Порочный сексуальный полицейский

Глава 3

Леви безумно скучал четыре долгих дня, проведенных без дела. Как минимум на следующие две недели его освободили от службы, и, поскольку ему еще не разрешалось перенапрягаться, он даже не мог выполнять работу над проектами по дому, которыми ему нравилось заниматься в выходные дни. Поэтому вместо этого он запоем смотрел фильмы и телесериалы на Netflix. Теперь он был в курсе всех последних эпизодов своих любимых сериалов и глубже проникся смыслом слова «домосед».

После стрельбы во вторник к нему каждый день приходили посетители. В среду Ник и еще пара парней из участка тусовались у него несколько часов. В четверг Клэй зашел днем, чтобы убедиться, что брат чувствует себя лучше. Он принес пиццу и остался посмотреть с ним несколько серий, а в пятницу заявился Мейсон с единственной целью — доставать Леви. И конечно, чтобы выпытать об отношениях с Сарой, касательно которых Леви никак не удовлетворил жгучее любопытство брата.

К субботе все, что хотел Леви, — это тишина и покой и никаких посетителей. Ну, не совсем так. Он бы не отказался, если бы в его дверь постучала Сара. Но она не знала, где он живет, и они не обменялись номерами телефонов, чтобы она позвонила ему или написала. Он мог бы поехать в «Сёркл Кей» в одну из ее вечерних смен — и он серьезно об этом думал, — но последнее, чего он хотел, чтобы она заподозрила его в преследовании, даже если он и был полицейским. Ему просто нужно верить, что завтра вечером в указанное время она будет в магазине, и он заберет ее на свидание.

«И, вообще, почему Сара так упрямо настаивала, чтобы он выполнил эту просьбу?» — нахмурившись, подумал Леви, просматривая каналы в поисках чего-нибудь, что удержало бы его внимание на экране телевизора. Конечно, он согласился на ее условие, но ее настойчивость только возбудила в нем любопытство и побуждала выяснить, почему она так уклончива. Той ночью она также отказалась от предложения Клэя отвезти ее домой из больницы, что было бы гораздо проще и удобнее, чем беспокоить подругу.

В Саре таилось очень много загадок и, конечно, это являлось частью ее очарования. Она была для него загадкой, тайной, пробуждавшей желание узнать о ней больше. И, когда дело касалось женщин, это было для Леви в новинку. Он очень хотел проникнуть сквозь ее защитные стены и раскрыть все секреты, которые, как он чуял нутром, она от него скрывала.

Леви не упустил иронию этой идеи. Ему самому не было чуждо хранить свою долю секретов. Его жизнь наполнял мрак и кошмары, благодаря адскому, жестокому детству, превратившему его в напуганного мальчика, а также послужившему катализатором для формирования его личности. Леви ценил контроль во всех аспектах своей жизни, включая маскировку эмоций, и редко подпускал кого-то близко. Особенно, женщин. Вот почему увлечение Сарой было ему чертовски несвойственно… однако именно то же самое необъяснимое влечение заставляло его преследовать ее.

Пролистав еще несколько каналов, он, наконец, остановился на повторах старого ситкома, но в середине сериала раздался звонок в дверь. Леви со стоном уронил голову на спинку дивана. Он действительно был не в настроении для компании, но не мог проигнорировать посетителя. Его грузовик стоял на подъездной дорожке, так что было ясно, что он дома. Если бы он действовал с умом, то припарковал бы пикап в гараже, создав впечатление, что дома никого нет.

Еще один раздражающий «динь-дон», за которым последовал громкий стук. Выругавшись себе под нос, Леви слишком быстро поднялся с дивана. Острая, колющая боль в боку заставила его вздрогнуть, и он прижал руку к все еще болезненному месту на грудной клетке. «Отлично», — раздраженно подумал он, зная, что следующие полчаса ему придется иметь дело с ноющей пульсацией.

Поскольку посетителей он не ждал, на нем были старые удобные спортивные штаны и выцветшая футболка. Его ноги были босыми, проснувшись утром, он расчесал волосы только пальцами, а его лицо покрывал слой щетины, так как он не удосужился побриться. По крайней мере, он почистил зубы.

Леви подошел к двери как раз в тот момент, когда раздался еще один стук, посмотрев в глазок, он нахмурился при виде трех женских лиц. «Какого черта они здесь делали?» — удивился Леви, хотя интуиция подсказывала ему, что эту троицу послали Клэй и Мейсон, чтобы проверить его… или помучить. Он не был уверен в причинах, но точно знал, что этих трёх женщин прислали к нему домой его братья-засранцы, особенно когда он ясно дал понять, что сегодня хочет побыть один.

— Мы знаем, что ты там, поэтому открой дверь и впусти нас, — прозвучал голос смелой и дерзкой Катрины, невесты Мейсона и единственной женщины, которой удалось укротить дикого Мейсона — распутника. В следующем месяце у них намечена свадьба.

— Леви, мы видели, как ты смотрел в глазок, — добавила Тара, главный бармен в «Кинкейде», а с момента женитьбы Клэя еще и менеджер этого заведения. — Тебя раскрыли.

— У меня есть ключ Клэя, и я не побоюсь им воспользоваться, — прозвучала угроза от милой Саманты, жены Клэя и лучшего, что когда-либо случалось со старшим братом Леви.

Понимая численное превосходство, он, наконец, открыл дверь.

— Дамы, вы не в курсе? Сегодня я гостей не принимаю.

— Тогда хорошо, что мы семья, а не гости. — Саманта мило улыбнулась, поднимая большую тарелку, которую держала в руках, чтобы через полиэтиленовую пленку было видно содержимое. — Я принесла тебе мои карамельные французские макароны «Флер де сель».

Проклятие. У него сразу потекли слюнки. Саманта была феноменальным кондитером, и ее макароны были потрясающими. Эти маленькие удовольствия были взяткой, перед которой он не мог устоять.

— Ты можешь войти. — Он отступил назад, пропуская Саманту, затем снова встал в дверном проеме, его взгляд остановился на стеклянном блюде, покрытом фольгой, в руках Катрины. — Что ты принесла?

Катрина, чьи светлые пряди на концах были окрашены в фиолетовый цвет, а руку покрывали яркие татуировки в виде бабочек, одарила его понимающей улыбкой.

— Куриные энчиладас с дополнительной порцией сыра.

Конечно, его любимые, и как по сигналу его желудок жадно заурчал. Он взглянул на Тару, и она тут же подняла свое подношение — кувшин апельсинового сока, его любимого напитка.

— Дамы, вы ведете нечестную игру, — добродушно проворчал он, впуская Катрину и Тару.

— У каждого мужчины есть свои слабость, мы просто знаем твои, — сказала Катрина, проходя мимо.

Восхитительный аромат мексиканской еды дразнил его рецепторы, и он последовал за девушками на кухню, понимая, насколько проголодался. После хлопьев на завтрак он ничего не ел, и внезапно проникся благодарностью к их вниманию.

Саманта поставила тарелку на кухонную стойку и повела Леви в гостиную.

— Тебе нужно отдыхать. Устраивайся поудобнее на диване, а мы принесем тебе энчиладас.

Он хотел доказать, что с ним все в порядке, что, несмотря на периодические боли из-за сломанных ребер, он более чем способен позаботиться о себе и, конечно же, сможет организовать для себя тарелку еды. Он умел постоять за себя с детства в гораздо более травмирующих обстоятельствах, но под суровым взглядом невестки, который ясно говорил, что теперь она главная, Леви поступил, как любой умный мужчина. Он уселся на диване, закинув ноги на пуфик, и стал ждать, когда ему принесут ужин.

Долго ждать не пришлось. Десять минут спустя троица вышла из кухни, каждая из девушек несла что-то свое. Катрина подала ему тарелку с дымящимися куриными энчиладас, а Тара поставила на боковой столик высокий стакан апельсинового сока, чтобы он был под рукой. Саманта отложила выпечку на кофейный столик на потом, затем устроилась на диване по одну сторону от Леви, а остальные девушки — по другую.

Откусывая мягкие кукурузные лепешки с острой начинкой, он был вынужден признать, что присутствие трех женщин, суетящихся вокруг него, было не так уж и плохо. Но это также заставило его осознать тот факт, что Клэю и Мейсону посчастливилось быть с Самантой и Катриной каждый день их жизни, как со своими лучшими подругами и партнерами во всех делах, и внезапно он почувствовал себя лишним и еще более одиноким, чем когда-либо.

Леви искренне радовался за своих братьев, но определенно заметил сдвиг в их братских отношениях теперь, когда Клэй женился, а Мейсон был помолвлен. Они реже виделись и уже не разговаривали так много, как раньше. Братья жили новой жизнью, как и должны были… пока он следовал все той же повседневности: рутине, предсказуемости и безопасности — все, как ему нравилось.

Он всегда держался особняком, и ему определенно нравились женщины, но он еще не встретил ту, которая вызвала бы у него желание разделить с ней всё, включая прошлое, настоящее и будущее. Из-за всего дерьма, через которое он прошел в своей жизни, было слишком трудно пойти на риск. И так будет всегда. Внутри него было слишком много зазубренных, сломанных осколков, и он не мог представить ни одну женщину в здравом уме, которая рискнула бы посвятить себя тому, кто был так непоправимо сломлен. Даже если каким-то образом его братьям удалось найти особенных женщин, Леви не видел для себя такого же счастливого конца.

Пока он ужинал, девушки задавали ему вопросы о стрельбе, и, поскольку они прибыли к нему с самыми лучшими дарами, он потчевал их всеми подробностями, а они смотрели на него широко распахнутыми от страха глазами. И затем, наконец, выяснилась настоящая причина их визита. Допросить его о загадочной женщине, которую встретили Клэй и Мейсон, но о которой Леви хранил молчание.

— Итак, расскажи нам о Саре, девушке, которую ты спас, — сказала Саманта, ее голубые глаза наполнились любопытством.

«Спас» — немного драматичное слово, так как он просто выполнял свою работу.

— А что я могу о ней рассказать? — намеренно неопределенно ответил Леви, дожевывая последний кусочек ужина, а затем поставил тарелку на боковой столик.

— Клэй сказал, что она была в твоей палате, когда они с Мэйсоном приехали в больницу, — объяснила Саманта, поджимая ноги под себя на диване.

— Да, — ответил он и дал самое логичное объяснение. — Она хотела убедиться, что со мной все в порядке, и мы вместе поехали в больницу на машине «скорой помощи».

— Ого, довольно романтично, — сказала Тара, и хотя она была самой уравновешенной из троих, он не упустил дразнящий блеск в ее взгляде. Она решила с ним поумничать.

— Ничего такого. — Он отпил апельсинового сока, молясь, чтобы разговор о Саре закончился. Немедленно.

— Мейсон сказал, что, когда он вошел в палату, вы держались за руки, но она быстро высвободилась, — сказала Катрина, и Леви чуть не поперхнулся соком. — Он сказал, что у нее был такой вид, будто вас застигли врасплох, будто она что-то скрывала… будто вы с ней вместе.

Его брат — болтливый засранец, и теперь Леви был на 99,9 % уверен, что это Мейсон убедил Катрину, вероятно, вместе с Самантой и Тарой выведать у него мельчайшие детали.

Мейсон постоянно дразнил Леви из-за отсутствия рядом с ним женщин, но секс, когда он его хотел, не был для Леви проблемой. Он просто более разборчиво подходил к этому вопросу, не афишировал и не выставлял все напоказ. Всегда держал в секрете, поэтому Мейсон думал, что он хранит целомудрие, и по сравнению с прошлыми подвигами брата — до того, как он остепенился с Катриной — Леви был монахом.

Саманта взяла тарелку с макаронами и протянула их Леви, и как только он был близок к тому, чтобы положить одну в рот, она испортила момент, спросив:

— Так вы встречаетесь?

Проклятие, ему очень хотелось отведать это легкое, воздушное лакомство с кремовой начинкой в минуте тишины, чтобы насладиться соленой карамелью, пока десерт тает во рту. Но все эти личные вопросы не позволяли ему получить удовольствие.

Положив макарон обратно на тарелку, он отложил десерт на потом, затем посмотрел на троицу, с нетерпением ждавшую его ответа.

— Жаль вас разочаровывать, но нет, мы не встречаемся. — Это не была ложь. На официальное свидание они собирались только завтра вечером.

— Ох, — разочарованно выдохнула Саманта. — Мы просто надеялись…

Леви с досадой провел ладонью по щетинистому подбородку и прищурился на невестку. Раз уж начала — пусть продолжает.

— Вы надеялись на что?

— Что, возможно, вы — пара, и мы познакомимся с ней, — ответила Тара, опередив Саманту.

Серьезно? Этого не произойдет. На самом деле, при обычных обстоятельствах Сара, вероятно, никогда бы не встретилась с его братьями. Для Леви это было не приемлемо.

Катрина пристально посмотрела на него.

— Знаешь, за двенадцать лет, что я тебя знаю, я ни разу даже не слышала, чтобы ты упоминал о девушке, не говоря уже о том, чтобы встречаться с кем-то. — Легкая веселая улыбка скользнула по ее губам. — Мейсон клянется, что ты все еще девственник. Или гей.

Леви буквально вытаращился на нее. Чертовски невероятно. Его брат был таким ослом.

— Ну, можешь заверить его, что я определенно не гей и не девственник с девятого класса. — И какого черта он на полном серьезе защищал свою сексуальную жизнь перед тремя женщинами, которые были ему как сестры?

— Правда? — Брови Катрины удивленно приподнялись. — В старших классах ты был таким…

Замкнутым. Интровертом. Аутсайдером. Будучи угрюмым, гормональным подростком с кучей семейных проблем, сдержанность была для него единственным способом сохранить контроль над своими эмоциями. За исключением такой же угрюмой девчонки-гота, которая однажды последовала за ним в туалет, пока все остальные были в классе, прижала его к стене, обхватила его член рукой и сказала: «Я хочу, чтобы ты меня трахнул».

От такого предложения его член не мог отказаться, и даже в тот первый раз Леви осознавал свою потребность контролировать ситуацию, и эти доминирующие порывы только усиливались каждый раз, когда они трахались. В их соитии не было ничего эмоционального. Они не рассказывали друг другу о своей жизни и не делились личными моментами. Черт, он знал ее имя только потому, что они ходили на один из уроков. И поскольку их встречи сводились к физическому освобождению, она позволяла ему трахать ее так, как он хотел и как ему было нужно — грубо, агрессивно, требовательно, когда она стояла на коленях или ее руки были связаны, а он был главным.

Да, он уловил свои потребности еще в раннем возрасте. Ситуация устраивала обоих, и после окончания учебы их пути разошлись. К тому времени его сексуальные предпочтения уже сформировались.

Леви покачал головой, вспоминая, не в силах поверить, насколько отклонился разговор о Саре и куда ушли его мысли. Он взглянул на женщин, отчаянно пытаясь положить конец этой теме.

— Я не буду говорить с вами об этом.

Саманта нежно сжала его руку, посмотрев на Леви нежным, теплым и заботливым взглядом.

— Мы просто хотим, чтобы ты нашел свое счастье.

Он смягчился от искренности ее слов, ценя то, что им не все равно.

— Я абсолютно счастлив, — сказал он, хотя и осознавал, что только что опроверг свои прежние мысли о чувстве обделенности и одиночества теперь, когда у его братьев были серьезные отношения. Но пребывание в одиночестве пошло ему на пользу. Женщинам, с которыми он был, возможно, нравилась эта темная, более доминирующая сторона его личности, когда дело касалось секса, но эмоционально ему нечего было предложить им в долгосрочной перспективе.

Он глубоко вздохнул, внезапно почувствовав усталость и изнеможение.

— Послушайте, Сара — друг. Может, оставим эту тему?

К счастью, девушки согласились, но у него создалось впечатление, что их интерес к Саре еще не иссяк. Отнюдь.

Сара стояла в «Сёркл Кей», глядя в витрину на улицу в нетерпеливом ожидании, пока один горячий, великолепный парень заберет ее на свидание. Она бы стояла снаружи, но подойдя к магазину несколько минут назад, заметила возле него троих подозрительных парней, а после недавнего нападения она относилась ко всем в районе с опаской. Она чувствовала себя в большей безопасности, оставаясь внутри с двумя кассирами, работавшими в воскресную ночную смену.

Она понятия не имела, на какой машине ездит Леви, но предполагала, что подъехав к магазину, он увидит ее внутри. Шли минуты, и она все больше тревожилась — нервозность в сочетании с предвкушением кружили в ее животе, как дюжина бабочек, выпущенных на волю. Прошло много времени с тех пор, как она ходила на свидание с мужчиной. Даже Дилан не водил ее ни по каким симпатичным местам с романтической целью, и как только они прибыли в Сакральное сообщество, ее заперли внутри комплекса, и ее жизнь за эти три недели радикально изменилась, пока она, наконец, не сбежала.

Она все еще сомневалась, было ли разумно соглашаться на свидание с Леви, но уже десятки раз повторила себе, что один вечер с ним не повредит. Последние пять недель она вела одинокую, уединенную жизнь: днем отсиживалась в своем дерьмовом номере в мотеле, а по вечерам отправлялась на работу. Было ли так неправильно с ее стороны хотеть провести вечер за непринужденной беседой с Леви, а также флиртом и влечением, которые заставляли ее чувствовать себя сексуальной и желанной?

Она уже дала понять, что на этом свидании все закончится, и намеревалась стоять на своем. Еще она решила, что в какой-то момент сегодня вечером скажет Леви, что уедет из Чикаго, вероятно, в течение следующих нескольких недель, и подобное заявление наверняка ослабит его интерес к ней. И это, сказала она себе, к лучшему.

Сара наблюдала, как белый спортивный четырехдверный пикап свернул на стоянку и направился к магазину. Когда машина приблизилась, через лобовое стекло девушка ясно увидела Леви. Ее сердцебиение участилось, и ей внезапно показалось, будто она снова вернулась в старшие классы. И вместе с этой мыслью пришло то же самое чувство застенчивости по поводу того, во что она одета.

Большую часть юности она прожила в приемных семьях, и ее одежда в основном была бывшей в употреблении — выцветшей, изношенной и немодной. У нее никогда не было красивых нарядов, и хотя в настоящее время она располагала ограниченным бюджетом, но все же потратилась в «Уолмарте» и купила за девять долларов милое и кокетливое платье-майку темно-синего цвета. Она нашла черные шлепанцы с имитацией лакированной кожи, то есть пластиковые, но выглядевшие стильно, хотя и стоили они всего пару долларов. И хотя кончики ее волос отчаянно нуждались в стрижке, она не стала собирать локоны в привычный хвост, а оставила их распущенными. По крайней мере, они были блестящими и мягкими на ощупь. Но ее наряд все равно выглядел дешево, и она испытывала неловкость, ожидая, пока Леви припаркуется.

Как только машина остановилась, Сара вышла на улицу, чтобы встретить Леви широкой улыбкой, несмотря на свою неуверенность. Заглушив двигатель, он стремительно выбрался из грузовика, а когда направился к ней, она заметила напряженную хмурость на его красивом лице. Прежде чем она успела поздороваться, Леви, не сказав ни слова, крепко схватил ее за руку и повел к пассажирской стороне автомобиля. Открыл дверцу и помог ей подняться на сиденье. Когда она пристегнула ремень безопасности, он нажал на блокировщик дверцы и закрыл ее, а затем обогнул капот пикапа, направившись к водительской стороне.

Как только Леви уселся за руль, он взглянул на нее, все еще с тем же свирепым выражением, и она понятия не имела, почему.

— Что-то не так? — осторожно спросила она.

— Да, не так. — Мускул на его челюсти дернулся. — Скажу честно: я чертовски ненавижу то, что ты здесь работаешь.

Пораженная неожиданной горячностью его тона, Сара уставилась на него широко распахнутыми глазами, не зная, что на это ответить.

— На тебя уже напал грабитель, этот район дерьмовый сам по себе, и я почти уверен, что те трое парней ничего хорошего не замышляют, — резко продолжил он, бросив взгляд на мужчин, которые заставили ее ждать в магазине. — Потом ты выходишь из магазина вся такая чертовски милая в этом платье, и трое этих придурков пялятся на тебя. Почти уверен, что если бы я не дал ясно понять, что ты со мной, они бы на тебя набросились.

— Извини, — искренне сказала она. Несмотря на отсутствие альтернативы, она была благодарна, что он достаточно заботился о ней, чтобы расстроиться из-за нее.

Леви резко выдохнул, и, казалось, немного успокоился.

— От мысли о том, что ты работаешь здесь по ночам, у меня появится гребаная язва, — пробормотал он, запуская пальцы в волосы. — Я. Чертовски. Ненавижу. Это.

Как и она. Очень сильно, и даже больше после того, как ей в голову направили пистолет. У Сары даже начались небольшие приступы паники, когда в магазин заходили подозрительные личности, и она, честно говоря, не могла дождаться, когда накопит достаточно денег, чтобы уволиться и покинуть город.

— Это временно, до тех пор, пока…

Слова вылетели прежде, чем она успела их обдумать. Она вовремя остановилась, но определенно привлекла его внимание.

— До чего? — спросил Леви, нахмурившись. — Ты нашла где-то другую работу?

— Вроде того, — уклончиво ответила Сара, не уверенная, хочет ли начать свидание с удручающей новости о ее предстоящем отъезде из Чикаго.

Он прищурился на нее.

— Что значит «вроде того»?

— Через несколько недель я уезжаю из города, — честно сказала она.

Он слишком пристально изучал ее лицо.

— Почему?

— По личным причинам.

Она старалась не ёрзать под его пронизывающим взглядом и задавалась вопросом, так ли себя чувствовал подозреваемый во время перекрестного допроса со стороны офицера Кинкейда. Это чертовски пугало, но меньше всего ей хотелось втягивать его в свои проблемы.

Сара ждала, что он потребует лучшего объяснения, но после долгого напряженного молчания он удивил ее, отступив.

— Ясно, — прозвучало слишком просто, хотя в его глазах она видела еще дюжину вопросов.

Леви завел грузовик и вырулил обратно на улицу. Ненавидя тишину, повисшую между ними, она попыталась все исправить, иначе им предстоял долгий и неловкий вечер.

— Как у тебя дела, как самочувствие? — Она думала о нем каждый божий день, задаваясь вопросом, уменьшилась ли боль, учитывая, что он отказался от обезболивающих.

— Мне все еще больно, но я справляюсь. — Он вернулся к знакомому ей Леви, а не к полицейскому, ведущему допрос.

Пока он вел машину, она рассматривала его мужественный профиль. Ее взгляд остановился на его полных губах, и она не могла не задаться вопросом, каково было бы его поцеловать. Конечно, эта мысль возникала не в первый раз, и Сара уже решила, что, если сегодня он предпримет попытку, она ему позволит. Если, покидая город, она могла бы взять с собой только одну вещь, так это было бы воспоминание о вкусе Леви. Она представила себе жаркий аромат всепоглощающей страсти.

Ощутив между ног небольшую пульсацию, она сложила руки на коленях и отогнала слишком чувственные мысли.

— Когда ты вернешься на работу?

— Надеюсь, через несколько недель. — Он повернул голову к ней, и на этот раз на его губах появилась искренняя улыбка. — Моя семья сводит меня с ума.

Она рассмеялась, потому что уже познакомилась с его братьями и могла только представить, насколько шумными были остальные его родственники.

— Много посетителей?

Леви застонал.

— Ты и понятия не имеешь. Я наложил постоянный запрет на посещение без предварительного звонка.

— Как твои родители восприняли новость о том, что в тебя стреляли? — спросила она с любопытством.

Он заметно напрягся, его руки сжались на руле.

— Моих родителей уже давно нет, — резко сказал он. — Только мы с братьями.

Она не упустила нити горечи в его голосе, что показалось ей странным, учитывая, что она на собственном опыте испытала, как тяжело терять родителей и близких. Но, судя по его закрытой позе, он, похоже, не хотел обсуждать эту тему дальше, поэтому спрашивать она не собиралась. Вместо этого дала ему минутку, чтобы снова собраться с духом.

Через некоторое время он глубоко вздохнул.

— Итак, как тебе итальянская кухня на ужин? — спросил он.

— Изумительно, — сказала она почти слишком нетерпеливо. После нескольких недель рамэна и безвкусной еды мысль о чем-то столь пикантном заставила ее желудок заурчать в предвкушении. — Куда мы едем?

Он взглянул на нее и ухмыльнулся.

— Ко мне домой.