Порочный сексуальный полицейский

Глава 8

Леви достал из холодильника коробку яиц вместе с грибами, ветчиной и сыром, чтобы приготовить по омлету на завтрак. Сара все еще принимала душ — опять же, по его вине — потому что, как только он намылил ладони и начал ее мыть, оба отвлеклись. Прикосновение к Саре и ощущение ее шелковистой, влажной, обнаженной кожи снова пробудили в его члене желание, даже после того, как первый оргазм должен был насытить его. Вот только у него в доме не было презервативов — и он планировал исправить это сегодня — но это признание не помешало ей опуститься перед ним на колени и сделать следующую лучшую вещь в мире.

Когда она смотрела на него голубыми глазами, полными нетерпения и желания доставить ему удовольствие, а теплая вода струилась по ее плечам, он знал, что не сможет устоять перед ней. Да и не хотел. Умирал ли он от желания почувствовать, как ее сладкий, мягкий, невинный ротик отсасывает ему? Абсо-бл *я-лютно. Но помимо этой типичной мужской фантазии другая часть его надеялась, что их физическая связь станет началом того, что она доверит ему не только свое тело. Потому что нельзя было отрицать, что Леви не был готов отпустить Сару в ближайшее время, особенно до тех пор, пока не поймет, что то, от чего она бежала, больше не причинит ей вреда.

Но все эти мысли покинули его голову, когда он прислонился к кафельной стене душевой кабине, запутавшись пальцами в ее мокрых волосах, а она прошептала: «Скажи, чего ты хочешь. Покажи мне, что тебе нравится больше всего».

Наглядными грязными словами, которые заставили ее облизать губы в предвкушении, он рассказал ей обо всех способах, которыми он хотел трахнуть ее восхитительный ротик, затем наблюдал, как она обхватила как можно больше его члена своими шелковистыми губами и начала отсасывать. Она следовала всем его требованиям и быстро узнавала, что ему нравится, хотя ее инстинкты брали верх.

Ее бархатистый язычок ласкал нижнюю часть его члена, и она крепко сжимала рукой основание его эрекции, в то время как ее губы скользили вверх и вниз по твердой длине. И когда она протянула руку и нежно помассировала его напрягшиеся яйца, он не мог удержаться от того, чтобы не закатить глаза в чистом удовольствии.

Продолжая его обрабатывать, вся ее неуверенность исчезла, Сара превратилась в знойную соблазнительницу, отсасывая так, будто не может насытиться его вкусом. С каждым движением она расслаблялась чуть больше, вбирала его немного глубже, и когда широкая головка члена наконец коснулась ее глотки, оба застонали. Она инстинктивно сглотнула вокруг него, стискивая чувствительную головку, и, черт возьми, ему пришлось стиснуть зубы, сопротивляясь ослепляющему толчку желания дать волю похоти, пульсирующей в его члене.

— Бл *ть, Сара. Я сейчас кончу, — предупредил он ее резким тоном.

Она ответила ему, посасывая сильнее, вместо того, чтобы отстраниться, уничтожив его и лишив контроля. Она закрыла глаза, расслабила челюсть и позволила ему задавать темп, даже когда он обхватил ее затылок и начал всерьез толкаться, преследуя еще один оргазм, который был не менее интенсивным, чем тот, который он испытал с ней недавно в спальне.

То, как она приняла все, что он мог дать, и проглотила каждую чертову каплю, было так же обжигающе горячо, как и когда он пометил ее тело своей спермой. Никогда еще он не чувствовал такого собственничества по отношению к женщине, как к Саре в тот момент, и он был шокирован тем, насколько сильно он хотел заявить права на нее и сделать ее своей во всех отношениях, которые имели значение.

Даже сейчас этого воспоминания было достаточно, чтобы возбудить его снова, а его непослушный член — который должен был быть полностью истощен после двух оргазмов — оживился для большего.

— Дерьмо, — пробормотал Леви, взбивая полдюжины яиц в пену.

Леви мог только представить, что с ним произойдет, когда он, наконец, погрузится в ее узкое, влажное тепло и почувствует, как она кончает вокруг его члена.

Он глубоко вздохнул и изменил направление своих мыслей, прежде чем они усилили его стояк, особенно если он намеревался приготовить завтрак до того, как Сара присоединится к нему.

Пятнадцать минут спустя на тарелках лежало два пышных омлета с ветчиной и грибами, покрытых расплавленным сыром. Как только он закончил разливать по стаканам охлажденный апельсиновый сок, на кухню вошла Сара. Ее волосы все еще были влажными после душа, и ему нравилось, как свежо и естественно выглядело ее лицо без макияжа. Она надела те же потертые джинсы, что носила на работу, но они были ей слишком свободны, и такую же старую, выцветшую футболку. Помогая ей вчера собирать вещи, Леви теперь знал, что у нее всего несколько предметов одежды.

Когда их взгляды встретились, она мило и застенчиво улыбнулась ему, и он понял, что розовый румянец, заливший ее щеки, был результатом того, что она только что сделала с ним в душе. Возможно, ей и хотелось ему отсосать, но при свете дня она выглядела такой чопорной и правильной и, очевидно, все еще примирялась с тем, как легко отказалась от всякого подобия скромности по отношению к нему. В то время как Леви, с другой стороны, намеревался при каждом удобном шансе потворствовать ее поведению непослушной девочки.

Как только Сара подошла к нему, он обхватил ее прекрасное лицо в ладони и притянул ее губы для поцелуя. Она поддалась охотно, и как только их губы соприкоснулись, инстинктивно приоткрыла рот в приветственном вдохе. Он проник языком внутрь, ощущая тонкий намек на мятную зубную пасту, которой она чистила зубы, и стал целовать ее нежно и медленно, скорее соблазняя, чем возбуждая.

Ее ладони легли на его грудь, и она растаяла рядом с ним. Ему нравилось, что она разрушала свои стены и доверяла ему, даже если пока это происходило только на физическом уровне. Он возьмет все, что сможет в надежде, что остальное придет со временем.

В конце концов, он прервал поцелуй, и Сара посмотрела на него мечтательными глазами, затуманенными желанием.

— Доброе утро, — прошептала она.

Леви провел большим пальцем по ее влажной нижней губе и одарил улыбкой плохого парня.

— Да, оно было чертовски потрясающим.

Сара уловила сексуальный намек на оргазмы, которыми они оба наслаждались, и опустила голову, чтобы скрыть еще один прилив смущенного румянца.

— Все, что ты приготовил, пахнет восхитительно.

Он протянул ей тарелку и стакан апельсинового сока, прежде чем взять то же самое себе.

— Хорошо, потому что я ожидаю, что ты съешь все до последнего кусочка.

— Пытаешься меня откормить? — спросила она дразнящим голосом, подойдя к обеденному столу и скользнув на тот же стул, на котором сидела вчера вечером. — Потому что с пастой и шоколадным десертом, которым ты меня накормил за ужином, а теперь и этим огромным омлетом, я наберу десять фунтов.

— Думаю, нам следует стремиться как минимум к пятнадцати или двадцати, — серьезно сказал он, приступая к завтраку.

Хотя она не страдала от недоедания, Леви не сомневался, что ее предыдущий рацион питания не приносил ее телу никакой пользы. Она была слишком худой, и он был полностью уверен, что это произошло не по ее воле.

Сара поднесла вилку к губам, но остановилась.

— Если мне повезет, это осядет на моей груди, а не на животе и бедрах, — криво усмехнувшись, сказала она.

— У тебя чертовски идеальная грудь. — Эти мягкие холмики ложились в его ладони так, словно были созданы исключительно для него, и, по его мнению, больше размера не требовалось. — Если бы у меня было хоть какое-то право голоса в этом вопросе, я бы распределил дополнительный объем по твоим бедрам, чтобы мне было за что ухватиться, когда я буду трахать тебя сзади, твоей заднице не помешает быть более пышной, чтобы сдерживать мои удары.

Ее глаза округлились от шока, и довольный Леви понял, что она не против подобного сценария. Хорошо, потому что она едва познакомилась со всеми порочными и сексуальными вещами, которые он хотел с ней сделать.

Когда она не ответила, он указал вилкой на ее тарелку.

— А теперь съешь все, — приказал он, как сержант-инструктор. — Или я поставлю тебя на колени и отшлёпаю, как плохую девчонку.

Ее светлые брови поднялись, но она, похоже, не была против и этой странной идеи. Вместо этого ее губы тронула слабая и дерзкая улыбка.

— Да, офицер Кинкейд.

И вот его чертов член снова проснулся, дергаясь от хриплого голоса Сары, когда она использовала его звание в таком контексте, что он представил ее в наручниках, а его у власти. Ох, бл *ть, да. Сегодня вечером она узнает, на что именно способен офицер Кинкейд.

После нескольких минут завтрака в тишине, Леви решил, что ему нужно сообщить Саре о планах на день. Он взглянул через стол, попивая апельсиновый сок, и был рад увидеть, что она съела больше половины омлета.

— Сегодня мне нужно отлучиться по кое-каким личным делам, что, вероятно, займет несколько часов. — Он дождался, пока она посмотрит на него, прежде чем продолжить. — Оставайся в доме и никуда не уходи до моего возвращения, чтобы я не беспокоился о тебе, хорошо?

Она пожала плечами и отломила вилкой еще один кусочек омлета.

— Мне некуда идти, кроме как на работу вечером.

— Хорошо, — сказал он, кивнув. — Может, тебе захочется провести остаток утра и день, отдыхая перед телевизором. У меня есть Netflix, так что без сомнения тебе удастся найти пару фильмов по своему вкусу.

Сара понятия не имела о его планах, но с сегодняшнего дня ее рабочее место должно измениться, потому что он больше не позволит Саре ставить себя в потенциально опасные ситуации. В оставшееся время ее пребывания в Чикаго ему нужно знать, что она в безопасности, это относилось и к работе. Но пока он не поговорит с Клэем и не получит согласия брата, он не готов сообщить Саре об изменении ее места работы и графика. Он предвкушал спор и намеревался его выиграть.

— Я оставлю тебе номер своего мобильного. Если тебе что-нибудь понадобится в мое отсутствие, позвони мне, ладно?

Она отпила сок.

— Уверена, со мной все будет в порядке.

Не такой ответ Леви хотел услышать. Он положил вилку на пустую тарелку, оперся предплечьями о стол и убедился, что она увидела его чертовски серьёзное выражение лица.

— Но ты позвонишь мне, если тебе что-нибудь понадобится, да? — повторил он непреклонно.

Она закатила глаза, будто он говорил какие-то глупости.

— Да, офицер Кинкейд.

О, да, сегодня вечером он определенно достанет наручники.

Первая остановка Леви была в мотеле «Слиппи Тайм». Даже средь бела дня это место выглядело как дерьмовая дыра, но, по крайней мере, он приехал достаточно рано, чтобы вокруг еще не околачивались наркоманы, проститутки или торговцы наркотиками. Он припарковал грузовик и направился к передней части мотеля, к единственной стеклянной двери с рукописной запиской, приклеенной к окну: «РЕГИСТРАЦИЯ ЗДЕСЬ».

Когда он вошел в крошечный офис, размером больше напоминающий кабинку, с длинной высокой стойкой, разделяющей помещение на две еще меньшие части, о его прибытии возвестил жужжащий звук. Офис пустовал, и, когда никто к нему не вышел, он нетерпеливо надавил кнопку звонка на стойке, и только после этого открылась боковая дверь, а из нее, спотыкаясь, появился неопрятный мужчина средних лет с длинными, всклокоченными волосами и взъерошенной бородой, одетый только во фланелевые пижамные штаны.

— Господи, чувак, — раздраженно проворчал парень. — Я был в туалете.

Он подошел к стойке, принеся с собой сильный, неприятный запах только что выкуренного косяка. Чувак выглядел обкуренным, но, поскольку Леви находился здесь не при исполнении, ему было плевать, чем этот парень занимался до его прихода.

— Что хочешь? Почасовой номер или посуточный? — спросил мужчина, ища что-то под противоположной стороной стойки регистрации.

— Ничего. Номер меня не интересует. — Когда парень подозрительно прищурился, Леви объяснил: — Здесь останавливалась постоялица по имени Сара Робинс. Комната 116. Она прожила здесь несколько недель.

Прежде чем Леви успел закончить то, что собирался сказать, мужчина с раздраженным видом заявил:

— Что это вдруг все заинтересовались этой цыпочкой? С тех пор, как она заселилась в мотель, я ни разу не видел ее с клиентом, а теперь ты второй парень, который приходит сюда и спрашивает о ней.

Леви не стал поправлять мужчину. Его слишком увлекло его высказывание.

— Что значит, я второй парень, который о ней спрашивает? Когда приходил первый и как его звали?

— Вчера поздно вечером, и я, черт возьми, не знаю, как его звали. Я не спрашивал, — раздраженно сказал он. — Я назвал ему номер ее комнаты и больше его не видел. В мои обязанности не входит следить за всеми посетителями, которые здесь останавливаются.

Желудок Леви скрутило от внезапного беспокойства. Какой-то мужчина искал именно Сару, и Леви чертовски хорошо понимал, что это было не по тем причинам, на которые намекал этот придурок. Итак, кем же был этот парень и чего он от нее хотел?

— Прошлой ночью в ее номер вломились и ограбили. — Совпадение? Леви понятия не имел, но ему не нравилось то, что оба инцидента произошли в один и тот же вечер.

— Да, мой сотрудник написал мне сегодня утром, что окно в ванной было выбито, и когда он вошел внутрь, все было разгромлено. — Мужчина оглядел Леви с ног до головы. — Значит, ты пришел возместить ущерб?

Леви чуть не рассмеялся мужчине в лицо.

— Нет. Я пришел сообщить о взломе и выписать мисс Робинс из этого… места, — сказал он, спохватившись, прежде чем из его уст вылетело более уничижительное описание. — Она больше здесь не останется.

Особенно теперь, когда ее искал какой-то мужчина.

Клерк нагло прислонился к стойке.

— Да, ну, если ущерб не будет возмещен, то мисс Робинс может распрощаться со своим залогом и остатком недельной оплаты за номер.

Леви улыбнулся, и эта улыбка не была приятной. Нет, она говорила: «Я с удовольствием надеру тебе задницу». Если этот засранец считал, что может ему угрожать, то Леви, не колеблясь, сделает то же самое. Сара не виновата в том, что ее номер обокрали, и Леви ни в коем случае не позволит этому придурку прикарманить ее деньги, которые принадлежали ей по праву и в которых она нуждалась теперь, когда ее тайник обчистили.

Вытащив из кармана бумажник, Леви открыл и показал торчку свой блестящий полицейский значок. Глаза парня расширились, он тут же побледнел и с выражением, говорящим «дерьмо», сделал неуверенный шаг назад.

— Да, именно. Я полицейский, — самодовольно заявил Леви, потому что теперь вне всяких сомнений он одерживает верх в ситуации. — Ты действительно хочешь, чтобы я подал в полицию заявление о взломе и ограблении, чтобы вернуть оплату мисс Робинс? Потому что, если мне придется потратить время на составление гребаного заявления, гарантирую, что в отчете будет немало других правонарушений, включая то, что ты находишься под кайфом.

— Нет, нет, конечно, нет, — он быстро пошел на попятный, хотя и не выглядел счастливым от расставания с деньгами. — Я сейчас выпишу чек на возмещение.

Леви ни за что не примет банковский чек из этой дыры, рискуя тем, что его, скорее всего, вернут.

— Мне нужны наличные.

Мужчина уставился на него налитыми кровью глазами.

— У меня нет на руках столько денег.

— Ты, бл *ть, шутишь? — недоверчиво пророкотал Леви. — Разве ты не слышал, когда я сказал, что я полицейский? Я прекрасно знаю, что девяносто девять процентов клиентов этого мотеля с почасовой оплатой платят наличными. Не пудри мне мозги.

Губы мужчины раздраженно сжались в тонкую линию, но он мудро сдержал резкие слова, которые, несомненно, хотел бросить в Леви. Вместо этого он сказал:

— Сейчас вернусь, — а затем снова исчез в боковой двери.

Леви взглянул на часы на телефоне, давая парню на возвращение пять минут, прежде чем сам пойдет и заберет чертовы деньги. К счастью, идиот вернулся через четыре с половиной минуты и швырнул на стойку перед Леви пригоршню долларовых купюр.

— Видишь, это было не так уж и сложно, верно? — любезно спросил Леви после того, как пересчитал наличные и убедился, что мужчина включил остаток недельного платежа и депозит.

Все было на месте, так что здесь его работа была закончена, хотя он не мог перестать задаваться вопросом о другом мужчине, который спрашивал о Саре. Сунув деньги в карман, чтобы отдать ей по возвращении домой, он улыбнулся рассерженному клерку.

— Хорошего дня, — саркастически попрощался Леви и направился обратно к грузовику.

Одно задание выполнено, осталось еще одно.

Прежде чем покинуть парковку, Леви написал Клэю: «Ты где? Мне надо с тобой поговорить».

Ответ Клэя пришел через несколько секунд: «Я в баре, провожу инвентаризацию. Что-то случилось?».

Нетрудно представить обеспокоенное выражение лица Клэя. Старший брат тяжело расставался с прежними привычками, большую часть своей жизни он заботился и присматривал за Мейсоном и Леви. «Всё хорошо. Мне просто нужно попросить об одолжении. Я приеду через пятнадцать минут».

Леви подъехал к бару, принадлежавшему его брату. «Кинкейд» располагался в более захудалой части города, и хотя Клэй унаследовал от предыдущего владельца кучу денег вместе с баром, он отказался перемещать заведение в лучший район. Клэю не нужно было многого, но ему нравился бар и посетители, хотя теперь, когда они с Самантой поженились, он проводил там гораздо меньше времени.

Когда Леви прибыл в «Кинкейд», он воспользовался задней дверью бара, зная, что в ранние послеобеденные часы она остается открытой для доставки провизии. Он нашел Клэя в офисе, сидящим за столом и вводящим информацию в компьютер. Он постучал костяшками пальцев по дверному косяку, сообщая о своем присутствии, и брат поднял глаза и жестом пригласил его войти в комнату.

— Привет, — поздоровался Клэй, когда Леви уселся в одно из кресел перед столом брата. — Как ребра?

— Все еще болят и в синяках. — Леви пожал плечами, балуя брата светской беседой. — Но с этим я справлюсь.

Кривая ухмылка скользнула по губам Клэя.

— Мы с тобой знаем, если бы такое случилось с Мейсоном, он бы ныл каждый божий день из-за малейшей боли.

Леви засмеялся в знак согласия, потому что, несмотря на жесткость, их средний брат был гораздо более мелодраматичным, чем они оба.

— Вот почему полицейский я, а не он. — Гребаная плакса.

— Кстати, об этом… когда возвращаешься на работу?

— Недели через две-три, после того как врач снова допустит меня к службе.

Клэй вопросительно поднял бровь.

— Ты еще не заскучал?

Леви почти поддался скуке, пока все, связанное с Сарой, не дало ему возможности заняться делом.

— Вообще-то, последние несколько дней были… интересными, и я не говорю об атаке любопытных женщин, возникших на моем пороге в субботу, — многозначительно сказал он, потому что жена Клэя входила в компанию этих любопытных женщин.

Клэй усмехнулся и поднял руки, оправдываясь.

— Я не имел к этому никакого отношения. Мейсон поставил своей целью выяснить все о твоей загадочной женщине. Он до смерти хочет знать, что происходит между вами.

Леви ухмыльнулся, вытянув ноги перед собой.

— Уверен, он был разочарован, когда Катрина вернулась домой без сверхсекретной информации о Саре.

Старший брат кивнул, подтверждая подозрения Леви, но Клэй не стал настаивать на подробностях, даже, несмотря на то, что его взгляд был полон любопытства по поводу женщины, которую он встретил в больнице. Вместо этого он сменил тему, что на самом деле совершенно не изменило направления разговора, поскольку речь все равно шла о Саре.

— Итак… ты не из тех, кто просит об одолжении, — наконец сказал Клэй, откинувшись на спинку кожаного кресла и задумчиво глядя на Леви. — Что случилось?

Леви сразу перешёл к делу.

— Мне нужно, чтобы ты нанял Сару официанткой в «Кинкейд».

Рот Клэя открылся, а затем снова закрылся, брат был явно озадачен неожиданной просьбой. И явно шокирован тем, что благосклонность Леви целиком принадлежала женщине, о которой они только что говорили.

Наконец, после нескольких минут тишины брат заговорил.

— Зачем тебе нужно, чтобы я ее нанял?

Брат, не колеблясь, указал на резкий и прямой выбор слов Леви, когда большинство людей задали бы вопрос в более непринужденной манере, например: «Сможешь ли ты нанять Сару?». Слово «нужно» подразумевало эмоциональную связь с Сарой, а также личную заинтересованность в том, что с ней происходит.

И он не мог отрицать, что испытывает оба этих чувства.

Клэй ждал ответа, и Леви знал, что должен дать ему объяснение, которое также поможет брату лучше понять ситуацию.

— Начнем с того, что Сара работает в «Сёркл Кей», где в меня стреляли.

— Это на нее напали в ту ночь, когда ты был там, да? — спросил он, вспомнив, что Сара говорила ему в больнице.

— Да. Тот засранец приставил чертов пистолет к ее голове, — сказал Леви, не обращая внимания на то, насколько защитно звучал. — А еще этот магазин находится в дерьмовом районе Энглвуда, и мне было бы гораздо спокойнее, если бы она работала где-то… в безопасном месте.

— Где ты можешь за ней присматривать? — Клэй приподнял бровь.

— Где ее будут окружать люди, которым я доверяю, — уточнил он. — Кроме того, она живет в мотеле уже больше месяца, и этот мотель принадлежит к тому типу, где номера сдаются по часам, потому что она может позволить себе только это.

Клэй вздрогнул, на его лице сразу отразилось сочувствие, потому что братья знали все о жертвах, на которые приходится идти человеку, когда он собирает каждый цент, чтобы выжить.

— Иисусе.

— А прошлой ночью в ее номер вломились и обчистили, — продолжил Леви, чтобы Клэй понял, насколько ужасной на самом деле была ситуация Сары. — Кто бы ни обнес это место, он разгромил его и украл все ее сбережения. А их у нее практически и не было.

— И она все еще там живет? — недоверчиво спросил Клэй.

— Ты, черт возьми, шутишь? Конечно, нет.

Леви посмотрел Клэю в глаза, понимая, как много собирается рассказать о своей личной жизни, которой не делился открыто. Даже со своими братьями. Все это являлось частью его проблем с контролем и привычкой с раннего возраста держать все при себе.

— Сара останется у меня.

Удивление промелькнуло в глазах Клэя, и ленивая улыбка тронула уголок его губ.

— Проклятие. А я-то думал, что единственный в семье с синдромом Белого Рыцаря.

Брат был известен тем, что помогал тем, кому не повезло, как, например, спасенная им девушка, попавшая в беду, которая несколько месяцев назад забрела в его бар, пытаясь избежать брака с нелюбимым мужчиной. Эта женщина теперь была женой Клэя.

— Не волнуйся, твое прозвище, Святой Клэй, все еще числится за тобой, — заверил его Леви с дразнящей ухмылкой. — В отличие от тебя, у меня нет привычки спасать женщин.

Клэй с любопытством наклонил голову.

— Меня заинтриговало то, что, не имея такой привычки, для этой женщины ты, похоже, сделал исключение.

Леви всегда анализировал людей и ситуации, и он понял, что ему не нравится находиться под пристальным вниманием брата.

— Я просто пытаюсь помочь Саре пережить трудные времена, а не собираюсь на ней жениться, — саркастически сказал он.

Глаза Клэя сверкнули весельем.

— Да, ну, поверь тому, кто знает не понаслышке. Помогать правильной женщине — это не обязательно плохо.

Для Клэя все сложилось хорошо, но, несмотря на то, что Леви собирался позаботиться о Саре, она дала понять, что не останется в Чикаго надолго. И хотя он очень не хотел, чтобы она уезжала, Леви также знал, что не имел права просить ее остаться, хотя раньше ему не удавалось поддерживать долгосрочные отношения ни с одной женщиной. Меньше всего ему хотелось сбить Сару с выбранного ею пути только для того, чтобы где-нибудь в будущем разбить ей сердце. И все же у него свело желудок при мысли о том, что она уйдет, и он больше никогда о ней не услышит. Ему просто нужно пересечь этот мост, когда он к нему подойдет.

Леви также не горел желанием вдаваться в подробности перед Клэем, поэтому вернул разговор к своей первоначальной цели визита в бар.

— Ты так и не ответил на мой вопрос. Ты ее наймешь?

Клэй потер подбородок, еще раз обдумывая просьбу.

— У нее есть опыт работы в баре или официанткой?

— А у Саманты он был? — сразу же парировал Леви, напомнив брату, что его жена никогда не работала до того, как в ту роковую ночь пришла в «Кинкейд».

Леви понятия не имел, работала ли Сара когда-нибудь в баре или ресторане, но не собирался позволять Клэю использовать недостаток опыта с ее стороны как предлог не нанимать ее.

Клэй усмехнулся.

— Довод принят.

Наклонившись вперед в кресле, Леви облокотился о бедра.

— Просто дай ей шанс проявить себя. Это все, о чем я прошу.

— Она тебе небезразлична, — пробормотал Клэй. Эти слова являлись констатацией факта, а не вопросом.

Да, и, возможно, больше, чем следовало бы, но Леви не собирался подтверждать или опровергать комментарий брата.

— У Сары была тяжелая жизнь, сейчас она столкнулась с трудностями, и я просто хочу облегчить ей эту задачу.

Клэй понимающе кивнул, потому что если и было что-то, с чем брат был очень хорошо знаком, так это с трудностями и борьбой за выживание.

— Тогда считай, что она принята.