — сказала она с милой ухмылкой. — Не то чтобы я жаловалась, потому что ты был чертовски великолепен.

— Это все ты, милая, — сказал он, наслаждаясь беззаботным подшучиванием, казавшимся таким легким и естественным. — Мне нужно привести себя в порядок. Как насчет того, чтобы остаться здесь, а я скоро вернусь?

— Хорошо. — Она сползла на диван.

Леви встал и накрыл ее легким пледом, который держал на диване, а затем исчез в ванной. Через несколько минут он вернулся, все еще обнаженный, и устроился под пледом рядом с Сарой. Она тут же прижалась к нему, вся такая теплая, мягкая и довольная, и он впервые понял, что диван — прекрасное место для обнимашек.

Подождите. Неужели слово «обнимашки» только что вошло в его лексикон? Да-да, все верно, и, черт возьми, Мейсон не упустил бы шанса поглумиться над этим.

Покачав про себя головой, Леви обнял Сару, желая обезопасить ее и защитить, чтобы ничто не могло ей навредить. По крайней мере, она больше не работала в «Сёркл Кей» в том дерьмовом районе, но он не мог перестать думать о том, что сказал ему служащий мотеля сегодня утром, о каком-то парне, который интересовался Сарой.

— Можно вопрос? — Сара сорвала эти слова с его языка, прежде чем он успел спросить ее о том, что было у него на уме.

— Конечно. — Он рассеянно провел рукой по ее обнаженной руке, полагая, что сначала ответит на ее вопрос, а потом спросит ее. — Спрашивай о чем угодно.

— О чем угодно? — Она подняла голову и улыбнулась ему, игриво сверкнув глазами. — Ты уверен?

Леви поколебался, прежде чем ответить. Он понятия не имел, что она хотела знать, но был шокирован, осознав, что он действительно не против поделиться с ней информацией о себе. Возможно, из-за их схожего детства и болезненного прошлого ему было легче открыться ей. Он знал, что не будет никакого осуждения, только понимание.

— Да, уверен. Что у тебя на уме?

— Мне очень понравилось то, чем мы только что занимались, — сказала она с искренней улыбкой, хотя он не упустил неуверенную нотку в ее голосе. — И я знаю, что заключение меня в наручники напрямую связано с тем, что ты контролируешь ситуацию, и ты очень ясно высказался об этом ранее. Но вчера за ужином ты сказал кое-что, о чем я не перестаю думать.

— И что же это?

Вчера они много чего обсуждали, в основном ее прошлое, в то время как о своем он рассказывал гораздо более туманно. С его стороны это была преднамеренная тактика.

Ее указательный палец рассеянно выводил воображаемые узоры на его груди, а брови задумчиво хмурились.

— Ты упомянул, что когда был маленьким, тебе постоянно грозили, чтобы ты вел себя хорошо, иначе тебя заберут. Кто так поступал с тобой?

Он глубоко вздохнул и отвернулся от ее пытливого взгляда. Он понимал, что надвигается личный вопрос, но никогда бы не предположил, что она спросит о самой трудной части его детства. Той, которая сформировала его таким и повлияла на все аспекты его жизни из-за мрачных, омерзительных тайн, которые он был вынужден хранить, и эмоций, которые ему приходилось подавлять, чтобы выжить.

Тогда ему было пять лет, но теперь он был взрослым мужчиной. Разрушительная, пугающая угроза, исходившая от его матери-наркоманки, больше не могла причинить ему вреда. Он всегда старался оставить ту часть своего прошлого глубоко похороненной — никто не знал, что он пережил, даже его братья, потому что его мать тоже использовала их в качестве запугивания. Возможно, пришло время выпустить все наружу, чтобы избавиться от гнева и горечи, связанных с этими воспоминаниями.

На его слишком долгое молчание она снова опустила голову ему на плечо.

— Если ты не хочешь об этом говорить, я пойму, — мягко сказала она.

— Я хочу поговорить об этом, по крайней мере, с тобой. — Слова вылетели прежде, чем он успел подумать, но он не пожалел об этом. — Но должен предупредить: это неприятная история.

Он почувствовал ее улыбку на своей груди.

— Это нас с тобой роднит. Ни у одного из нас не было простого и идиллического детства, поэтому я сомневаюсь, что что-то из того, что ты мне расскажешь, шокирует меня.

В этом он не был так уверен, но, запустив пальцы в ее мягкие локоны, решил быть во всем абсолютно честным.

— Ты уже знаешь, что моя мать была наркоманкой и проституткой. Ее волновали только наркотики и, насколько я помню, вплоть до пяти лет, пока мои братья были в школе, она брала меня с собой по, как она их называла, своим «особым заданиям». Она не хотела оставлять меня одного в квартире и рисковать тем, что кто-то позвонит в социальную службу, но, черт возьми, как бы я хотел, чтобы она оставляла меня там.

Сара снова посмотрела на него с болью на лице.

— Насколько все было плохо?

— Очень плохо, — его голос уже дрожал, а желудок сжимался. — Сначала ей нужно было получить деньги на наркотики, и в итоге мы оказывались в темных переулках, что пугало меня до чертиков. И ее не особо волновало то, как заработать эти деньги. Она заставляла меня сидеть на заднем сиденье своей дрянной машины, в то время как делала минет любому случайному парню на переднем сиденье, или заставляла меня ждать в одиночестве в машине, пока исчезала в захудалом номере мотеля на час в кишащем наркоманами районе, где меня мог забрать кто угодно. Мне было пять гребаных лет, — сказал он, всем телом вибрируя от гнева.

Она обняла его крепко, как никогда. Став его надежным якорем в бурном море эмоций, по которому он плыл. Физически он чувствовал ее утешение и поддержку, но она хранила молчание, давая ему возможность очиститься от отвратительных воспоминаний.

— Помню, как в ее отсутствие к машине подходили мужчины и пытались выманить меня конфетами или обещанием игрушки. — Теперь Леви знал, что, скорее всего, это были педофилы. — Я держал окна закрытыми, а двери запертыми, потому что очень боялся, но иногда мне было так чертовски жарко, что к моменту ее возвращения я обливался потом. К тому времени у нее были необходимые деньги, и все, что для нее имело значение, — это купить дозу крэка, метамфетамина или героина. Ей было плевать, что это будет. И как только наркотик был у нее, она, не колеблясь, нюхала порошок или ширялась прямо на моих глазах.

Он слышал отвращение в своем голосе, чувствовал, как сводит челюсти от вновь переживаемого кошмара.

— Я столько раз плакал и умолял ее не брать меня с собой, оставить дома. Я говорил ей, как мне страшно, и несколько раз у меня даже случалась паническая атака, но ей было насрать. А потом я допустил ошибку, сказав ей, что расскажу Клэю о ее «заданиях», и она пришла в ярость и набросилась на меня. Велела мне заткнуться, что если я расскажу кому-нибудь о том, куда мы ездим или чем она занимается, меня заберут. И я больше никогда не увижу Мейсона и Клэя.

Бессердечная сука играла на его худших детских страхах, потому что его старшие братья были для него всем, самыми важными людьми в его жизни, которые помогают ему чувствовать себя в безопасности. Но его родная мать лишила бы его этого чувства безопасности. Она заставляла его терпеть ее позорный образ жизни и хранить ее секреты, потому что он боялся потерять Клэя и Мейсона и никогда больше их не увидеть.

Сара замерла, язык ее тела дал ему понять, что, он все-таки ее шокировал. И когда она снова подняла голову, боль, мерцающая в ее глазах, сжала его сердце.

— Итак, чтобы справиться со своими страхами и контролировать их, ты закрывался единственным известным тебе способом, — сказала она.

Она понимала. Почему она так хорошо его понимала? Вероятно, потому, что делала то же самое после того, как приемная семья отказалась от нее.

— Ага. Мне пришлось запрятать все эти эмоции глубоко внутрь. Все закончилось, когда я, наконец, стал достаточно взрослым, чтобы ходить в школу вместе с братьями, но после смерти матери, когда мне было восемь лет, все снова резко изменилось.

— Именно тогда Клэй взял на себя заботу о воспитании тебя и Мейсона, да? — припомнила она некоторые детали, которыми он с ней поделился.

Он кивнул.

— Да. А поскольку Клэй всегда беспокоился, что нас разлучат, если социальные службы пронюхают о нашей ситуации, он постоянно твердил мне и Мейсону, что нам нужно вести себя хорошо, держаться подальше от неприятностей и никому не говорить ни слова о нашей ситуации. Вести себя хорошо и делать то, что говорил Клэй, мне было легко, потому что к тому времени я уже научился контролировать свои эмоции и держать их внутри. Я был послушным и дисциплинированным, что хорошо, поскольку Мейсон постоянно испытывал терпение и авторитет Клэя.

Она успокаивающе коснулась его щеки теплыми и нежными пальцами.

— Сочувствую, что тебе пришлось пройти через все это.

Леви пожал плечами и легко обхватил ее руку, вернув ее обратно себе на грудь, прямо над бьющимся сердцем.

— Вчера, когда я привез тебя в мотель, то место напомнило мне о том, куда мать возила меня, и мне стало физически плохо при мысли о том, что ты живешь там. — Тут он вспомнил… — Кстати, когда я сегодня возвращал твои деньги, служащий на регистрации упомянул, что какой-то парень расспрашивал о тебе. Ему нужен был номер твоей комнаты, и этот засранец назвал его ему, даже не узнав имени. Не уверен, что этот парень причастен к взлому, но не знаешь ли ты, кто мог быть этот человек?

С каждым словом глаза Сары становились все больше и больше. Паника и страх сталкивались в их глубине, когда она посмотрела на Леви и сдавленным голосом прошептала:

— О, Боже. А если бы я была там вчера?

Девушка резко села, прижимая плед к груди и пытаясь встать. Он тоже быстро вскочил и схватил ее за руку, отказываясь отпускать ее, пока не получит ответы, потому что здесь что-то было не чисто. Очень не чисто.

— Сара? — Ее имя прозвучало мягким требованием, чтобы вырвать девушку из тумана отчаяния, но, похоже, это не сработало. — Кто это был?

Ее лицо побледнело, дыхание вырывалось прерывистыми хрипами, когда она провела дрожащей рукой по волосам.

— Я знала, что это всего лишь вопрос времени, — пробормотала она, больше себе, чем ему.

— Прежде чем, что? — нетерпеливо спросил он, желая вытрясти из нее ответы, но изо всех сил стараясь не напугать еще больше.

Она обратила на него полные ужаса глаза.

— Прежде чем он найдет меня.

Иисусе. Ее кто-то преследовал, понял Леви и почувствовал себя так, будто его ударили под дых.

— Кто, Сара? — Он сжал ее руку, стараясь не зарычать от разочарования. — Прежде чем, кто тебя найдет?

— Мой бывший, — наконец сказала она тихим голосом. — Парень, с которым я встречалась несколько месяцев.

И благодаря этому откровению многие другие вещи теперь обрели смысл для Леви. Место, где она работала, уединенный мотель, в котором она остановилась, наличные, которые она держала под рукой, и ее настойчивое желание покинуть Чикаго. Его интуиция оказалась верной, и он с облегчением понял, что у него есть несколько ответов, хотя и подозревал, что ей есть еще, что ему рассказать. Все казалось не таким простым, как обычное расставание с бывшим парнем.

Он заставил себя расслабиться, надеясь, что это ее успокоит. Леви сел на диван и привлек ее к себе.

— Иди сюда, — мягко сказал он и усадил ее боком к себе на колени. Теперь она полностью обернулась пледом, что хорошо, учитывая, что они оба все еще были обнажены, и его бы чертовски отвлекла ее попка, прижимавшаяся к его члену.

Сара смотрела перед собой, уязвимость на ее лице выдавала все ее тревоги. Он коснулся ее подбородка и повернул ее лицо к себе, чтобы она смотрела на него.

— Ты должна рассказать мне, что происходит. Всю правду, Сара. Больше не увиливай от моих вопросов и не ищи отговорок. — Ему нужны были факты и подробности, чтобы помочь ей и понять, с чем он столкнулся. — Ты бежишь от этого парня?

— Да, — сказала она едва слышно.

Он ожидал этого, но услышав подтверждение, его защитные инстинкты резко усилились.

— Расскажи мне, почему.

Она упрямо покачала головой.

— Это не твоя проблема.

Он знал, что она привыкла быть одна и справляться со всем сама, но он ни за что не позволит ни одному мужчине прикоснуться к ней. Никогда.

— Милая, теперь я делаю это своей проблемой. Итак, начни с самого начала и расскажи мне все. Ничего не утаивай.

Он видел ее сопротивление, но она, наконец, заговорила.

— Его зовут Дилан Харпер. Я встретила его несколько месяцев назад, когда работала официанткой в закусочной. Он приходил каждый день за кофе и куском пирога и всегда садился за мой столик. Он показался мне хорошим парнем, поэтому, когда он пригласил меня на свидание, я согласилась.

Отведя взгляд, она ковыряла ворс на пледе, продолжив:

— Мы встречались около месяца, когда он сказал, что мы едем к другу на барбекю примерно в полутора часах езды от Чикаго, в Фэрдейл. Это была сельская местность, глушь. Там оказался небольшой закрытый поселок под названием Сакральное сообщество, что, по словам Дилана, означало «благословенный». Когда мы подъехали к воротам, нас пропустили только по татуировке на внутренней стороне запястья Дилана, которую он показал охраннику. Мне показалось это странным, но когда мы оказались внутри, все выглядело нормально. Сначала.

Она замолчала, и Леви осторожно убрал несколько прядей волос с ее щеки и побудил продолжить.

— Что значит «сначала»?

— Огромный главный дом содержался в прекрасном состоянии, а вокруг него располагались группы небольших хижин, где жили люди. Позже я узнала, что их больше сотни. Сообщество полностью обеспечивало себя всем: на полях выращивались органические фрукты и овощи, в загонах разводили свиней, коров и кур, для воды использовались колодца. Все работало на солнечной энергии, поэтому никому не нужно было никуда уезжать, но я не осознавала последствий, пока не собралась покинуть поселок, и Дилан сказал мне, что теперь это наш новый дом.

Желудок Леви свело от беспокойства.

— Ты не могла оттуда уйти?

— Я думала, что смогу, — тихо сказала она, плотнее закутываясь в плед. — Но главные ворота всегда были заперты, а у охранника был строгий приказ о том, кто может входить и выходить, а весь поселок окружал блочный забор высотой десять футов. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что это сообщество было сектой, и меня держали здесь против моей воли.

Бл *ть. Он чувствовал и слышал, как трудно ей об этом говорить, но продолжал побуждать рассказывать историю так, как ей нужно.

— Что случилось потом?

Сара с трудом сглотнула.

— Меня разместили в хижине с тремя женщинами, которым было приказано присматривать за мной, и мне приходилось присутствовать на ежедневных ритуалах, во время которых лидер группы, пожилой мужчина по имени Рик, промывал мозги членам группы, заставляя их поклоняться ему как божеству. Все, казалось, трепетали перед ним, только у меня возникли проблемы с преданностью и доверием к человеку, который контролировал все и всех.

Ее голые ноги выглядывали из-под пледа, и Леви ласково провел по одной ладонью.

— Как долго ты там пробыла?

— Три недели. — Она встретилась с ним взглядом, и ему не понравился стыд, отразившийся в ее глазах, будто она винила себя за то, что оказалась в ловушке. — Я присоединилась ко всем только потому, что знала, это будет единственный способ убедить всех, что я стала последователем культа, и это даст мне возможность более свободно передвигаться по территории. Я также увидела в Дилане собственническую, угрожающую сторону, которая меня напугала, и он ясно дал понять, что если я когда-нибудь попытаюсь уйти или сбежать, он найдет меня и вернет обратно. Покинуть Сообщество считалось наказуемым правонарушением, но я отчаянно пыталась выбраться оттуда.

Очевидно, она сбежала, и он не мог себе представить, как ей удалось выбраться из столь хорошо охраняемого места. Когда Сара замолчала, он снова подтолкнул ее.

— Что ты сделала?

— Каждый день я пыталась найти способ выбраться оттуда, и через три недели заметила в дальнем конце охраняемой территории дерево, чья толстая ветка нависала над стеной комплекса, и я поняла, что это моя единственная надежда на побег. Мне потребовалось несколько дней на обдумывание плана, но в итоге я достала длинную веревку и перекинула ее через ветку, а затем поднялась на стене ногами, пока не ухватилась за верх стены и не перелезла через нее.

— Чертовски изобретательно, — сказал он, впечатленный ее способностью использовать ветку дерева.

— Я была в отчаянии. — Сара слегка пожала плечами. — У меня было несколько вещей в рюкзаке и пятьдесят долларов в кармане, которые я украла из главного дома. В Чикаго я вернулась автостопом, и мне пришлось какое-то время жить на улице, пока я не нашла работу и место, где могла позволить себе жить… я до сих пор чувствую себя такой глупой и наивной из-за того, что попала в столь ужасную ситуацию.

— Милая, это не твоя вина, — попытался успокоить ее Леви. — Главное, что ты сейчас не там. Ты сейчас здесь со мной, в безопасности. Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Она подняла на него полные слез глаза, чуть не разбив ему сердце.

— Нельзя давать такие обещания. Если Дилан выследил меня до мотеля, он найдет меня снова. — Ее начало трясти. — И если он вернет меня обратно в Сообщество, я навсегда потеряю свободу.

— Если он тебя найдет, я гарантирую, что он не причинит тебе вреда, — яростно выпалил он.

Она замотала головой.

— Ты не можешь защищать меня вечно.

Нет, он мог. Леви поймал пальцами ее подбородок, чтобы она посмотрела ему в глаза. Он понимал, что не может бесконечно держать ее взаперти в своем доме, но Леви мог охранять ее до тех пор, пока сам не найдет этого засранца и не позаботится о том, чтобы он никогда больше не приблизился к Саре. Как у полицейского у него имелись ресурсы, и в данном случае у него не возникло бы проблем с тем, чтобы воспользоваться ими.

— Послушай меня, — сказал он, решив успокоить ее, ослабить панику, отразившуюся в ее глазах. — Ты будешь работать в баре моего брата, в окружении людей, которым я доверяю и которые для меня и моих братьев как семья. Клэй позаботится о том, чтобы все знали о Дилане, и ты никогда не будешь одна. Я буду возить тебя в «Кинкейд» и обратно домой, и если не смогу быть с тобой, то это сделает тот, кому я доверяю. Всегда.

И эту клятву он не нарушит.

— Только до тех пор, пока я не накоплю достаточно денег, чтобы уехать, — настаивала она, идя на единственный возможный компромисс. — Я не хочу быть обузой и доставлять неудобство ни тебе, ни кому — либо еще.

Ничего подобного. На самом деле, она стала для него намного важнее, чем он ожидал, и все это за очень короткий промежуток времени. Но становилось все более очевидным, что Сара считала себя обузой, потому что именно так с ней обращались после смерти родителей. В данный момент ее невозможно было убедить в обратном. Сейчас ее доверия должно было быть достаточно, и Леви отказывался давать ей любой повод сожалеть об этом выборе или сделать что-то, что могло бы разочаровать ее, как поступали с ней многие люди в ее жизни.

— Давай просто проживать один день за раз, ладно? — попросил он, чтобы она не чувствовала давления, заставляющего принимать сейчас импульсивные решения, основанные на ее нестабильных эмоциях.

— Хорошо, — сказала она тихо, с усталым выражением.

Удовлетворенный ее согласием, Леви запустил пальцы в ее волосы и прижал ее голову к своему плечу. Он провел большим пальцем по ее нежной щеке, и девушка вздохнула и прильнула к нему теснее. Постепенно ее тело расслабилось, и он почувствовал на своей шее ее ровное, спокойное дыхание и понял, что она уснула.

Некоторое время он держал ее в объятиях, размышляя об их разговоре, пытаясь составить в уме план. Она была права… Дилан походил на парня, который не сдастся, а это означало, что Леви нужно проявить инициативу в поисках засранца, прежде чем тот снова выследит Сару. Это было бы нелегко, учитывая, что информации о парне у него было немного, а комплекс в Фэйрдейле не находился в его юрисдикции как полицейского, но это не помешало бы ему раскопать о ее бывшем все, что получится.

Леви дождался ночи, когда Сара заснула в его постели, затем взял сотовый и пошел на кухню, чтобы позвонить.

Его напарник Ник взял трубку на втором гудке.

— Привет, Железный Человек! Как дела?

— Мне нужно попросить об одолжении, — сказал он, пропуская пустую болтовню и сразу переходя к делу.

— Что угодно, — тут же согласился Ник.

— Это связано с Сарой.

— С Сарой? С женщиной из круглосуточного магазина? — спросил Ник недоверчивым тоном.

— Да, с этой Сарой.

Будто в его жизни был кто-то еще. Но Ник не знал обо всем, что произошло между Леви и Сарой с тех пор, как в него стреляли, поэтому он понимал удивление напарника.

— Проклятие. Тебе наконец-то перепало? — пошутил Ник.

— На самом деле она согласилась на свидание со мной, — уточнил Леви, но не стал вдаваться в подробности, особенно, когда требовалось обсудить более насущные вопросы. Вместо этого он рассказал Нику о том, что произошло после свидания, когда он отвез Сару обратно в мотель, и о ее сегодняшнем признании в том, что ее преследовал властный бывший, который являлся членом секты.

— Ты знаешь, что у нас нет никаких полномочий, если он живет в Фэйрдейле, — ответил Ник, получив все факты. — Это вне нашей юрисдикции.

— Знаю. — Он провел пальцами по лбу, пытаясь ослабить возникшее там давление. — Что мне нужно, так это как можно больше информации об этом парне, сколько ты сможешь для меня получить. Его зовут Дилан Харпер, и все, что я знаю, что в настоящее время он живет в Сакральном сообществе. Я хочу нанести ему дружеский визит как гражданское лицо, чтобы убедиться, что он не сделает ничего глупого, если ты понимаешь, о чем я.

Никакого физического столкновения, которое могло бы поставить под угрозу его работу в полиции, но на словах Леви планировал быть очень убедительным.

— О, да, я прекрасно понимаю, о чем ты, — сказал Ник с ухмылкой в голосе. — На неделе я посмотрю, что смогу узнать о нем, и свяжусь с тобой.

— Идеально. Спасибо.

Леви завершил звонок, чувствуя себя немного лучше. Поручив Нику раскопать все, что мог, о Дилане, завтра Леви планировал убедиться, что и Клэй, и Мейсон будут проинформированы о ситуации, прежде чем Сара приступит к своей смене в «Кинкейде» же вечером. Он хотел, чтобы с нее не спускали глаз. Если по какой-то причине Леви не сможет быть там, братья подстрахуют его до тех пор, пока проблема с Диланом не будет решена и у Сары больше не будет причин бежать. По крайней мере, Леви на это надеялся.

Услышав знакомые шаги по деревянному полу, он взглянул вверх на вошедшую на кухню Сару, она выглядела сонно, немного растрепано и чертовски сексуально в одной из его темно-синих футболок с надписью «Полиция Чикаго».

— Чем ты занимаешься? — спросила она хриплым голосом, подходя к нему и обнимая за талию, будто это самая естественная вещь на свете. — Я не люблю просыпаться одна.

Он не знал, сказала ли она это подсознательно, еще не проснувшись, или же честно призналась, но ему понравилось, что ей не хватало его достаточно, чтобы отправиться на его поиски.

— Просто позаботился кое о чем. — Позаботился о тебе.

— Возвращайся в постель, — прошептала она.

От такого приглашения он не мог отказаться, даже если это были простые объятия, пока они будут спать.